Перевернутая луна (СИ)
— Мы не знаем.
Наоки почувствовала, как внутри поднимается что-то темное. Из самых глубин подсознания рвется холодная ярость, она идет на смену отрицанию. Если верить Тейну, у нее отняли единственного человека, которого она любила в жизни. Не считая родителей, лица которых вытащить из забытья всё труднее.
— Так, — Наоки попыталась взять себя в руки. Разлила напиток по чашкам, одну поставила перед гостем. — Так.
— Когда происходит нечто подобное, — Тейн сделал первый глоток и уважительно кивнул, — запускается процедура внутреннего расследования. Профсоюз вызывает меня или кого-то из моих ребят. Артефакт нужно вернуть — вот такая передо мной стоит задача.
— А я здесь причем?
— Мы подходим к самому интересному пункту программы, — ухмыльнулся Тейн. — Почему мне позарез понадобился твой перевод. Собственно, речь идет не о переводе, а об увольнении. Ты же понимаешь, официально нас нет. Профсоюз для чиновников низшего звена — просто сказка. Они бегают, потому что получили распоряжение сверху.
— Вернемся к вопросу, — Наоки грела чашку в руках, словно забыв о ее содержимом. — Причем здесь я?
— Твой брат специализировался на межпространственных тайниках. Собственно, этим он и сделал себе имя. Мог вытащить что угодно и откуда угодно. В баре, где с ним расправились, посетители видели, как из воздуха нечто извлекалось. Мы не знаем, успели его убийцы забрать вещь или нет. Быть может, артефакт всё еще болтается между мирами.
— Вы не можете открыть его тайники, — догадалась девушка.
— Не можем, — признал Тейн. — А вот ты, вероятно, сможешь. После обучения.
— Ты шутишь, — фыркнула Наоки. — Я не ведун. У меня никогда не было талантов Мичи.
— Ошибаешься. Ваши родители… о них известно мало, но кое-какие факты я собрал. Принять это будет тяжело.
— Говори.
— Видишь ли, один из них — не человек. Или — не совсем человек.
— А яснее выражаться можешь?
— Могу. Над оборотнями стоят иерархи, они же — основатели. Могущественные колдуны, которых также называют вендиго. Я уверен, что твой отец был вендиго.
— Бред, — Наоки допила чай и поставила чашку на барную стойку. — Папа с мамой работали в секретной лаборатории. Они погибли во время какого-то эксперимента. Поэтому нам и выплачивали компенсацию.
— Это тебе Мичи сказал?
— Да.
— А сама пробивала?
— Пыталась. Ничего не нашла. Всё же засекречено, опечатано грифами сёгуната.
— Лаборатория — вранье. Мичи скрывал от тебя правду.
— Он любил меня!
— Поэтому и скрывал. За вендиго многие охотятся. Включая профсоюз и Нижние Сферы. Твой папа успешно скрылся в срезе, где не было наших представительств. Женился на обычной женщине. Но часть его способностей передалась и тебе, не сомневайся.
— Мне нужны доказательства.
— Получишь, — заверил анимешник. — У тебя, как я вижу, имеются разъемы для внешних устройств.
— Два, — согласилась Наоки. — Для видеопотока в реальном времени, я к нему подключаю забрало. И для карт памяти. УльтраСАТ, если что.
— Прекрасно, — кивнул Тейн. — Я добыл накопитель из вашего мира и перебросил туда информацию для тебя. То, чем я могу поделиться на данный момент. Предлагаю прокатиться в управление, глянуть и обсудить по дороге.
— Что там?
— Материалы с места гибели твоего брата. Дела ваших родителей. Стандартный набор сведений о профсоюзе. Описание Столпа, но это оставь на потом.
— Столп?
— Мир, в который нам предстоит отправиться.
— Ты в нем бывал?
— Я — да.
— Понятно.
Наоки пересекла комнату, забрала опустевшую чашку Тейна и вместе со своей забросила в посудомойку. Проем вертикальной загрузки отгородился от людей каленым стеклом.
— Мне вот что непонятно, — Наоки резко обернулась к собеседнику. — Почему я вообще должна с тобой куда-то ехать? Мой брат погиб. Если это правда, я уже ничего не исправлю. Мне нравится Земля-105, как вы ее называете. Я не хочу уезжать из Хаба. В чем моя выгода?
— Переговоры, — Тейн азартно потер ладони. — Это мне нравится. Начну издалека. Профсоюз предлагает тебе серьезное вознаграждение за услуги. В валюте твоего мира, разумеется. В иенах. Остаток дней проживешь безбедно, можешь даже не работать. Быть штурмовиком — это всё же риск, и немалый.
Наоки покачала головой:
— Наш срез оккупируют.
— И ведь не поспоришь. Тебе потребуются гарантии личной безопасности, верно? В Хабаровске их нет. Этот город обречен. Если в ближайшие дни сёгун не подпишет соглашение с профсоюзом и не согласится на наши условия… весь срез падет. Поэтому тебе здесь нечего делать, Наоки. Я предлагаю в качестве дополнительного бонуса билет с «Титаника». Ты выберешь слой для жизни сама. И получишь гонорар в той валюте, которая тебе приглянется.
— Мало, — отрезала Наоки. — Этот пропавший артефакт очень ценен для вас. Я это вижу, Тейн. Поэтому давай повышать ставки.
— Чего же ты хочешь?
Девушка посмотрела в глаза визитеру.
— Убили моего брата. Я хочу выяснить, кто это сделал. Тебе нужна вещь, а мне — эти выродки.
— Хочешь отомстить.
Тейн выпрямился.
— По рукам. Собирай шмотки.
— Что?
— В эту квартиру ты уже не вернешься.
Из Хабаровска с ненавистью
Ехали в машине, взятой напрокат.
Тейн предпочитал электромобили с автопилотом, что позволяло ему «не отвлекаться на всякую ерунду». И вести задушевные разговоры с попутчиками.
Машина стояла рядом с подъездом.
— Могли бы и для гостей паркинг открыть, — бурчал Тейн, хрупая по снегу рифлеными подошвами.
— Угу, — поддакнула Наоки, складывая армейский баул и туристический рюкзак в багажное отделение, — чтобы туда переверты влезли.
Тейн не ответил.
В рюкзак Наоки сложила личные вещи, кое-какую одежду и флешку прямого подключения. В баул пришлось запихнуть бронекостюм и забрало со шлемом. Всё аккуратно упаковано и запечатано биослепками.
Одеться пришлось потеплее. Вязаная шапка, длинный пуховик с капюшоном, полосатый шарф. А еще — свитер с высоким горлом, добротные гонконгские джинсы и высокие ботинки на шнуровке. Те самые, которые были на ней в рейдах.
Профсоюзный ведун арендовал кроссовер «Тойоты», адаптированный для северных регионов. Руль выдвигался из приборной доски в случае необходимости, но Тейн признался, что еще ни разу не брал управление на себя.
Машина отъехала от уступчатого «горизонтовского» зиккурата, вырулила на четырехполосную автостраду и устремилась к Центральному району. Наоки отследила красную точку на экранчике навигатора. Точке предстояло пересечь Амур по Большому Императорскому мосту, влиться в сумасшедший поток на улице Карла Маркса и повернуть на север.
— Держи, — Тейн протянул девушке крохотный диск.
Флешка.
Наоки задумчиво повертела накопитель в руках. И приложила к нижнему затылочному разъему. Из диска выпростался гибкий шип, который проник в самое сердце нейровывода и сросся с модифицированным биоволокном. Перед глазами Наоки выскочило окно, сообщающее о подключении внешнего устройства.
Обнаружен непроверенный накопитель данных. Разрешить доступ к обработке и внутренним ресурсам памяти?
Да/Нет
Наоки разрешает.
И выводит в интерфейс дополненной реальности корневой каталог папок, размещенных в памяти накопителя. Все сведения аккуратно рассортированы.
Наоки погружается в изучение.
Времени мало.
Чтобы решить окончательно, на чьей она стороне, придется начать с папки «Мичи Вада».
Увидеть мертвое тело брата.
Даже не тело — останки.
Лицо сохранилось, и Наоки поняла, что ее не обманывают. Это был Мичи, хоть и повзрослевший на восемь лет. В остекленевших зрачках застыл ужас. Фотографии сделаны местными копами и слиты профсоюзу. Наоки, давясь слезами, просматривала ролики с места преступления. Опрос свидетелей, синхронный перевод на японский. Субтитры на неведомом языке. Лужи крови, выпотрошенный труп какого-то латиноса, пьяные отбросы в байкерских куртках.