Убежище

Первое и самое главное – с ее глаз сняли повязку. В Бейруте ее похитители не прятали от нее свои лица, и это понятно. Не могли же они пробираться сквозь толпы людей в центре города, натянув на себя шлемы с прорезями для глаз. Иное дело здесь. А ведь этот человек не наемный работник, а самый главный, хозяин. И то, что он не боялся показать ей свое лицо, тоже не сулило ничего хорошего.
Затем она подумала о его одежде. На нем были спортивная рубашка и хлопчатобумажные брюки цвета хаки, а сверху темно-синий блейзер. Но не это главное. Главное – поверх всего он носил белый врачебный халат. В белой комнате. С длинными белыми шкафчиками. И, как она заметила, подняв голову, с ярким освещением, какое обычно бывает в операционных.
У Эвелин перехватило дыхание.
Она не осмеливалась посмотреть назад, но ярко представила себе хирургические инструменты, вероятно, разложенные на столике за ее спиной.
– Почему он пришел к вам? – не оборачиваясь, спросил человек на английском с европейским акцентом. В другой момент она, вероятно, решила бы, что его родной язык – итальянский или греческий, но сейчас лингвистическая сторона вопроса волновала ее меньше всего.
Ей хотелось спросить, кто он такой и какого черта велел своим бандитам схватить ее прямо на улице, затолкать в машину и доставить сюда. Но, вспомнив события, предшествующие ее доставке в зловещую комнату, она сдержалась. Очевидно, ее похищение связано с Фарухом, его убитым другом и с иракскими артефактами. И если ее подозрения справедливы, то и с символом уроборос. А это означало – человек в белом халате точно знал, что ему нужно. Не стоило его раздражать.
– Почему меня сюда привезли?
Он повернулся к ней, держа в руках шприц и резиновый шнур, и кивнул человеку за ее спиной. Тот подтащил для хозяина стул и поставил перед Эвелин маленький столик. Человек в белом халате уселся за него, аккуратно положил на его блестящую поверхность шприц и шнур, затем спокойно протянул руку и с силой сжал Эвелин челюсть стальными пальцами, причем в лице его не дрогнул ни единый мускул.
– Если мы с вами намерены поладить, нам нужно договориться о самом главном. Правило номер один – никогда не отвечайте вопросом на вопрос. Вам понятно?
Он не отводил от нее взгляда, пока она не кивнула. Тогда он разжал пальцы, и по его тонким губам проскользнула легкая усмешка.
– Хорошо. И я бы предпочел, чтобы вы не принуждали меня повторять свой вопрос – почему он пришел к вам?
У Эвелин холодок по спине пробежал, когда он стал закатывать ее рукав. Она ощущала мускусный запах его лосьона после бритья, против воли показавшийся ей довольно приятным.
– Полагаю, вы говорите о Фарухе, – сказала она, стараясь избежать вопросительных интонаций.
Его красивое лицо искривилось в угрожающей улыбке.
– Так и быть, на сей раз я вас прощаю. – Он опустил ее рукав. – Да, именно о нем.
Она настороженно всматривалась в его лицо, не зная, с чего начать.
– Ему очень нужны были деньги, и он пытался продать некоторые вещицы из Ирака, артефакты месопотамской культуры. – Она помедлила, затем решилась: – Могу я также задать вам вопрос?
Он в раздумье пожевал губами.
– Сначала посмотрим, поладим ли мы, – произнес он, пристально глядя на Эвелин и нащупывая двумя пальцами вену у нее на руке.
 
Глава 16
 
Отель, где остановилась Миа, находился недалеко от полицейского участка, и они решили там и поговорить.
В это время дня бар «Лонж» – практически пустовал. Направляясь к террасе во внутреннем дворике, Миа нарочно повела Корбена так, чтобы не приближаться к тому уголку, где накануне вечером сидела с Эвелин. Октябрь считается в Бейруте самым приятным и благодатным месяцем – жара уже не такая удушливая, как летом, а для зимних дождей еще рано. Чудесная погода для разговора на открытом воздухе, но Миа это не радовало: ведь ей предстояло пережить заново самую страшную ночь за всю ее жизнь.
Она подробно рассказала Корбену о вечере, закончившемся похищением Эвелин: про взволнованное состояние матери, про внезапное появление человека из ее «прошлого», какого-то иракского торговца, про ее замечание, что «все это слишком сложно объяснить», и про того рябого андроида в баре. Постепенно к ней вернулась четкость воспоминаний, она перешла к рассказу о мужчине, который был похищен вместе с Эвелин, и вслух спросила себя, не он ли был тем самым иракским торговцем.
 
Корбен слушал ее очень внимательно, время от времени что-то записывал в маленький черный блокнот и несколько раз прерывал ее, уточняя какие-то подробности, которые она, к своему удивлению, запомнила. Правда, она не считала их очень важными. Образы, всплывающие в ее памяти – лицо андроида, решетка на бампере автомашины, человек, с которым разговаривала Эвелин, – не могли навести на след похитителей. Вот если бы у одного из бандитов имелся какой-нибудь страшный шрам на лице или крючок вместо руки, тогда, конечно, дело другое. А так они ничем не выделялись из толпы, во всяком случае, в этом городе. Вряд ли что-нибудь из ее рассказов поможет Корбену выручить мать из беды, и она расстроилась.
Между прочим Миа упомянула о забытом Эвелин мобильнике и вдруг сообразила: ее сотовый тоже остался в полиции. Потом она вспомнила про странный звонок на телефон Эвелин, на который ответил Баумхофф. Этот инцидент очень заинтересовал Корбена, и он попросил ее постараться припомнить все, что ей удалось услышать или заметить. Он сделал себе заметку вернуть Миа ее телефон, а также забрать сотовый Эвелин и расспросить Баумхоффа о разговоре по ее телефону. Миа все это казалось не относящимся к делу, и она окончательно пала духом.
Корбен спросил ее о снимках, и она повторила то же, что сказала Баумхоффу и детективам, то есть что раньше никогда их не видела и Эвелин ничего о них не говорила. Ей стало очень тяжело, когда дело дошло до описания заключительного эпизода страшной истории, когда появились солдаты, завязалась перестрелка и в улочку ворвалась машина бандитов. Если бы Корбен не поддерживал ее терпеливым и сочувствующим взглядом, она разрыдалась бы и не закончила рассказ.
Видно было, что все услышанное ему сильно не понравилось. Он осмотрелся и озабоченно нахмурился.
– В чем дело? – спросила Миа.
– Вам нужно переехать в другой отель, – сказал он, взвешивая каждое свое слово.
– Почему?
– Необходимо предпринять все меры предосторожности. Так, на всякий случай.
– На какой такой случай?
Он поморщился, как будто предпочел бы не вдаваться в объяснения, затем сказал медленно и спокойно:
– Этот ваш андроид, как вы его называете, видел, как вы разговаривали с Эвелин. А потом вы оказались в переулке и попытались помешать осуществлению их операции. Мне кажется вполне допустимым, что они охотились и за знакомым Эвелин, иначе они не стали бы ловить и его. А из ваших слов я склонен делать вывод, что ему удалось вырваться от них и убежать. И если мои подозрения справедливы, то они еще не получили того, за чем гонялись, и это произошло по вашей вине, точнее, благодаря вашему вмешательству. Теперь они наверняка пожелают узнать, почему вы там оказались и какое имеете отношение к Эвелин. Выходит, так или иначе вы оказались причастной к тому же делу, что и Эвелин.
У Миа мурашки по спине пробежали.
– Вы хотите сказать, они могут начать охотиться и за мной?
– Они не узнают, что вам известно, пока не побеседуют с вами, – размышлял вслух Корбен. – Впрочем, этого не случится, поэтому не волнуйтесь, – поспешно успокоил он Миа. – Однако лучше поостеречься.
– Но как?! Кажется, этим бандитам ничего не стоит похитить человека прямо среди бела дня! – Миа казалось, будто стены дворика давят на нее.
– Простите, я не хотел напугать вас, но вы правы. Эти парни действуют слишком нагло, – мрачно подтвердил он. – Я приставлю вам для охраны двух человек, но здесь от нас зависит не все. Смотря по тому, как будут развиваться события в ближайшие два дня, вы можете временно приостановить работу над своим проектом и уехать из страны, пока власти не разберутся в случившемся.