Пульт времени (СИ)
Решено было не терять времени даром. Всё равно идти он никуда уже не сможет, максимум сумеет проползти метров сто. Воронцов начал в положении лёжа разгребать завалы бывшего склада. Он принялся откидывать кирпичи в сторону и выгребать землю.
Когда уже силы начали покидать сварщика, ему несказанно повезло — он выкопал целую лопату! Если бы она была обычной, то от неё ничего бы не осталось. Но эта лопата оказалась от именитого импортного производителя и была полностью изготовлена из сплава алюминия. Она провела в земле больше ста лет, но при этом сохранилась в состоянии, близком к идеальному.
Радость от находки затопила сознание Алексея. Он никогда представить не мог, что может так сильно радоваться обычной лопате. Если бы ему ещё несколько дней назад подарили лопату из золота, он бы так сильно не радовался, как этой алюминиевой прелести.
На радостях Алексей сразу опробовал в деле свою находку. Сначала он копал аккуратно, опасаясь, что со временем алюминий мог сталь более хрупким. Потом осмелел и стал копать активнее. Работа ускорилась в разы. Он копал и откидывал землю, лёжа на боку.
Вскоре горе-археолог докопался до стеллажей выставочного зала, которые, не выдержав проведённого в земле времени, превратились в труху. Мужчине время от времени попадались разнообразные приметы быта: то пластиковые рукомойники, то мотки синтетической верёвки, которая тоже сгнила. Из ценного ему удалось откопать бухту одножильного медного провода, изоляция которого задубела, но сама жила была в идеальном состоянии. Сто метров кабеля сечением полтора миллиметра ему пригодятся как никогда. Раньше бы он такую находку с радостью сдал бы в металлоприёмку, но сейчас радовался ей, как ребёнок, получивший подарок от Деда Мороза.
В итоге силы закончились. Усталый Алексей вылез из раскопа и, опираясь на лопату, аккуратно похромал до кирпичей. Есть хотелось до невозможности. Он допил остатки воды, после чего от безвыходности замедлил время и завалился спать.
После пробуждения сварщик чувствовал, будто желудок начал пожирать самого себя. С момента нападения собак прошло всего часов шесть-семь. Он держался до последнего, ведь привык считать, что собака — друг человека. Но голод настаивал на своём. В итоге моральная дилемма отступила на задний план. Подумаешь, собака… Вон, в Корее ежегодно съедалось по три миллиона собак в год, и ничего.
Наплевав на все приличия, мужчина похромал к вожаку стаи. Есть у суки нечего, поскольку она мелкая и костлявая, а набухшие соски говорили о том, что она кормила щенков. Зато кобель был крупным. Его шерсть лоснилась в лучах светила и говорила о том, что он совершенно здоров. С помощь проволоки Алексей повесил собачью тушу на дереве и начал перочинным ножом снимать с неё шкуру.
Воронцов вспомнил шутку которую от слышал по радио в далёкие девяностые, и озвучил её:
— Вы не любите собак? Значит, вы просто не умеете их готовить! — он невольно засмеялся, ловко сдирая шкуру.
В свое время он увлекался охотой, и опыт разделки туш у него имелся. Перочинный нож был огромным подспорьем в этом деле. Спустя пару часов у него на руках имелись самые отменные куски мяса. Наломав веток, он развёл костер. Сырая древесина сильно дымила и резала глаза. Пока огонь разгорался, из кирпичей очаг был выложен очаг и подготовлены заостренные прутики, на которые были насажены кусочки мяса.
Вскоре Воронцов восседал на своём кирпичном кроне и вгрызался зубами в сухое мясо, пресное и вонючее, словно старая козлятина. Оно напоминало ему подошву от ботинок. Но голод делал свое дело, оттого даже такое блюдо увлечённо жевалось и приносило восторг. Больше всего Алексея радовало то, что на пятом десятке у него всё ещё были крепкие зубы.
Мужчина был настолько увлечён едой, что не заметил, как из-за кустов к нему выбежал маленький щенок. Пушистый комок шерсти жалобно скулил и жался к нему. Алексей не выдержал, и кинул ему кусок мяса. Щенок радостно схватил подачку и, издавая довольный скулёж, начал его грызть.
— Ух, каннибал! — погрозил ему пальцем сварщик, после чего покосился на остатки разделанной туши кабеля. — Ещё и гурман к тому же… Сырое мясо жрать не стал — жареное ему подавай!
После завершения трапезы у Алексея появились новые силы. Он вновь поковылял к раскопу. Усердный труд привёл его к новым находкам: алюминиевый таз, подгнивший, но ещё без дыр, пачка шампуров из нержавейки, которые могли стать прекрасным подспорьем в готовке, и сковорода из литого алюминия. Такая была у его матери, в ней всегда получалась вкусная картошка.
К вечеру после перекуса остатками жареного мяса и угощения объедками щенка, который не отходил от него и на шаг, Алексей замедлил время и завалился спать.
Ещё два дня он разгребал завалы. Воду удалось набрать в остатки вёдер и в тазик во время дождя. Её он на всякий случай прокипятил два раза. За эти дни мясо кобеля было зажарено на шампурах и доедено.
За время раскопок удалось обнаружить то, что было дороже всего — мешок технической соли. От мешка не осталось ничего, а соль слиплась в огромный кусок. Стоило огромных усилий вытащить солевой булыжник к кирпичам. Там она была завёрнута в остатки плёнки, откопанной в завалах склада. Пленка крошилась, поэтому с ней приходилось обходиться с осторожностью. Помимо соли удалось найти топор и лом, которые хоть и были подвержены коррозии, но сохранились в нормальном состоянии. Металл ржавеет от соприкосновения с кислородом. Поэтому под землёй без доступа кислорода есть немаленький шанс обнаружить металлические инструменты в хорошем состоянии. Ещё одной полезной находкой стал добротный охотничий нож. Он был безномерным, но качество изготовления оказались на высоте. Ножны из кожи сгнили, но при этом ручка из стабилизированной древесины и лезвие остались целыми. Алюминиевый ковш на пару литров, помятый, но не без дырок, стал ещё одним приятным бонусом. Все находки были сложены в одну кучу.
Алексей после очередного трудового дня осматривал свои раны. На левой ноге опухоль уже начала спадать. С правой ногой всё было плохо. Раны гноились и конечность сильно опухла в месте укуса. Она причиняла мужчине постоянную боль, которая становилась острой во время работы. Без нормальных лекарств заживление шло плохо, а подорожник не особо помогал. Но без него наверняка всё было бы хуже.
Сварщик спрятал лом. Затем срезал ножом несколько палок, из которых изготовил подобие волокуши. В соединении палок весьма пригодилась медная проволока, найденная на месте бывшего склада. Та же проволока, сложенная в несколько слоёв, использовалась в качестве верёвки, чтобы тащить за собой волокушу, на которую был погружен скарб мужчины. После небольшого отдыха путник начал своё шествие к берегу Волги. Хромая и спотыкаясь, он упорно тащил свой скарб. За пять часов он с трудом преодолел расстояние в жалкий километр, который отделял его от речного берега. Сложнее всего пришлось на крутом спуске. Все вещи норовили разлететься. Пришлось их дополнительно фиксировать.
Спайк, так был назван щенок, бежал рядом и радостно лаял. Воронцов пытался его прогнать ещё в первый день, но тот совершенно не хотел уходить и всё время кружился рядом. Пёсик жалобным взглядом влажных глаз словно заглядывал в саму душу мужчины. В итоге у последнего больше не поднялась рука прогонять щенка.
На берегу Алексей первым делом припал к воде. Жажда оказалась хуже голода. Вкусная холодная вода сразу его взбодрила. Затем время было замедлено и началась рыбалка, по которой мужчина успел соскучиться. Пара крупных голавлей были пойманы им и вскоре отправились на сковородку. На этот раз рыба казалась намного вкуснее, ведь для её приготовления была использована лучшая приправа в мире — соль. Уже через час они вместе со Спайком наслаждались вкусной жареной рыбой. Алексей переживал о том, чтобы щенок не подавился рыбьими костями. Но тот ел с осторожностью и не подавился.
***
Первым делом Алексей отремонтировал топор. На месте бывшей аллеи вдоль набережной росло много берёз. Для топорища была выбрана ровная ветка, которая была сначала отломана от ствола, а затем с помощью ножа превращена в рукоять топора. На эту работу ушёл весь день с перерывом на послеобеденный сон. Слабость и раны не давали мужчине покоя. Зато к вечеру у него имелся отличный топор с шикарной ручкой, острие было заточено с помощью плоского камня.