Жека (СИ)

— Да чё вы ссыте-то? — разозлился Жека. — Не хочу я к Сахару идти. На него шестерить что ли? Нам свои дела надо начинать мутить потихоньку. Вы чё, не видите, какое время настаёт? Все крутятся, как могут. Я там всё прочухал, дело — верняк. Сначала съездим на толчок, побазарим с чёрными, потом, как я мешок надыбаю, возьмём такси, заберём мешок с места, и всё.
— Может, в кафе сдать? Около вокзала чёрные кафе открыли кооперативное, «Арарат»— предложил Митяй. — Может, с хозяином перетереть?
— Не... Паливо. Ну как ты это видишь? Приезжаешь такой на такси, и на виду у всех мешок к ним тягаешь? Да ну... Стрём это.Только на барахолку. Я знаю к кому там подойти.
Жека вспомнил, как таскался с грузинами по рынкам, и помнил многих, кто там скупал всё подряд из дефицита. Тимур! Точняк! Сначала надо сгонять к нему!
— Ладно... Я знаю барыгу одного с толкучки. Завтра схожу к нему.
— Ну чё, по домам? — предложил Славян. — Давай я завтра с тобой схожу.
— Я зайду за тобой часов в 9.
— Утра? Чё так рано? — удивился Славян.
— Все дела с утра делаются.
Жека помнил, как Георгий поучал:
— Всэ дыла с утар дэлат надо. До обэд. Обэд рысторан. Потом лубовныц квартира. Жына вечыр, опать рысторан.
Жека с Серым тащились домой как на Голгофу, уже представляя, что будет. Оба хоть и немного, но датые. Да и время уже чуть не двенадцать. Но обошлось. Мать только постояла в прихожей, укоризненно глядя на братьев, потом махнула рукой и пошла спать. Жека с Серым поотжимались, потягали гантели, и завалились спать.
Суббота. Охота полежать немного, но надо вставать, Славяну обещал... Облом дружбана — последнее дело.
— Может, с вами сходить? — предложил Серый.
— Не. Не надо, — возразил Жека, одеваясь в спортивку, и натягивая спортивную шапку почти на глаза. — Нам всем палиться не надо перед ними. Лишнее это. Сами сходим.
Жека взял финку, которую отобрал у добеевских, и положил в носок. Вроде нормально. Попрыгал — не выпадает.
Поехали в субботу. Народу на барахолке навалом. Бесконечная толпа входит, и выходит. Музыка играет, «Фристайл» надсажается «Жёлтые розы, символ печали, красные розы, символ любви!» Перед входом несколько мангалов, кавказцы шашлыки жарят, пиво продают к нему — ящики стоят прямо на земле. Пахнет аппетитно.
— Чё, может похаваем? — предложил Славян. — Жрать охота.
— Пошли.
Пацаны взяли по шашлыку и по бутылке пива. Пиво полтора рубля, пиво полтинник. Стояли, поедая горячий шашлык, и зорко наблюдали за окрестностями. Уже высматривая свой интерес. Уже не просто как лохи, а как деловые, уже по делу притащились.
А время такое было, что массово открывались кооперативы, малые предприятия, всякого рода артели. В стране не было вещей и продовольствия, и любой деловой, проявлявший активность, не встречал вообще никаких преград. Ещё недавно барахолка была простой площадкой на окраине района, на пустыре, а сейчас уже появились прилавки, киоски, и даже кирпичные здания кафе, забегаловок, складов, кооперативных магазинчиков. Где тут искать Тимура?
— Может, у этих спросить? — Славян кивнул головой на шашлычников. — Поди знают.
— Не, Славян. В свои дела левых не надо втягивать. Сами найдём. Он всегда вон там зависал, у склада.
Не заходя на барахолку, пацаны пошли вдоль новых кирпичных зданий, и тут Жека в большом окне нового кооперативного кафе увидел Тимура. Тот сидел за столиком, развалившись, и о чём-то разговаривал с ещё одним таким же, чёрным и пузатым. Поодаль сидели двое накачанных кавказцев в кожанках, походу, охрана.
— Ну чё, Жек, обратно дороги нет, — Славян зорко посмотрел на чёрных. — Их там четверо. Эти и завалить могут, как сока попьют. Как к ним подъехать-то?
— Да вижу... — Жека закурил сигарету, и тут увидел, как сидевший перед Тимуром чёрный вытащил пачку денег, и положил на стол, а тот принялся пересчитывать. — Смотри, смотри! Сколько у него бабла! Там тыща точно. Или две!Блин... чё делать-то?
Жека посмотрел в глаза другану, и увидел в них ответ на свой вопрос. Только сейчас. Вот он. Шанс. Есть два варианта. Или стоять, ждать пока эти пузаны закончат свои тёрки, и потом подобострастно подкатить к ним, со сраным мешком сахара, которого те воруют вагонами, либо взять своё здесь и сейчас.
 
— Бери на себя этих качков, а я пузатых сделаю, — тихо сказал Славян, и оглянулся, нет ли кого поблизости. Но никого не было. Сюда не ходили случайные люди.
— Пошли! — мотнул головой Жека, вытащил финку, и надвинув шапку на глаза, вошёл в кафе. Вошёл и чуть не остановился. Справа от прохода к кассе сидели две тёлки. И это явно были проститутки, судя по чрезмерно накрашенным лицам, тщательно завитым волосам, миниюбкам, и чёрным лосинам.
Однако заминка длилась долю секунды. Жека мигом очутился у телохранителей, пробил сонную артерию одному, потом другому. Следом быстро искромсал горло каждому. Славян ногой заехал в ухо тому, что выкладывал деньги, и жирный, как мешок с говном, свалился со стула. Тёлки завизжали, понятное дело, так же как и Тимур, раскрывший полный золотых фикс рот. Кассир, переворачивавший на плите беляши и чебуреки, что-то заорал по своему, и упал под прилавок.
— Ти чо а? Ти знаш кто я? Я вор законы! Я тибя мама силоват буду!
Жека подошёл к орущему Тимуру, и заехал ему финкой в глаз. Потом вытащил, и воткнул несколько раз в сердце — резать горло жирному не имело смысла, там хрен прорежешь его жирную шею.
— Давай, давай, быстрее! — скомандовал Жека, бросаясь обыскивать убитых качков. У каждого в карманах были пистолеты, короткие кривые кавказские ножи в кожаных узорчатых ножнах. Побросав оружие в пакет, забрал деньги, сорвал массивные золотые цепи, стянул печатки. Потом по быстрому порылись, обобрали трупы Тимура, и его жирного фраера. Деньги едва влезли в пакет.
— Всё! Валим!
Пацаны выбежали из кафе, и глянули на себя. Кровь есть, но не сильно. В основном, на Жеке. Да и то, спортивка тёмная, и особо не заметно.
— Всё, всё, Славян! Пошли спокойно! Куда ломиться-то! Заметят!
Пошли спокойно, стараясь прийти в себя. Но ещё тяжело дышали от волнения, полные азарта. Потом чуть устаканились. Пошли вправо, где народа не было совсем. Эта дорога вела в строящиеся кооперативные гаражи. Рядом, за полосой деревьев шумели машины на объездной.
В выходной никого в гаражах не было — строительство лишь началось, и на отсыпанной площадке выложили только длинную стену с поперечными перегородками. Можно хотя бы тут остановиться, посмотреть, чего у чёрных надыбали.
— Ну ты Жека крут, сразу троих вальнул, — тихо рассмеялся Славян. — Я только того, жирного.
— Да ты его не насмерть же, — возразил Жека. — Он только со стула навернулся.
— Не... Я слышал как у него кости в черепушке хрустнули, и глаза потом закатил. Откинулся, стопудово.
— Ладно... Давай глянем, чё там у них.
Положили рваный мешок от цемента на землю, и вытряхнули на него поживу, тут же тихо присвистнув.
— Нифига себе!
Пересчитали деньги — тридцать с лишним тысяч. Парни недоумённо глянули друг на друга. Куда девать-то? Тут на две машины хватит! Два Макарова с коробкой патронов. Два кривых ножа в красивых ножнах. Выкидуха. Несколько золотых печаток и цепей.
— Да тут на всю жизнь хватит! — изумлённо сказал Славян, держа в руках пачки сотенных.
— Хватит-то хватит, — задумчиво ответил Жека, осторожно разглядывая пистолет. — Ещё немного, и вальнули бы нас. Сейчас залечь на дно надо. Конкретно. Чтоб даже мыши не шуршали. А то найдут нас и придавят. С такими филками куда ты сунешься? Выцепят сразу. Нас ещё и тёлки те в кабаке видели.
— А чё делать-то? Дома же всё это барахло хранить не будешь. Мамка найдёт и капец. И заныкать куда-то... вдруг найдут?
— Бабло крутиться должно, — уверенно сказал Жека. — Давай короче так... Возьмём по паре стох на туда-сюда. Завтра съездим на базар в любой соседний городишко, сдадим рыжьё грузинам. Прибарахлимся там же. Потом притухнем до лета. У меня есть пара мыслишек, как подняться, там видать будет.