История рода Олексиных (сборник)
— Да, но не на карнавале. Может быть, поэтому итальянцы показались мне такими же русскими, только более экспансивными.
— Согласен, но позвольте добавить: и привыкшими к уличному общению. Мягкий климат приучил их к жизни на площадях, дома они лишь ночуют.
— Вероятно, вы правы, — с ноткой вежливого равнодушия согласилась Наденька.
— А у нас — девять месяцев зима, — проворчал Хомяков. — Какие уж там карнавалы. Напьются, наорутся да передерутся — вот и весь карнавал.
— Для народа будет организован праздник на Ходынском поле, — сказал генерал Олексин. — С раздачей подарков, бесплатными развлечениями и под надзором полиции.
— Праздник под надзором, — усмехнулся Вологодов. — Это действительно в русских традициях: веселись, но оглядывайся.
— Русским оглядываться полезно, — солидно вставил Федор Иванович. — Уж очень натура у нас безоглядная.
— Дядя Роман, а давайте маскарад устроим? — вдруг предложила Наденька, но тут же смутилась, начала краснеть и сердито сдвинула брови.
— Прекрасная мысль, Надюша! — подхватил Роман Трифонович. — Да на масленицу, а? Варенька, как ты на это смотришь?
— Мне очень по душе Наденькина идея.
— Решено! — воскликнул Хомяков, хлопнув ладонью по столу.
— В каком же костюме вы пред нами предстанете? — улыбнулся Викентий Корнелиевич. — Таинственной Семирамиды или очаровательной испанки?
— Сделаю все возможное, чтобы вы меня не узнали, — отпарировала Надежда.
— А если узнаю?
— Преподнесете цветок.
— Считайте, что он уже у вас, Надежда Ивановна.
Вечером, когда все разошлись, Варвара осторожно спросила:
— Ну, как тебе Викентий Корнелиевич?
— Старик! — отрезала Надежда. — А маскарад все равно будет. Вот посмотришь.
— Если уж Роман сказал…
— Только знаешь что? — перебила Наденька. — Он ни в коем случае не должен меня узнать.
— Кто не должен узнать?
— Ну, этот… старик.
— Допустим. Но что из этого следует?
— А то, что я должна что-то придумать. Никаких Семирамид и испанок! Ты поможешь мне, Варенька?
— Обещаю, — Варя поцеловала Надежду в лоб. — Пусть тебе приснится необыкновенный костюм.
3Костюм не приснился, но Наденька все же кое-что придумала. Во-первых, глухие маски вместо общепринятых полумасок, а во-вторых, номера в виде броши на левом плече для всех участниц.
— Номера каждая маска должна тянуть сама.
— Зачем такие сложности? — удивилась Варя.
— Для того чтобы победительница была неизвестна до решения жюри и получила хороший приз. — Хомяков улыбнулся. — Я угадал ваше желание, мадемуазель Фронда?
— Дядя, ты — чудо!
— Представляю, как же тебе будет обидно, если приз уплывет в чужие ручки.
— Не уплывет! — хвастливо сказала Надежда.
— А вдруг?
— Не знаю, не знаю, — проворчала Варвара. — Согласятся ли гостьи участвовать в подобной лотерее?
— Тряхнем мошной! — усмехнулся Роман Трифонович. — Приз будет от Фаберже, а броши с номерами включат в свои драгоценности даже проигравшие дамы.
— Нет, сударь, вы все-таки — купчина, — вздохнула Варя.
Дамы с энтузиазмом откликнулись на приглашения участвовать в маскараде с заранее оговоренными условиями и призом победительнице. Проигрывать в такой ситуации было чересчур уж обидно, и как только определился круг соискательниц, Наденька устроила тайное совещание со своей горничной.
— Феничка, ты сможешь разузнать, какие костюмы появятся на нашем маскараде?
— Так у них, поди, тоже горничные есть.
— И все расскажут?
— Обязательно даже, — уверенно сказала Феничка. — Если я про вас расскажу, то и они никак не удержатся. Вы кем сама-то будете, барышня?
— Семирамидой.
— А как она выглядит-то, эта Семирамида?
— Таинственно, — округлив глаза, прошептала Надя. — Настолько, что и сама не знаю.
На следующий день Феничка отправилась на разведку, а Наденька принялась размышлять о костюме. Никакой Семирамидой она, естественно, быть не собиралась, но не хотела ни с кем советоваться, потому что ее костюм должен был оказаться сюрпризом для всех. Но в голову, как на грех, ничего путного не лезло. А к вечеру явилась Феничка и чуть ли не с порога отбарабанила:
— Цыганки, испанки, турчанки, мавританки, Клеопатры, Карменки.
— Кто?
— Так сказали. Госпожа, мол, решила быть Карменкой и костюм уже заказала.
— Ах, Кармен, — сообразила Наденька. — Еще кто?
— Миледи, что ли. Потом японка, черкешенка и китайка…
Феничка замолчала, спросила удивленно:
— Что это вы так на меня смотрите, барышня?
— Раздевайся, — вдруг скомандовала Наденька.
— Чего?..
— А того, что мы с тобой одного роста, и фигуры у нас одинаковые. И я хочу примерить твое платье.
— Капризов у вас… — недовольно сказала Феничка, но платье сняла.
Платье оказалось впору, требовалось лишь чуть убрать в боках. Надя повертелась перед зеркалом, с каждым поворотом делаясь все серьезнее.
— Семирамидой будешь ты, — твердо сказала она. — А я буду горничной.
— Не буду я никакой…
— Будешь!
— Это же обман, а никакой не маскарад.
— Маскарад и есть обман. Обман зрения.
— Вы же — темно-русая. А у меня коса — вона какая.
— Спрячем под короной.
— А номера как же?
— Номера… — Наденька задумалась. — А номера выдадут в самом конце, на парад-алле! И я дядю уговорю.
— Вы-то уговорите, а мне дура дурой быть, да? — обиженно спросила Феничка. — А ну, как скажут чего по-французски?
— Улыбнись и пальчик к губкам прижми. Мол, боюсь, что узнаете по голосу.
— А если, не дай Бог, кто танцевать пригласит? Тоже — пальчик к губкам, что ли?
— Не верю, что танцевать не умеешь. Не верю, и все.
— Да что я умею-то? Кадриль с вальсом?
— Вальс — это замечательно. Кадрили не будет, от мазурки откажешься, а остальному я тебя научу.
— Ох, барышня, да не выйдет у нас ничего! Чтоб горничной стать, это ж сколько учиться надо.
— Вот ты меня своему искусству и обучишь. И все у нас будет замечательно, Феничка, все-все, вот увидишь! Главное, как нам дядю уговорить…
— И горничные в масках? — недовольно спросил Роман Трифонович. — Ну, Надюша, это уж слишком. Это уж ни в какие ворота не лезет…
— А Наденька права, — сказала Варвара. — Все горничные — симпатичные милашки, и вы, судари, на них пялиться будете, забыв про дам в масках.
— Да здравствует равенство! — воскликнула Надя. — Дядя, милый, двадцатый век в Россию стучится!
— Хорошо, хорошо, допустим. Что еще выдумала?
— Во имя грядущего равенства номеров не выдавать до самого конца. До парада-алле.
— И это правильно, — улыбнулась Варя. — Мы первыми введем в Москве соперничество без поддавков.
— Обложили! — Роман Трифонович беспомощно развел руками и расхохотался. — Правильно, мои дорогие, пусть играют по нашим правилам!..
— Я все уладила, — объявила Надя Феничке. — Теперь — курсы взаимного обучения. Я преподам тебе кое-какие манеры, а ты мне — уроки искусства хорошей горничной.
— Стало быть, так, — важно начала Феничка. — Самое главное, быть внимательной. Ну, скажем, крючочек случайно расстегнулся, поясок развязался или там волосок на плечи упал. Так сразу же подойти незаметно и тихо сказать: «Мадам, позвольте поправлю». И тут же быстренько поправить.
— Ну, это просто.
— А это уж как справитесь, — наставительно сказала Феничка. — В кармашках фартучка надо иметь две щетки, волосяную и платяную, и гребень. Подходить всегда сзади и останавливаться в полшаге за правым плечом. Если что-то важное случилось — ну, шов разошелся, — так надо сказать шепотом: «Мадам, извольте пройти в дамскую». А коли спросит: «А что?», надо просто повторить: «Извольте пройти в дамскую».
— Извольте пройти в дамскую, — послушно повторяла Наденька, загибая пальцы.
— И стоять в сторонке.
— И стоять в сторонке.
— И глядеть во все глаза.
— И глядеть во все глаза.