Сотворение света

И мало того, сама женщина двигалась с пугающей грацией, будто в текучем танце.
Танцовщица со смертельными клинками.
Лайла пригнулась. Лезвие просвистело возле лица.
Несколько прядей темных волос, отрезанных ударами ножей, слетело на пол. Клинки сливались в серебристое облако, нападая со всех сторон. Лайла только и делала, что увертывалась.
Ей не раз доводилось драться на ножах. И почти всегда начинала она сама. И знала: главное – нащупать брешь в обороне, улучить момент, когда противник откроется. Но сейчас бой был необычным.
Как вообще драться с человеком, который даже не держит ножи в руках?
Ответ прост: точно так же, как с любым другим.
Быстро и грязно.
Дело не в том, чтобы выглядеть красиво. Главное – остаться живой.
Лезвия мелькали, как змеиные жала, били внезапно и стремительно. Но была у них и слабость: они не могли менять курс. Выскользнув из руки, нож летел прямо. Вот почему нож в руке лучше, чем брошенный.
Лайла сделала обманный финт вправо и, когда метнулся первый нож, ушла влево. Прочертил свою линию второй нож, и Лайла опять уклонилась. Пока ножи летели своими путями, она метнулась к противнице.
– Попалась!
Но тут, к ужасу Лайлы, ножи изменили курс. Они развернулись в воздухе и ринулись к ней. Лайла едва успела отскочить, и они вонзились в пол там, где она только что стояла.
Ну конечно. Магия металла.
По руке струилась кровь, капала с пальцев. Лайла была быстрой, но все же этого мало.
Еще один взмах, и ножи вернулись в руки женщины.
– Имена – дело важное, – сказала она, скручивая шнур. – Я Ожка, и у меня приказ не пускать тебя.
За дверями закричал от боли Келл.
– А я – Лайла Бард, и мне плевать! – Лайла достала свой любимый нож.
Ожка улыбнулась и атаковала.
На этот раз Лайла целилась не в тело и не в ножи, а в шнур между ними. Острое лезвие коснулось натянутой нити…
Но Ожка оказалась проворнее. Едва металл коснулся шнура, как нож отскочил в руку хозяйке.
– Ну нет! – Лайла голой рукой ухватилась за шнур. На лице Ожки вспыхнуло удивление, и Лайла победно вскрикнула, но тут ногу обожгла боль. В лодыжку вонзился третий клинок, короткий и острый.
Лайла пошатнулась. На белый пол закапала кровь.
Но Лайла выдернула нож и выпрямилась.
За дверью кричал Келл.
Где-то в другом мире умирал Рай.
Времени медлить не было.
Лайла соединила клинки, и они заискрились. Воздух нагрелся, и, когда Ожка метнула нож, Лайла коснулась шнура пылающим лезвием. Шнур вспыхну, огонь побежал, как по фитилю, и Ожка отпрянула. На полпути к руке шнур лопнул, и нож не сумел вернуться в руку.
Танцовщица сбилась с шага. Лицо убийцы вспыхнуло гневом, и она ринулась на противницу всего с одним ножом.
Но даже при этом Ожка двигалась с жестокой грацией хищницы, а Лайла так сосредоточилась на ноже в руке противницы, что совсем забыла: в комнате полным-полно другого оружия, и маг может пустить его в ход.
Лайла уклонилась от летящего металла и хотела отступить, но споткнулась о табуретку. Огонь в руках погас, и красноволосая женщина коршуном ринулась на нее, целясь в грудь.
Лайла выставила руку, защищаясь. Над лицом столкнулись рукояти ножей. Губы Ожки изогнулись в жестокой улыбке – клинок в ее руке внезапно вытянулся и превратился в спицу, нацеленную в глаз…
Металл ударился о стекло, раздался хруст. Голова Лайлы дернулась. Нож, отскочив от фальшивого глаза, оставил глубокую царапину на мраморном полу.
По щеке потекла капля крови – единственная алая слеза. Нож чуть-чуть задел кожу.
Лайла растерянно моргнула.
Эта тварь хотела проткнуть ей глаз.
К счастью, выбрала не тот.
Ожка на миг застыла в недоумении.
И этого мига хватило.
Лайла рубанула вбок, нарисовав на горле женщины багровую улыбку.
Рот Ожки приоткрылся и сомкнулся, словно повторяя форму разреза на горле, из раны хлынула кровь. Она упала рядом с Лайлой, зажимая рану пальцами, но та была слишком глубока. Смертельна.
Женщина дернулась и затихла. Лайла попятилась от растекавшейся крови. В раненой ноге полыхала боль, голова раскалывалась.
 
Она встала на ноги, прижимая ладонь к разбитому глазу.
Потерянный второй нож торчал из стены, она выдернула его и побрела к двери, оставляя кровавый след.
Крики по ту сторону стихли. Она подергала за ручку, но дверь была заперта.
Возможно, на нее была наложены чары, но Лайла их не знала, а взывать к дереву, к воздуху или еще чему-нибудь было некогда. Поэтому Лайла просто собрала последние силы и пинком вышибла дверь.
VII
Келл лежал и невидящими глазами смотрел в потолок. Мир был где-то очень-очень высоко и с каждым вздохом уходил все дальше.
Потом раздался голос, голос Лайлы, и, как якорь, вытащил его на поверхность.
Келл охнул и попытался привстать. Не получилось. Попробовал еще раз, встал на одно колено. Тело пронзила боль. Издалека донесся звук приближающихся шагов. Хрустнул засов. Он с трудом поднялся на ноги, и в этот миг дверь распахнулась, и появилась она – тень, очерченная светом, а потом перед глазами все расплылось. Тень бросилась к нему.
Келл из последних сил шагнул вперед, поскользнулся в луже крови и от боли на миг провалился в черноту.
Теплые руки обвили его за пояс.
– Вот я тебя и нашла, – на пол рядом с ним опустилась Лайла. Он уткнулся головой ей в плечо, хрипло зашептал, еле складывая слова. Она, кажется, не поняла, и тогда он поднял изломанные, окровавленные руки и опять вцепился онемевшими пальцами в ошейник.
– Сними… это… – прохрипел Келл.
Взгляд Лайлы – что у нее с глазами? – скользнул по металлу, и она обеими руками ухватилась за ошейник. Тихо вскрикнула, когда пальцы коснулись металла, но не выпустила, а, поморщившись, провела пальцами по краю и нащупала сзади защелку. Расстегнула и отшвырнула ошейник в другой конец комнаты.
В легкие Келла хлынул воздух, по жилам заструилось тепло.
На миг все нервы в его теле вспыхнули – сначала от боли, потом от жаркого электрического толчка – это вернулась магия. Он охнул, согнулся пополам, грудь вздымалась, по щекам струились слезы. Мир вокруг пульсировал и трепетал – вот-вот загорится. Наверное, даже Лайла почувствовала это, потому что отпрянула. А к Келлу возвращалась похищенная сила – вся, до последней капли.
Но чего-то все еще не хватало.
Нет, подумал Келл. Только не это. Эхо. Второй пульс. Он посмотрел на свои разбитые руки, из которых с кровью вытекала магия. Ну и пусть. Он рванул тунику. Печать еще виднелась, но под шрамами, сквозь чары, билось только одно сердце. Только одно…
– Рай… – всхлипнул он. – Не могу… Он…
Лайла схватила его за плечи.
– Посмотри на меня. Когда я уходила, твой брат был еще жив. Не теряй надежды. – В ее словах он увидел отражение собственного страха. – Кроме того, – добавила она, – отсюда ты ему ничем не поможешь.
Она окинула взглядом комнату, увидела металлическую раму, окровавленные наручники на столе с инструментами, железный ошейник на полу и снова перевела взгляд на него. Что-то у нее с глазами. Один, как и положено, карий, а другой покрылся трещинами.
– Твой глаз… – начал он, но Лайла перебила:
– Не сейчас. Идем скорей, – и встала.
Келл понимал – у него не хватит сил никуда идти. Руки разбиты и переломаны, кровь течет ручьями. Стоит шевельнуться, и голова идет кругом. Она хотела помочь, но он даже встать на ноги не смог – покачнулся и рухнул. Сдавленно охнул от досады.
– Так дело не пойдет. – Она прижала руку к ране на лодыжке. – Сиди смирно, я тебя подлатаю.
Келл распахнул глаза.
– Погоди… – И отстранился от ее прикосновения.
– Не доверяешь мне? – усмехнулась Лайла.
– Нет.
– Ну и зря. – Она прижала окровавленную ладонь к его плечу. – Какое слово?
Он покачал головой, и комната тоже качнулась.
– Лайла, я не…
– Слово, черт возьми!
Он с дрожью в голосе ответил: