Шагнуть за порог

Сара, активно обгладывающая куриную ножку, тихонько хихикнула. И закономерно поперхнулась и закашлялась. Кузнец повернулся к ней, состроил максимально грозную рожу, на которую только был способен:
– А ты вообще молчи. Не смущай человека. У него, может, судьба решается. Хотя не факт, что сегодня.
Это утверждение имело право на жизнь. Питер, конечно, молодец, но при общении с девушками терялся и мямлил, что в этом возрасте случается. Видел кузнец его зазнобу, как же. Пользуется моментом – в кои-то веки у девчонки есть возможность покомандовать парнем. А то у других она особой популярностью не пользуется – тем попышнее интересны, и чтобы вымя как у коровы. Эта же… Рядом с Сарой поставь – и разница будет разве что на лицо и цвет волос, а так даже рост почти одинаковый. Хотя, конечно, Сара еще растет.
Так вот, по меркам вчерашних крестьян далеко не красавица. А у Питера остатки воспитания в заднице играют, вот и запал. Впрочем, почему бы нет? В этом возрасте все влюбляются.
– Э-э-э…
– Деньги сам знаешь, где лежат. Много не бери.
– Я… не о том, – Питер зарделся, как красна девица. Кузнец и сам знал, что не о том, хотя бы потому, что и собственные деньги у парня имелись. Небольшие, конечно, однако честно заработанные – там забор подправит, там дрова наколет, а кому-то и нож скует да плуг починит. Нормальная практика для любого подмастерья, но надо же было как-то его расшевелить. – Я поговорить хотел.
– Говори.
– Без нее, – быстрый взгляд на сестру.
Ну вот, пошли мужские разговоры, что не для нежных детских ушек. Кузнец усмехнулся, кивнул:
– Ну, пойдем. А ты, – суровый взгляд в сторону Сары, – остаешься здесь. Сидишь, доедаешь и не подслушиваешь, а то выпорю.
Он мог, и угроза была отнюдь не пустым звуком. Девушка громко фыркнула, но перечить не посмела.
Правда, и разговор, состоявшийся за сараем, куда мужчины предусмотрительно отошли (слух у Сары был исключительно хорош), вначале развивался довольно вяло. Питер долго мямлил, не зная, с чего начать. Был такой недостаток у парня – вроде и силен, и храбр, и, когда надо, решителен, а вот в определенных вопросах телок телком. И лишь после грозного рыка, требующего вести себя, как мужчина, парень смог, наконец, выдавить из себя, что не знает, как подступиться к своей избраннице. Она ж красивая. У нее ж наверняка ухажеров куча. А еще они говорят, что когда… ну… это самое… В общем, она как бревно.
– Не расстраивайся. Если женщина красива, то в постели она не бревно, а как минимум калиброванный брус, – и еще качественная пила, способная выклевать мозги кому угодно, но это неоперившемуся юнцу знать пока не следовало, ибо опасно для неокрепшего сознания. Кузнец с трудом сдерживал смех. – И вообще, пошли их подальше. Как она сама послала, и можешь теми же словами. Какими именно, уточнишь сам в приватном разговоре.
– То есть…
– То есть никто из тех, кто тебе уши трет, с ней на сеновале не кувыркался. С ней вообще еще там никто не был. Думаю, она их всех отшила еще на этапе букетно-конфетного периода, вот и злятся теперь.
Питер безоговорочно ему поверил. Во-первых, потому, что верить хотел, а во-вторых, знал, что наставник не врет. Может что-то не сказать, но врать не будет точно. А кузнец лишь вздохнул. Ну, не объяснять же ему нюансы поведения человеческий женщины, а также изменения в ее запахе и прочие физиологические мелочи. Слишком многое они видят по-разному, вот и приходится иногда подсказывать, не объясняя.
– Ладно, иди. У тебя неплохие шансы… И да, вытащи ее на природу. У речки посидите, что ли, а то сдохнет она в этой пыли.
Питер кивнул, но как-то рассеянно – видимо, переваривал ранее полученную информацию и не особенно был способен воспринимать что-то еще. Кузнец вздохнул – жаль, девчонка ему в общем и целом нравилась. Но, увы, будучи дочкой сельского писаря, рисковала посадить зрение. Отец ее учил, что хорошо, но в полутемной избе, что плохо. И вдобавок понятие о санитарии здесь ограничивалось обустройством сортиров. Мытье рук – ну, туда-сюда. С банями уже сложнее, хотя и не совсем печально. Охрана труда и техника безопасности – это каждый сам для себя решает. А то, что пыль от стоящих как попало и бережно оберегаемых от любого стороннего прикосновения книг запросто вызывает, например, кучу аллергических реакций, от пошлого дерматита до астмы и воспаления легких, никто и подумать не мог.
 
Вот так. Заболеет «любовь всей жизни» – и что дальше? Питер своим унылым видом всю плешь проест, было уже. Пришлось тогда бросить все и помогать. А ведь излечить перелом куда проще, чем спасти от пневмонии. Особенно учитывая, что последние антибиотики из аптечки были использованы более восьмидесяти лет назад. В общем, та еще проблема.
За забором раздался смех, мелькнуло в щели что-то яркое, подозрительно ассоциирующееся с подолом платья. Все правильно, здешние модницы, подобно своим собратьям во всех странах и мирах, отчаянно стараются выделиться из общей массы. Кузнец усмехнулся. Может, оно и правильно, только есть один нюанс. Женщинам важно, что на них надето. А мужчинам куда важнее, что у них раздето. Впрочем, это извечная игра, начатая тысячелетия назад. Не мы начали – не нам и правила менять.
– Иди уж, – подтолкнул он Питера. – И помни: будешь мямлить – опоздаешь.
Подмастерье словно ветром сдуло. Что ж, удачи ему. Сам кузнец на волю чувств не полагался, предпочитая спокойствие и размеренность. Именно поэтому давным-давно сошелся с подходящей вдовушкой, в качестве основного критерия ставя покладистый характер и умение вести хозяйство. Неплохие внешние данные и молодость шли приятным довеском и не более того. О свадьбе речи не шло, зато дома чисто и опрятно, у нее какая-никакая уверенность в завтрашнем дне, ну и с физиологией проблемы решаются. А что кто-то за спиной зубоскалить пытался – так поголовье зубов сократить для кузнеца проблем нет.
– Подслушивала? – не оборачиваясь, спросил он.
– Ага, – Сара усмехнулась. Несмотря на формальную двухлетнюю разницу в возрасте, кое в чем она была заметно взрослее брата.
– Пусть так. Ладно, часа три у нас есть…
– Как бы не все четыре. А если братец начнет вести себя поумнее, то и до утра.
– И завтра весь день будет клевать носом, как студент на лекции, – закончил мысль кузнец. – А потом приложит себя молотом по пальцам. А мне опять лечить. Так что лучше пусть он еще немного побудет влюбленным пентюхом. Быстро приберись – и начнем.
Два раза упрашивать не требовалось, – уж что-что, а учиться мелкая любила. Особенно тому, что никто другой показать не мог. Вообще не мог – потому что не знал и не умел. И только наставник был в курсе, чего это ему стоило.
В самом деле, попробуй научи человека магии, когда сам ею владеешь на уровне пользователя. Ругали в свое время учителя его, ругали, говорили «учись, пригодится», а он только посмеивался. Один черт вся современная магия творится при помощи машин, сидят в лабораториях и пытаются ее развить немногочисленные энтузиасты. И вот результат – несмотря на хорошие задатки, умел он не так уж и много. Точнее, не так уж и мало, особенно по меркам этого мира, но уметь прочитать заклинание и знать в деталях, как и почему оно работает – две большие разницы. Разбирайся он в свое время в теоретической магии – и хрен бы удержало его тогда заклятье, наложенное местным колдуном. Среднего уровня поделка была, сломать такую можно без особых усилий. Главное, знать, как именно это сделать. А он не знал.
И вот, имея скудный багаж знаний, он теперь сам вынужден был выступать в роли учителя. Причем натаскивать существо не только иного (хотя и крайне близкого) биологического вида, но, до кучи, иного направления. Он-то классический огненный, а ученица – столь же типичная представительница другой стихии. Причем стихия девчонки – вода. Можно сказать, антиподы. И как ее, спрашивается, учить?
Хорошо еще сохранилось понимание, что базовая теория работы со стихиями едина. Магия подчиняется одним и тем же законам, что огненная, что воздушная, что земли или воды. Константы разные, но формулы-то одни! Нюансы узкой специализации начинаются позже. Вот до этого уровня он девочку и довел, а дальше пришлось разбираться совместно, копаясь в книгах. Еще хорошо, что накопитель, взятый из дому, за эти годы не сдох, и, помимо развлекательных программ, на него была закачана неплохая библиотека.