Цветы в Пустоте (СИ)
— Ну, и что дальше? — спросил Аргза недовольно, когда они, переводя дыхание, затаились от преследователей внутри какого-то заброшенного низкого здания. — Ещё один гениальный план?
Ответить Сильвенио не успел: откуда-то из тени начали выползать к ним странного вида люди. Измождённые, в обносках, с затравленным взглядом — они явно принадлежали, мягко говоря, не к самому богатому классу населения. Аргза брезгливо изогнул бровь, размышляя, видимо, стоит ли вообще с ними драться, или можно просто игнорировать. Но оборванцы тянулись к ним, и их становилось всё больше — откуда только повылезали, спрашивается?
— Сир, — Сильвенио осторожно коснулся его локтя. — Не надо с ними драться. Они не хотят нападать. Посмотрите: они безоружны.
Те смотрели на них с явным страхом, не решаясь приблизиться на достаточное расстояние. Шумиха на рынке ещё не улеглась, но отсюда её можно было расслышать только как отдалённый гул голосов, и тишина, застывшая в пыльном воздухе этого здания, оседала в горле напряжением. Люди не шевелились, Аргза скучал и изучал их взглядом (явно не ощущая себя хоть в какой-то степени неловко даже в набедренной повязке и с болтающимся забытым поводком), Сильвенио ловил невнятные обрывки их мыслей, словно живая антенна. Мысли эти в основном отдавали привкусом чего-то вязкого, непонятного, но враждебности в них не чувствовалось совсем. И на том спасибо.
— Ты же этот… Паук, — полувопросительно утвердил один из них. — Пират. Один из легендарных участников в той Войне против Федерации.
Аргза лениво кивнул.
— Он самый. Что вам нужно, отбросы? Игра в гляделки мне надоела.
Из-за спины говорившего робко выглянул ребёнок лет десяти-двенадцати, чумазый и такой же запуганный, как и все остальные, и с любопытством уставился на пирата. Сильвенио улыбнулся ему чуть ободряюще: он знал по себе, как тяжело детям приспособиться к слишком рано вторгающемуся в их мир миру взрослых.
— Мы… — мужчина явно замялся. — Мы — представители почти уничтоженной оппозиции… Представители исконного местного народа! Но эти, новые, они пришли и вышибли нас… из родных мест! Из наших домов! Убили нашего царя, чтобы посадить на его место пса из Союза Федерации, и устроили здесь ещё один опорный пункт этой многоглавой гидры… Они забрали наши права, они…
— Да плевал я. От меня что нужно?
Незнакомец нахмурился — он-то, видимо, рассчитывал произнести длинную вдохновляющую речь и рассказать о годах борьбы с тиранией, но весь вид Аргзы говорил о том, что таких предисловий он не любит.
— Нам нужна помощь… мы хотим поднять восстание… и помощь такого известного пирата могла бы…
— Не интересуюсь.
Мужчина замолчал, совершенно растерянный таким резким отказом. Разговор определённо не клеился. Надежда, вспыхнувшая было в глазах этих людей неуверенным огоньком, начала угасать. Но окончательно всё равно не исчезла.
— Хорошо. Если вы не хотите помогать нам даром, то мы согласны на сделку. У нас есть провидица, и она сказала, что вам здесь нужен один артефакт. Мы знаем, какой именно. Осколок Священного Семицвета, верно? Мы можем провести вас в храм, где он спрятан.
Только теперь глаза Аргзы сверкнули интересом. Сильвенио вопросительно посмотрел на него: ему он так и не сказал, что конкретно они ищут, и одно упоминание Священного Семицвета заставило его сердце биться в разы быстрее — этот артефакт был одной из самых будоражащих его ещё с детства загадок Вселенной, и он просто не мог поверить, что Аргза тоже им заинтересовался. Пират усмехнулся и потрепал его по пушистым волосам, заметив, как тот оживился.
— А вот это уже больше похоже на деловое предложение. С этого и стоило начать. Ну?
Мужчина выступил вперёд, и его сынишка — судя по общим чертам лица — тоже потрусил за ним, чтобы снова прижаться к его ноге. Сильвенио наблюдал за ребёнком с сочувствием и жалостью.
— Если ты согласишься обеспечить нам защиту во время акции протеста… от солдат Федерации… то мы покажем тебе путь к храму.
Аргза изогнул бровь. Они определённо что-то недоговаривали, он чувствовал это всем своим нутром, но всё не мог понять, насколько опасны их недоговорки. Сильвенио же, судя по его радостному лицу, никаких недомолвок не заметил.
— Какого рода вы планируете акцию протеста? Вооружённую? — уточнил тот настороженно, но со слишком очевидной надеждой в голосе.
Мужчина как-то вымученно ему улыбнулся, и эту его улыбку ещё более неумело скопировали остальные. Не улыбался только ребёнок, так и не отпустивший ноги отца, и Сильвенио против воли почувствовал с этим ребёнком некое родство.
— Мирную, конечно, исключительно мирную… Мы ведь не воины, мы простые жители, у которых отняли землю и дома, и мы только хотим им напомнить, что у нас тоже есть права… А защита нам для этого просто необходима: они ведь и слушать, небось, не станут, просто перестреляют нас, как только мы соберёмся на площади! Поэтому нам… нужно прикрытие… Понимаете?
Он глянул на Сильвенио проникновенно, с хорошо просчитанной долей отчаяния во взгляде. Происходящее нравилось Аргзе всё меньше и меньше с каждой минутой: его не покидало смутное ощущение, что всё это было подстроено для того лишь, чтобы заманить в ловушку. И, судя по всему, заманить даже не его. Но, в любом случае, было уже катастрофически поздно — у Лиама так сияли глаза, что можно было даже не сомневаться: он попался.
— Митинг назначен на завтра, но если бы ты обеспечил нам своих людей уже сегодня, то, думаю, нам хватит пары часов, чтобы мобилизоваться… А в это время твой помощник мог бы пойти с одним из нас в храм. Таким образом, ты не потеряешь здесь много времени, пират, и у тебя будет меньше риск попасться Федерации…
Определённо, это была какая-то ловушка, и пахло всё это дурно, очень дурно. Аргза бы, честно говоря, ни за что бы на такое не согласился, он и не собирался, в общем-то, соглашаться. Но Лиам, этот чёртов Лиам, уже вцепился в его руку, встав на цыпочки и просительно заглядывая в глаза, и смотрел на него взглядом доверчивого щенка, и льнул к нему всем своим тощим телом, и вообще выглядел так, словно сейчас завиляет несуществующим хвостом.
— Пожалуйста, — произнёс он, улыбаясь. — Мы ведь можем действительно помочь этим людям. Сделать так, чтобы их услышали. Мы можем помочь им, и вам же это ничего не стоит, сир. А зато потом у нас будет этот артефакт. Осколок Священного Семицвета, милорд! Это же, если не ошибаюсь, тот самый Осколок, являющийся фрагментом некой загадочной карты, которая, согласно общей легенде, способна привести к самому Сердцу Вселенной! Я читал об этом в детстве: говорят, что Сердце способно исполнить любое желание того, кто его найдёт… Это же так… захватывающе!
Где-то Аргза слышал пословицу, что любопытство сгубило кошку. Сильвенио сам был, что та кошка — обычно сдержанный и апатично-покорный, при любом упоминании мало-мальски значимой тайны он вдруг оживал, загорался интересом, граничащим с фанатизмом, и иногда варвару всерьёз начинало казаться, что однажды ради какой-нибудь неразрешимой загадки его хрупкий тихий Лиам перегрызёт кому-нибудь горло, наплевав на все свои тщательно лелеемые принципы. Показать ему что-то совершенно новое, увлечь, удивить — верный способ превратить этого печального ангелочка в живой любознательный огонёк, которым, пожалуй, можно и обжечься при случае. И Аргза — Аргза поймал себя с досадой на мысли, что абсолютно не может сопротивляться этим его горящим небесным глазам. А Сильвенио не преминул его добить контрольным выстрелом в голову:
— Пожалуйста, сир. Ради меня…
Ради кого ещё, спрашивается, он мог бы всерьёз обдумывать подобную хрень? Но, в конце концов, впервые после расставания с Мартином тот выглядел таким воодушевлённым, и ничего не оставалось, кроме как выдохнуть и кивнуть. Лица окруживших их людей мгновенно расцвели уже более искренними улыбками, Сильвенио просиял.
— Надеюсь, я не ошибаюсь, доверяя тебе в том, что ты не сбежишь, пока я буду организовывать защиту для этих ущербных? — Аргза дёрнул его за ухо, нахмурившись.