Счастливое недоразумение

– О, думаю, что довольно хорошо представляю себе вашу семью, мисс Хейден, – отвечает лорд Шаддерли.
Меня бросает в жар.
– Это мои родственники, виконт, и вы не имеете права критиковать их.
Он молчит, и я задаюсь вопросом, не умчится ли он прочь, как грозовая туча (скатертью дорога!), но он кланяется и берет мою руку.
– Вы абсолютно правы. Извините.
Я киваю и чувствую себя весьма неловко, поскольку мое семейство наблюдает за нами с явным интересом. Но мне нравится, что моя рука лежит в его ладони, хотя я скорее умру, чем признаюсь ему в этом.
– Вы хотите танцевать, мисс Хейден?
– Не особенно. Я не очень хорошо танцую. К тому же во время танца нужно вести глупые беседы, а я бы лучше чего-нибудь выпила, с вашего позволения.
– Конечно. – Он глянул вокруг, и тут как по волшебству появился лакей с подносом. Шаддерли вручает мне бокал вина и поворачивается к моим родителям.
Ни с того ни с сего он сделался совершенно очаровательным и, к моему ужасу, явно искренне просил у них разрешения прогуляться со мной по залу, так как танец уже в разгаре. Осушив первый бокал, я беру следующий и тут же выпиваю и его.
Шаддерли со светским изяществом подает мне руку.
– Ваш бокал пуст, мисс Хейден. Хотите еще? Или лимонаду?
– Вина, пожалуйста.
Напомнив себе, что должна медленно потягивать вино, я беру виконта под руку, и мы уходим.
О чем, черт возьми, с ним говорить? Если бы мы танцевали, я, по крайней мере, могла бы сосредоточиться на танце.
– Вы не любите танцевать, вы явно не интересуетесь модой, – говорит он, – тогда что вам нравится, мисс Хейден?
– Как это я не интересуюсь модой?! – возмущаюсь я.
– Простите.
Он, должно быть, решил, что я предпочитаю болтаться по дому в домашнем платье, а не наряжаться к вечеру? Впрочем, я без него знаю, что мое платье не очень модное.
– Вам нужно съездить к модистке с Мэрианн, – небрежно говорит виконт, как будто поход по магазинам с одной из самых богатых и элегантных женщин в Лондоне – самое естественное дело на свете. – Я попрошу ее пригласить вас.
– Но...
Виконт останавливается поболтать с какой-то древней дамой в парике и в чрезвычайно старомодном платье, которую он представил как леди Гортензию Ренбурн.
Острые глаза на накрашенном лице разглядывают меня.
– Хм... вы слишком просты, чтобы удержать интерес Шада, – говорит она. – Он проберется к вам под юбку и бросит вас, помяните мое слово. После этого вам от него будет мало пользы.
Я открываю рот, готовая возмутиться, хотя против собственной воли восхищена ее старомодной прямотой. Шаддерли же улыбается и целует ее руку.
– Вы здесь для меня единственная женщина, тетя Гортензия.
– Плут! – отвечает ему старуха и снова поворачивается ко мне. – Так это вы привели в нашу семью хорошенькую незваную гостью?
– Да, миледи.
– Она вышла замуж лучше, чем заслужила.
– Напротив, она заслуживает счастья, как и любая женщина, миледи.
– Счастье! – фыркает леди Ренбурн. – Не это суть брака, мисс. Уведи ее, Шад, и больше не устраивай скандалов.
Мы продолжаем прогуливаться по залу.
– Мои поздравления, мисс Хейден. Я поражен, что вы нашли смелость возразить тете. Она имеет привычку доводить молодых женщин до слез.
– Не понимаю почему, – пожала я плечами. Подкрепившись несколькими бокалами вина, можно противостоять любой старой ведьме. Гортензия Ренбурн меня повеселила. Интересно, как скоро я стану откровенно эксцентричной, если окажусь негодной для брака?
Однако меня сильно заинтересовали скандалы в прошлом Шаддерли. Каковы они были? Я действительно мало о нем знаю. Мой брат Джордж, который утверждает, что знает всех, сказал, что военно-морская карьера Шаддерли прервалась со смертью его старшего брата. Шаддерли пришлось вернуться домой, принять титул и обязанности главы семьи. Все это до скуки нескандально, и даже более того – грустно.
Шаддерли задержался, чтобы взять у лакея бутылку вина, и вывел меня на террасу.
– Почему вы это делаете? – спрашиваю я. Вопрос звучит двусмысленно, ибо непонятно, что я имею в виду: почему он проявляет ко мне такой интерес или почему вывел меня из зала?
 
– О Господи, – говорит он, прислоняясь к каменной балюстраде. – Никогда не встречал такой колючей девицы. Разве вы не понимаете, мисс Хейден, что, оказавшись в моем обществе, вы значительно поднимаете свои шансы на брачном рынке?
– Я счастлива быть адресатом милосердия вашего сиятельства.
Сделав большой глоток из бутылки, он передает ее мне.
– Вы не адресат моего милосердия или чрезмерной вежливости, мисс Хейден. Я просто получаю удовольствие от общения с вами.
– Конечно!
– Да, я знаю, в это трудно поверить.
Я не умею пить из горлышка, и вино проливается мне на декольте. Шаддерли забирает у меня бутылку.
– Что за скандалы вы учинили, о которых говорила леди Ренбурн? – спрашиваю я.
–Дайте подумать. Обычно я езжу по сельской местности на черном жеребце, выискивая женщин, и соблазняю их. Дерусь на дуэли, поскольку я человек вспыльчивый и обидчивый, время от времени проигрываю часть своего состояния, а потом отыгрываю его.
– Это пустые байки.
Он смеется.
Так или иначе, мы почти допили бутылку. Вокруг тихо и сумрачно. Но вдруг я отступаю на шаг и лечу вниз. В некотором изумлении я приземляюсь на траве. Очевидно, я пропустила три-четыре каменные ступеньки, которые обеспечили бы более приличный спуск.
– Боже милостивый! Вы ушиблись, Шарлотта? – спешит ко мне Шаддерли.
– О нет. Совсем не ушиблась.
– Сколько вы выпили сегодня?
Я задумалась. Дома за обедом мы выпили обычную порцию; несколько бокалов я выпила до того, как столкнулась с Шадом в бальном зале, потом еще три бокала и свою долю бутылки.
– Немного.
– Вы пьяны, – улыбается он.
– Это неправда.
– Видит Бог, правда! – воскликнул он.
– Вы же непутевый кузен. Не думаю, что вы бываете правдивы.
– Давайте прогуляемся, – предлагает он. – Я не могу вернуть вас вашему семейству в таком жалком состоянии.
– Я не жалкая. Можно допить бутылку?
– Нет. – Он осушил ее сам и отбросил. – Поднимайтесь, мисс Хейден.
Я беру его руку и выпрямляюсь, наваливаясь на него. Или, скорее, сначала наваливаюсь, потом встаю.
– Мисс Хейден, – медленно говорит он.
– Лорд Шаддерли. – Это походит на танец, единственный, в котором я, кажется, хороша. Не могу вспомнить, какого цвета его глаза. – Хотела бы я иметь ресницы, как у вас. Вы черните их сажей?
– О Господи! – Он наклоняется, и его губы касаются моих.
О Боже, он целует меня. От удивления я перестаю дышать, хотя именно я неприлично вела себя минуту назад. Если у меня и были сомнения относительно его статуса грешного кузена, теперь они улетучились, поскольку его поцелуй полон греха.
Я сравниваю его поцелуй с другими своими поцелуями и прихожу к выводу, что Шаддерли целуется лучше всех. Если вам это интересно, меня целовали и прежде, но не так. Меня никогда не целовал мужчина, который точно знает, что делает, и у которого достаточно практики.
И конечно, меня не целовали с такой настойчивостью, притягивая ближе.
Его губы коснулись моих, и я из любопытства (и вдохновленная кое-какими рассказами Энн) отвечаю на его поцелуй.
Он поднимает голову.
– Хорошо, мисс Хейден.
Мы все еще рядом, я чувствую, как ко мне прижимаются булавка его галстука, пуговицы сюртука, пуговицы бриджей...
Шаддерли отстраняется, но удерживает мою руку в своей.
– Уверен, моя репутация грешного кузена восстановлена.
– Немного, – отвечаю я, широко улыбаясь. – Шад, вы недавно спросили у меня, что мне нравится. Так вот, я вам отвечаю: мне нравится целоваться с вами.
– Да уж.
И тут тишину сада нарушает гневный рык:
– Шаддерли, что, черт возьми, ты делаешь с моей сестрой?!
  Глава 3