Дик (СИ)

Мне совсем не хочется принимать решение. Я не судья. Не мне решать какую цену он должен заплатить за все это. И не руками Дика…
— Нет. — уверенно говорю я, поправляя волосы за уши. Всегда делаю это машинально. — Привлеки все свои ресурсы, пусть закон его накажет. Мы его калечить не будем.
Только на улице, вдыхая спокойствие ночи и всматриваясь в лицо Дика, я сказала:
— Ты изменился. Раньше закон для тебя был высшей инстанцией, ты презирал отца за убийство, теперь ты хочешь сам вершить расправы, не думаю о законности. Что случилось?
Ответ был на поверхности и даже очевиден, но мне хотелось это услышать от него, чтобы лучше разобраться в его мыслях. Дика всегда была трудно понять. За его шутками всегда скрывались угрюмые мысли.
После того как он высадил меня из машины, я не смогла прожить этот день полноценно, я просто просуществовала, пытаясь пережить это все это. У меня была маниакальная зависимость от Дика, рядом с ним мой мозг отключается, а тело поддаётся инстинктам. Никогда не думала, что со мной такое может быть.
Сегодня думала, что все, между нами все закончилось. Это была наша последняя встреча. Я заставлялся себя смириться с этой мыслью. Может быть это было к лучшему. Наши отношения больны. Они связана горечью и сексом. Все постороннее на инстинктах, мы даже разговаривать не можем. Но когда я увидела его в лифте, внутри меня забурлило и я как будто наконец-то сделала глубокий вздох. Все стало неважно.
— Не всегда справедливость может быть достигнута через закон. — Дик закурил и притянул меня к себе, удерживая так, чтобы я могла чувствовать его всем телом. — Когда Бурков пытался засадить меня, я убедился, что главные беззаконники и преступники в структуре правосудия. Поэтому уход из полиции дался мне легко.
Запрокинув голову, всмотрелась в упрямое лицо любимого мужчины: непростое и дерзкое. На его щеках стала пробиваться грубая щетина, придающая ему только сексуальности. Не удержавшись, я встала на цыпочки и провела носом по щеке, желая ощутить его силу.
— Хватит приставать к начальнику. — игриво пропел Дик, стискивая меня в своих объятиях. — Собирайся, завтра равно вставать на работу.
По телу пробегает приятная дрожь. Неужели он имеет в виду то, что я думаю?
Сердце начинает биться чаще. Я стискиваю обнимающую меня руку Дика, прикусывая губу.
Это первый его шаг навстречу мне.
Он поскупился своими принципами ради меня.
— Что это?
Я ожидала совершенно другой реакции. Восхищения или вожделения. Может быть просто комплимента. Но никак не гнева и раздражения.
Дик стоял с чашкой кофе и смотрел на меня гневно, у него даже рука тряслась от напряжения. Глаза сверкали как два раскалённых угля. Ноздри активно расширялись.
— Мой офисный костюм. — отвечаю я, переминаясь с ноги на ногу, не понимая, что ему не понравилось. Бегло пробегаю рукой, разглаживаю складки на костюме. — Я хотела выглядеть хорошо.
— Не нужно «хорошо» и сексуально. Не нужно костюмов. Можно толстовку и джинсы.
Теперь я уже совсем ничего не понимаю.
Желая выглядеть стильно и сексуально, я надела узкую красную юбку, топ и пиджак. Мне хотелось выглядеть сногсшибательно, чтобы быть не хуже Лили.
— Ты понимаешь, что сюда ходят постоянно какие-то ушлепки. Я не хочу, чтобы глядя на тебя, они облизывались и мечтала похитить в своё гнездо.
— Дик, ты серьезно? Может мне еще не мыться, чтобы отпугивать их своим запахом?
— Было бы неплохо. — Страшно, что, по-моему, он не шутит. У мужчины красное лицо с раздутыми ноздрями. Он напоминает бешеного быка, которого привязали к забору. Зыркает на меня как псих. — Поэтому будь добра переоденься.
— Дик, с каких пор ты стал таким пуританином. Я не буду ходить как оборванка. — скрещиваю руки на груди. — Значит на красивых женщин смотреть ты любишь, а мне прийдется ходить как чучело, чтоб на меня никто не засматривался?
Я расстёгиваю пиджак, демонстрируя красивый топ и голый живот. Дик смотрит на меня как заворожённый, стискивает хрупкую чашечку, что она почти идет трещинами.
 
— Да.
— Ты ревнуешь?
— Да. — Дик отставляет в сторону чашку и идет на меня. — А ты хочешь, чтобы на тебя все смотрели?
Мне не удается увернуться от его загребущих рук, которые ловят моё хрупкое тело и настойчиво притягивают к себе. Пара секунд и я оказываюсь на его диване с раздвинутыми ногами и задранными ногами.
Дик прижимает меня всем телом, рычит как зверь. Он обнюхивает меня.
— Александр Георгиевич, у Вас встреча через тридцать минут, держите себя в руках.
— Не могу. Не хочу. Не буду. — сквозь рык еле различаю слова. Пытаюсь увернуться, чтобы образумить мужчину, но его руки настойчиво трогают, тискают меня во всех местах. Дик не пропускает и сантиметра моего тела, сжимает попу, бедра, грудь.
У меня ткань на костюме начинает трещать под натиском его пытливых рук.
— Ребята, ну Вы хотя бы закрывайтесь. — нас застигает врасплох Веня, заглядывающий в кабинет брата. С ехидным лицом он оглядывает нас в непристойно позе. После чего стучит, вспоминая о манерах приличия.
Дик недовольно слазит с меня, хмуро поглядывая на брата.
— Привет. — краснея, выдавливаю из себя, стараюсь побыстрее одернуть вниз юбку и встать с дивана.
— Привет, Ангелиночка. Странная тенденция, я постоянно застаю тебя с задранными ногами. — чёрный юмор у братьев дело семейное. — Ладно, шучу, не обижайся. Рад видеть тебя живой и не вредимой.
— Спасибо. Будете кофе? — примеряю на себя образ секретарши. Поправляю пиджак и становлюсь очень деловой.
— Не отказался бы. — Веня расплывается в очаровательной улыбке и подходит ко мне так близко. От мужчины пахнет сандаловым деревом, очень соблазнительно. Улыбаюсь ему в ответ максимально услужливо. — Тебе ОЧЕНЬ идёт красный.
— Веня! — Дик рявкает с такой силой, что мы оба подпрыгивает от неожиданности. — Не беси меня ради Бога! Сиськастая, не нужно делать ему никакое кофе. Ты не официантка.
Стараюсь подавить улыбку, которая так и рвётся наружу.
Дик ревнивец, вопреки логике, мне нравится. Пыхтит как паровоз, выглядит не угрожающе, напротив — очень мило.
Несмотря на гневные возгласы я все равно пошла на маленькую кухню, чтобы приготовить кофе Дику и Вене. Процесс занимает у меня не больше десяти минут. Разливаю ароматный кофе по аккуратным белоснежным чашкам, ставлю их на поднос и возвращаюсь к мужчинам.
У самой двери замираю, чтобы открыть ее, протягиваю руку и случайно становлюсь виновницей — подслушиваю разговор братьев. Не решаюсь потянуть ее на себя, чтобы открыть.
— Станешь примерным семьянином? Заведёшь детей и собаку?
— Почему бы нет?
— Не представляю тебя в этой роли, братец.
— Почему же, наоборот? Что там должен сделать настоящий мужчина? Посадить дерево, воспитать сына и построить дома? Херня это все. Мужик должен обеспечить семью, засовывать хер только в жену и передать достойный опыт своему мужу. Я улучшу демографическое положение этой страны в трое, потому что буду заниматься с женой сексом стабильно раз по пять в день. Дети у меня все будут маленькие Дики с такими же шнобилями, как у меня. Будут совать их постоянно в какое-то дерьмо, а я буду их отмазывать.
— Даже боюсь представить, кем они у тебя вырастут.
— Точно не шахматистами.
Заставляю себя открыть дверь.
Смотрю на мужчин с некоторой толикой испуга. Поднос дрожит в моих руках. Мне трудно переварить услышанное.
Хотела ли я этого? Да. Готова ли я к этому? Нет.
Ангелина Дик. Звучит красиво. Мысленно пробую на вкус это словосочетание. Оно приходится мне по вкусу: горькая сладость.
Не могу представить нас вместе. Как мы будем ходить в продуктовый, покупать всякие мелочи, просто ложиться спать как ни в чем не бывало. Сможем ли мы разве жить как обычные люди?
Что нас связывает с Диком? Притяжение тел? Безумный секс?
Ловлю на себе задумчивый взгляд Дика, который смотрит на меня из-под густых бровей. На моем лице видимо все написано, так и видно, что я слышала разговор и теперь пребываю в своих мыслях. Он следит за каждым моим движением, проникая в мою голову.