Дик (СИ)

— Добрый день! Вы к кому? — он практически поклонился. Какой вышколенный персонаж.
— К Майоровым, они меня ждут.
Может быть он бы меня и остановил, но я прошёл мимо него с таким самоуверенным видом и гадким выражением лица, что он не решился меня остановить. Этот приём работает всегда. Люди боятся, что им потом влетит за беспокойство богатых и наглых людей.
Немного заблудившись в доме, я все же нашёл нужную квартиру и позвонил в дверь. Сегодня выходной и Майоровы должны быть дома. Хотя бы мать. Она вроде бы не работает.
Дверь открыла мне Елизавета Майорова. Высокая женщина с идеально уложенным каре. Она выглядела моложе своих лет, но абсолютно не была похожа на Ангелину.
Красивая? Да. Статная? Да. Но в ней не было очарования и благородной простоты дочери. От женщины так и веяло надменностью и холодом, что раздражало и отталкивало с первых секунд.
— Да? — она даже не удосужилась со мной поздороваться.
— Я Александр Дик. — сказал я, стараясь улыбаться. Со стороны могло показаться, что у меня произошло замыкание лицевого нерва.
— И?
— Мне нужно с Вами поговорить!
— Лизунь, а кто пришел? — за ее спиной показался и отец Лины. Его я знал лично. — Дик?
Хотел что-то добавить, но раздался уже знакомый голос, который заставил перевернуться кофе в моем желудке.
— Какая неожиданность! Дик пришел к Вам в гости? — Бурков в рубашке с закатанными рукавами и джинсах также вышел ко мне навстречу. Он был максимально непринужден и расслаблен. В отличие от меня.
Я пожалел, что сдал табельное оружие.
Глядя на самодовольное ебало Буркова испытываю неконтролируемую жажду убийства. Трясло так, что зубы сводило. Хотелось придушить козла голыми руками.
— Что ты тут делаешь? — злобно чеканю, делая шаг вперёд, отодвигая в сторону мать Ангелины, желая сцепить пальцы вокруг его шеи. Захожу в коридор без приглашения. Сейчас вообще не до воспитания и церемоний.
Почти набрасываюсь на него, меня удерживает новая деталь, которая никак не укладывается в голове.
Оборачиваюсь и млею. Охреневаю настолько, что даже замираю.
— Привет. — тихий, робкий, еле различимый голос.
Передо мной стоит Ангелина в скромном чёрном платьице, которое открывало вид на ее шикарные ножки. Две стройные ножки без единого синичка и недостатка. Вид у нее был шикарный. Красавица. Совсем не напоминала жертву изнасилования.
Я отчаянно ищу хотя бы след насилия. Хоть что-нибудь, что говорило бы, что ее держали насильно. И не потому, что хотел бы, чтобы ее побили, а потому что я ни хера не понимаю. Ее похитили, этот гандон хотел ее изнасиловать при всех, а она стоит передо мной без единого синяка и смотрит невинными глазами.
— Что прости? — спрашиваю я, не одупляя того, что происходит. Смотрю Сиськастой прямо в глаза, ожидая объяснения. Внутри происходит ломка: хочу обнять ее, вдохнуть запах, дотронуться до жопы, чтобы убедиться, что она передо мной.
Бурков подходит к ней и демонстративно обнимает за талию, притягивает к себе, покоя руку на ее жопе. Он это делает специально, вызывает эмоции во мне.
— Дик, вы в моем доме. Вы можете себя вести скромнее? — даже не различаю слова, которые мне произносят совсем рядом. Родители Ангелина за моей спиной, невольные свидетели этого цирка. Гнев застилает глаза. Просто крышу сносит.
— Как ты, Дик? — Ангелина убирает волосы за ухо и затравленно зыркает на меня. Ничего не понимаю.
— Отлично, разве не видно?
— Что у тебя с рукой?
— Одно мудло выстрелило. — говорю я, испытывая острое желание выпить и выкурить косячок. Перевожу взгляд с Буркова на нее и обратно, ощущаю себя идиотом, которого развели как лоха. — Что ты тут делаешь?
Она открывает рот, но не издаёт ни звука. Напоминает бледную мумию. Смотрит на меня, а в глазах слезинки дрожат.
— Мы пришли с Ангелочком рассказать о том, что собираемся пожениться. — насмешливый голос Буркова раздражает. Рука начинает пульсировать и ныть, болеть с такой силой, что готов ампутировать ее, чтобы это больше не чувствовать.
— Что? — снова глупо повторяю я.
 
— Мы женимся. — тихо говорит Ангелина, стараясь не смотреть мне в глаза и я уже совсем ничего не понимаю.
— Не переживай, мы пришлём тебе приглашение.
Он наклоняется, кладя руку ей на живот и целует в губы, накрывает ее. Поцелуй длится дольше, чем нужно, слышу звук перегоняемой слюны изо рта в рот.
Белая пелена застилает глаза. Слышу звуки, но ничего не вижу.
У меня сносит крышу.
Убью, суку.
Просто подаюсь вперёд и оттаскиваю мудака от нее, наношу удар за ударом прямо по его наглой рожи, вижу как Бурков ухмыляется, ему доставляет удовольствие моя реакция. Прикладываю его головой о стену. Раз. Два. Три.
Меня пытаются оттащить от него, перехватывают мои руки. И Бурков сразу же вскакивает и наносит ответные удары. Он бьет меня в живот. Толкает. Шипит в самое ухо:
— Смирись, Дик… Оставьте нас одних, пожалуйста, мы поговорим, как мужики… тет-а-тет!
Родителей смывает сразу же, как будто и не было. Они слушают этого мудлана, как главу семьи. С каждым фактом, который я узнаю на них — начинаю ненавидеть все больше. Остается стоять только Ангелина, она придерживается за стену. Лицо невероятно бледное, нижняя губа дрожит. Она смотрит на нас с нескрываемым страхом.
— Я сказал наедине. — Бурков говорит мягко, но я чувствую скрытый подтекст в его голове.
Она выдыхает и все же разворачивается и медленно уходит. Она не похожа на ту девочку, которая любила поязвить дерзким язычком, слишком покладистая. До отвращения. Будто подменили.
— Ты принуждаешь ее силой. — выплёвываю я. — Доберусь до тебя, отстрелю твою башку, нахер.
— Разве? — он смеется мне в лицо. — Не принимай желаемое за действительное.
— Пошёл нахер. — отталкиваю его. — Я грохну тебя и, если будет нужно отсижу до конца своих дней. — Ангелина! Лина, блядь!
Я ору на весь подъезд, срывая голос.
Мне посрать на Буркова и на его угрозы. Если будет нужно — я отсижу, сдохну при необходимости.
Сиськи Ангелины того стоят. Девочка не должна продавать душу этому дьяволу.
— Дик уходи! — Лина выскакивает из комнаты. Все ее лицо в слезах, которые текут ручьями по щекам, скатываясь постепенно в декольте. Ощущаю боль, которую она испытывает. — Прости меня, но я не хочу тебя видеть, слышишь? Мы с Ромой хотим пожениться. Ты тут лишний!
У нее почти срывается голос, Ангелина сжимает руки в кулаки, почти топая ногой.
Смотрю на нее и не верю в этот цирк.
— Слышишь? Пошёл вон! — Бурков уже спокоен. У него из носа стекает тонкая струйка крови.
— Никуда я не пойду один. Лина, если он тебе угрожает, забей хер, мы прорвёмся!
— Я вызову сейчас полицию. — говорит она, доставая телефон и набирая номер. — прошу тебя, покинь дом моих родителей.
— Пиздец. — выдыхаю, не веря ни своим ушам, ни глазам. Я горбачусь, чтобы спасти ее жопу, а она вон значит как со мной. — НУ ты и сука…
Резко направляюсь к выходу, не желая ни минуты больше находится в этом доме. У самого входа Бурков преграждает мне путь и говорит на прощание:
— Я пришлю тебе видео, как буду ее трахать… — он говорит это так тихо, что его слышу только я.
— Да, пожалуйста. — усмехаюсь громко, чтобы она слышала.
Вылетаю из дома и быстром шагом пересекаю вылизанную территорию, меня просто трясёт. Если я сейчас не выпью, то сорвусь. Мне позарез нужно набухаться и потрахаться. На ходу ищу в телефоне нужный номер.
— Любаня, будь у меня через пол часа. — говорю я, закуривая. Она приедет, прилетит сама. За ней не нужно бегать, как за этой.
Пора спустить жидкость с яиц.
***
Ангелина.
Больно. До ломоты в костях. Разрывается мясо, сердце кровоточит.
Смотрю на Дика и умираю. Люблю его. С первого взгляда, наверное, влюбилась так сильно в этого мужчину. Мой идеал.
Думала, что уже никогда не увижу его. Боялась, что Рома убьёт его, засадит в тюрьму, искалечит, он может. Я ощущаю его власть…