Тварь (СИ)

— Ниарит, нам пора. Фая уже здесь, он позаботится о твоей… — на долю секунды сойлар споткнулся, но снова продолжил, — добыче.
Ниари молча поднялся по ступеням к отцу. Я смотрела в их удаляющиеся спины и удивлялась, как сильно сын не похож на отца. Кайрана был выше Нира на голову и мощнее. Нир же, худенький и жилистый, казался щенком рядом со зрелым опытным волкодавом. И попытки Ниари сделать по-своему, а не так, как велит авторитарный отец, показались мне вдруг совсем смешными. Так я в детстве делала всё по-своему, чтобы, как мне казалось, досадить папе. В итоге же папа всегда оказывался прав, а я пожинала плоды своего непослушания и страдала от своего упёртого характера. Наверно, сойлар прав был, когда отчитывал Нира за то, что он на такое важное событие привёл меня, а не незнакомую мне лорнессу Изалай. Наверно, так было бы правильно, и я бы сейчас не стояла, ожидая, что Нир вот сейчас обернётся и задорно мне улыбнётся. Но чуда не случилось, а я услышала, как сойлар сказал сыну:
— Подойди к лорнессе Изалай и извинись за своё поведение, она пришла на праздник и ждёт тебя.
— Да, отец, — глухим эхом донёсся до меня голос Нира.
Глава 6. Противостояние
Третий день я маялась в гостевых комнатах от безделья. Я спала, ела, часами пролёживала в большой ванне с пеной, снова ела и спала. Меня никто не посещал кроме невысокой Зарии — она приносила трижды в день мне еду и быстро исчезала, даже не пытаясь заговорить со мной. На четвёртый день я поняла, что больше так не могу. Высунувшись в окно, я посмотрела вниз и оценила высоту: метра три по рельефным скалам, и я на берегу моря — именно оно стало моей целью. Заглянув в шкаф, я поняла, что вайрийки, то есть вайрини предпочитают длинные платья. Помянув свои штаны добрым словом, я достала лёгкий светло-жёлтый сарафан и оделась. Цвет мне не шёл, но сарафан был единственным платьем, длина которого была чуть ниже колен. Я не стала надевать чешки и босиком начала спускаться вниз по скале, наощупь выискивая устойчивые выступы. Через минуту ноги почувствовали горячий белый песок. Я обернулась и посмотрела по сторонам. Справа от основных построек меня закрывало нагромождение камней и раскидистые деревья, сумевшие как-то прорасти из камня. А слева далеко за горизонт уходил песчаный берег, перемежаясь иногда с невысокими скалами. Уверенная в том, что меня не обнаружат, я прямиком направилась к морю. Ветра почти не было, и море выглядело спокойным. Я на всякий случай оглянулась и, не заметив ничего подозрительного, сняла сарафан и зашла в тёплую воду. Я провела на берегу до заката, купаясь и загорая, и вернулась в комнаты уже под ночь. Съев оставленный Зарией ужин, счастливая и довольная жизнью я легла спать.
Прошло ещё четыре дня, меня никто не раскрыл, и я продолжала убегать к морю. Кожа моя быстро потемнела и начала отливать бронзой, а тёмно-русые волосы немного выгорели и заиграли на солнце тёмным золотом. В середине дня со стороны моря пришли тяжёлые тучи, и я, не желая попасть под дождь, надела сарафан и собралась вернуться в комнаты, но услышала чей-то заливистый смех. Любопытство победило здравой смысл, и я вскарабкалась на скалы. Сверху открывался замечательный вид: отсюда хорошо проглядывался гипостиль, сад перед ним и оборудованный открытыми беседками пляж. В самой дальней из беседок на мягких подушках полулежал Ниари, а рядом, заливаясь смехом и что-то восторженно рассказывая, сидела фея. Вайрини настолько была прекрасна, что я тут же поняла, кто она. Лорнесса Изалай. Самая красивая женщина Вайората. Маленькая, изящная, с волнистыми огненно-рыжими волосами, такого же цвета ресницами и бровями, она была идеальна. Её нежный голос звенел колокольчиками, а улыбка была столь искренней и открытой, что, глядя на неё, хотелось улыбаться без причины. И я улыбалась, глядя на смеющуюся лорнессу и счастливого Ниари, вместе они смотрелись очень гармонично. А ещё у лорнессы были красивые ровные зубы, как у людей. Я задумалась, пытаясь припомнить остальных вайрини, и сделала вывод, что острыми зубами эволюция наградила только вайрийских мужчин.
 
Изалай продолжала рассказывать Ниари явно что-то очень интересное, потому что вайр внимательно слушал её, не отрываясь от лица, и улыбался. А Изалалай буквально льнула к нему, то невзначай задевая вайра плечом, то поправляя несуществующую складку на его белой рубашке.
Когда она взяла руку Ниари и начала что-то выводить на внутренней стороне ладони своими тоненькими изящными пальчиками, я отвернулась и облокотилась спиной о камень. Помнится, Ниари говорил, что тактильный контакт у вайров разрешён только между очень близкими родственниками, а лорнесса постоянно касалась Нира, и он не убирал её рук. И меня это почему-то очень злило. Хотелось загнать вайрийку куда-нибудь подальше в лес, взять ружьё и выстрелить лорнессе прямо в её миленькое улыбающееся личико. Я одёрнула себя, испугавшись таких жестоких мыслей. Кажется, я переобщалась с тварями, раз начала думать так же, как они.
Услышав знакомый голос, я снова подняла голову и посмотрела в сторону беседки. Рядом с Ниром стоял Фая и что-то шептал на ухо. Лорнессе явно было интересно, о чём говорит Фая, она вытянула свою тоненькую шею и попыталась прислушаться, но потерпела неудачу.
К слову, это прекрасную фею ни капли не расстроило, она быстро потеряла интерес к вайрам, взяла в руки книгу и углубилась в чтение. Через пару секунд Нир повернулся к Изалай, что-то ей сказал и быстрым шагом ушёл в сторону гипостиля. Фея недовольно скривила свой милый ротик и откинулась на подушки. "Скользкая как змея" — подумала я, отвернулась и начала осторожно спускаться вниз.
Предгрозовое небо становилось всё тяжелее. Тучи вот-вот грозили пролиться на землю проливным дождём, но возвращаться в гостевые комнаты мне расхотелось. Я легла на песок и закрыла глаза, слушая звуки природы. Сильный ветер трепал мои распущенные волосы и щедро одаривал влажным запахом моря. Вездесущий песок приятно щекотал кожу, а шум накатывающих волн заглушал все остальные звуки, убаюкивая своим монотонным рёвом. Я не заметила, как уснула, а проснулась от тяжёлых, но пока ещё редких капель дождя. Я нехотя открыла глаза и замерла: рядом сидел Ниари и улыбался. Я среагировала моментально и ударила, но вайр легко поймал мой кулак, удивлённо взглянув на меня. Злость вскипела в крови, я ударила левой рукой, и ожидаемо была остановлена. Но это была лишь обманка. Освободив правую руку, я со всей силы двинула Ниари локтем по челюсти. Вайр пошатнулся и сел на песок. Я бросила на него взгляд, увидела струйку густой красной крови, устремившейся от разбитой губы вниз по подбородку и сумасшедший взгляд, полный ненависти, и поняла, что меня сейчас убьют. Вскочив на ноги, я побежала в сторону гостевых комнат, но Ниари догнал меня в один прыжок, схватил за волосы, дёрнул, разворачивая, и, зашипев, ударил наотмашь. Я не устояла и упала на живот. Вайр тут же этим воспользовался, попытавшись заломить мне руки за спину, но я успела перевернуться и ударила ногами в солнечное сплетение. Ниари явно не ожидал от меня такой быстроты и упал. Я снова вскочила на ноги, но тут же была поймана за ногу и снова плюхнулась на живот, пропахав носом песок. Ниари подтянул меня к себе, а я набрала в ладонь песка, крутанулась и кинула его ему в глаза. Вайр зашипел, стоя на коленях, и попытался открыть глаза. Я поднялась на ноги, посмотрела на беспомощную тварь и с наслаждением проехалась по его перекошенной морде ступнёй, вложив в удар всё то, что я думаю о нём и его тварьей расе. Ниари завалился на бок, а я со всех ног побежала к окнам дворца, прекрасно понимая, что мне конец. Но я так была рада, что смогла утереть вайру нос, что о последствиях старалась не думать — всё-таки не зря я целых три года провела в Военном.
Я была уже внутри, когда начался ливень. Забежав в ванную, я захлопнула дверь и уставилась в такие же большие окна, как и в основной комнате.
— Хах, спряталась, так спряталась, — усмехнулась я и подошла к зеркалу. Жалкая картина — ведьма ведьмой, да ещё и вся в песке, на правой щеке красуется алый след от удара Ниари, на руках и левой ноге проступают синяки, а платье превратилось в ободранную тряпку. Отвернувшись от своего отражения, я подошла к душевой и включила воду- умирать, так хоть чистой.