Пушистая Катастрофа
Купава Огинская
Пушистая Катастрофа
ГЛАВА 1
Хвост беспощадно коченел от холода, и лапы примерзали к железному краю мусорного бака, но я не шевелилась. Замерла в предвкушении, гипнотизируя голодным взглядом дверь с местами вздувшейся и кое-где облупившейся серой краской.
Старенький светильник над козырьком изредка мигал, освещая широкую каменную ступеньку и притоптанный грязный снег. До стены соседнего здания свет не доставал и не тревожил темноту позднего зимнего вечера, так надежно меня укрывающую.
За этой неприглядной дверью находился мой самый сладкий сон, объедки которого по вторникам, четвергам и субботам – во время смен лучшего человека на земле – попадали на мой праздничный стол. Там находилась кухня одного довольно популярного ресторана. Самого популярного на этой улице.
Где-то внизу, в снегу под баком, лениво переругивались местные кошки. Это была их кормушка, пока о ней не узнала я. Теперь она стала нашей, что блохастые мешки костей не сильно радовало, но ничего изменить они не могли.
Я была сильнее и по законам животного мира имела право диктовать свои правила.
Заветная дверь медленно открылась, и на мороз, зябко ежась в тонкой форме официантки, выскользнула девушка.
– Кис-кис-кис, – по привычке позвала она, оглядываясь, потом увидела блеск моих глаз и улыбнулась. – А, ты уже здесь.
– Р-р-ря! – гордо подтвердила, спрыгнув с бака. Входя в круг света, я жадно принюхивалась к подносу, что держала в руках девушка.
– Вот. – В снег рядом с каменной ступенькой встали три тарелки. – Ешьте, посуду заберу минут через двадцать.
Я не понимала, зачем она это говорит, но на всякий случай невнятно тявкнула, уже сунув нос в первую миску.
Ужин мой был вкусным, но скудным. Съесть все не позволяла совесть и голодные взгляды, щекочущие спину. От миски оторвалась с трудом, обернулась на бак, из-под которого на меня сверкали три пары глаз, и махнула лапой.
– Вылезайте, недоразумения.
Разрешение кошки проигнорировали и бросились к еде, лишь когда я отошла достаточно далеко. Остановившись в начале переулка, я обернулась, прежде чем выбраться на улицу, и увидела, как они жадно, с утробным рычанием заглатывают скромные подношения.
Замешкалась ненадолго, за что и поплатилась.
– Ты смотри!
Рядом со мной остановились три мальчишки. В человеческих детенышах я совсем не разбиралась и не могла точно сказать, совсем они мелкие или уже подростки, зато знала наверняка, что ничего хорошего от них мне ждать не стоит. От центрального, самого высокого, тощего и нескладного, с выглядывающими из-под шапки светлыми волосами, пахло недобрыми намерениями. Угрозой.
– А если рыжую шерсть поджечь, она будет гореть ярче? – задумчиво спросил сопливый пацан справа от опасного, с интересом мясника разглядывая мою шубку и вытирая нос рукавом куртки.
Я оскалилась.
– Сейчас узнаем, – решил светленький и склонился ко мне с жутковатой улыбкой. – Кис-кис-кис, уродина.
Предостерегающее шипение на него никак не подействовало, он даже ни на мгновение не замедлился, продолжая склоняться надо мной, и я побежала. Сорвалась с места, одним длинным прыжком оказавшись на безопасном расстоянии.
Детеныши не растерялись и бросились следом.
Вечер был поздний, людей на улицах было мало, недостаточно, чтобы замедлить их.
Я не могла бежать быстро, вынужденная внимательно следить, куда прыгаю: состав, которым зимой посыпали улицы, разъедал подушечки на лапах, раз прочувствуешь на себе – больше не сунешься.
Редкие прохожие ругались вслед мне и несущимся не глядя по сторонам детенышам.
Долго так продолжаться не могло, мне нужно было укрытие, но закоулки я игнорировала – не была уверена, что смогу найти там спасение, зато точно знала, что выбраться на главную улицу уже не успею.
Мстительная мысль остановиться, подождать, пока кто-нибудь из гаденышей меня схватит, и прожечь ему руки до костей – хотели посмотреть, как горит рыжая шерсть, я покажу – мелькнула и пропала.
Впереди, возвышаясь над всеми прохожими, прямо рядом с козырьком здания стоял огромный мужик. Мое спасение и путь на крышу.
Я уже представляла, как вскарабкаюсь на мужика, с него перепрыгну на козырек, попаду на карниз и уже с карниза, по цветочному узору, украшавшему полуколонну, заберусь на крышу…
Но успела только вскарабкаться на широкое плечо. Потом была схвачена за шкирку и подвешена в воздухе. Мужик оказался быстрым. Еще мужик оказался волком, и мне бы стоило держаться от него подальше, только густой звериный запах я почувствовала слишком поздно.
– Хм-м-м, – глубокомысленно изрек оборотень, рассматривая меня.
Под взглядом прозрачных голубых глаз мне стало настолько не по себе, что я неосознанно поджала хвост и вцепилась в него лапками.
– Что это такое? – дрожащим голосом спросила девушка, внимания на которую я раньше не обратила. Невероятное преступление с моей стороны – девушка с ног до головы была украшена блестяшками. Кольца, браслеты, сережки, заколки в волосах. И даже ее платье, хорошо видное из-под распахнутого пальто, было украшено искрящимися в свете фонарей камешками.
Сколько сокровищ…
– Нечисть, – коротко ответил волк, продолжая меня разглядывать.
– Р-р-ря! – трусливо тявкнула я, заодно поджав и задние лапы. Чтобы не дрожали.
С оборотнем ни одна здравомыслящая тарса не стала бы связываться. И я бы не стала, мне просто не повезло немножко.
– Дяденька, это хорошо, что вы ее поймали! – Светленький пироманьяк уже был рядом. Запыхавшийся и радостный, он протянул руки ко мне. – Это мое, отдайте, пожалуйста.
– Твое?
– Вернее, моей сестры. Родители на день рождения подарили. Поводок был плохо закреплен, и она сбежала. Отдайте, пожалуйста, иначе мама заругает.
Врал он мастерски, с такой жуткой верой в свои слова, что даже я поверила бы, не иди речь обо мне.
И волк поверил. С заминкой, будто сомневаясь, он опустил руку, собираясь отдать меня этому. И я осознала, что жечь сегодня все же придется.
В груди потеплело, будто кто-то на потухающие угли подул, но огонь разгорался медленно, через силу – слишком холодно было в последнее время, и слишком давно я не горела. Меня это не устраивало. Я зажмурилась, рыкнула, подбадривая себя, и на мгновение забыла, как дышать. По телу прошлась быстрая волна яркой боли, и я загорелась.
Волк коротко охнул и отпустил меня, я мгновенно распрямилась, собираясь приземлиться на дорогу и тут же бежать, и оказалась совсем не готова к тому, что буду поймана за хвост. За мою единственную уязвимость.
Звериная реакция оборотня проявилась очень не вовремя…
Хвост не горел, и волк мог спокойно меня за него удерживать.
– Не самый лучший подарок для девочки, – нахмурился он, разглядывая обожженную ладонь.
– Вот и папа… так считает, – растерянно пробормотал пироманьяк, глядя на меня с восторгом. Его малолетние подельники топтались в нескольких шагах позади, но я отчетливо слышала, как сопливый сдавленно выругался такими словами, которых детенышу знать не положено.
– У тебя есть защитные перчатки?
Светленький покачал головой.
– Давайте я тоже ее за хвост… пока не успокоится.
Я пожароопасная, непредсказуемая нечисть, которую взрослый ответственный человек ни при каких обстоятельствах не должен отдавать ребенку. И волк, кажется, об этом подумал, но все испортила блестяшка.
– Отдай это чудовище и пойдем. У нас осталось не так много времени, чтобы выбрать подарок для Эдит.
Рука, удерживающая меня, дрогнула.
При упоминании имени некой девицы волк резко перестал быть ответственным и собирался меня отдать. Меня, потерявшую преимущество, продемонстрировавшую этим живодерам свою уязвимость…
Я запаниковала, забыла, что не должна раскрывать свою особенность, что могу сделать только хуже, и позорно заверещала:
– Да не домашняя я нечисть, блохосборник ты плешивый! Дикая я. Ничейная! Свободная! Чтоб у тебя хвост отсох, сволочь!