Жареный плантан

Он засмеялся.
— Ты вообще не говоришь, прелесть. По крайней мере, ну не знаю, обо всяких важных вещах.
— А вот отсюда поподробнее.
— Ну перестань, — отмахнулся он. Я хотела было возразить, но он покачал головой: — И не притворяйся, будто не понимаешь, о чем я.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду под важными вещами. Давай поконкретнее.
Он пожал плечами и почесал подбородок с короткой щетиной.
— Школу. Отношения с родителями. Всякие такие штуки. О которых я тебе всегда рассказываю.
Я подняла указательный палец.
— Первое: школа — это жесть. — Я разогнула средний палец, так что получился знак мира. — Второе: мама… это мама. — Потом безымянный. — Третье… Что там было еще?
— А как насчет отца? — спросил он.
— А что насчет отца?
— Он ведь с вами не живет, да?
Я уставилась на черный экран. В зал ввалились два парня со швабрами и ведрами. Один из них крикнул:
— Кино закончилось, ребята!
— Да, кино закончилось, — подтвердил второй. — Домой идти необязательно, но здесь оставаться нельзя!
Бойфренд встал и уронил на пол двадцатку, отказываясь таким образом от моего участия в оплате билетов. Я молча подняла ее; предвидя такую уловку, я уже сунула такую же купюру в его спортивную сумку, пока он ходил в туалет.
С бойфрендом я познакомилась на вечеринке по случаю восемнадцатилетия Рошель. Гостей звали к семи часам, и мама обещала забрать меня в десять, хотя все стали собираться только в половине девятого. Когда я приехала, мама Рошель, мисс Би, еще суетилась на кухне, готовя, судя по запаху, курицу по-ямайски, а сама Рошель, взобравшись на рваный кожаный диван, развешивала под потолком подвала бумажные гирлянды. Она еще даже не оделась и была в серых трикотажных шортах и драной футболке с ямайским флагом на груди.
— Подержи другой конец, — попросила она.
Я тоже влезла на диван и, балансируя на нем, прижала хвостик гирлянды к стене. Рошель вдруг с раздражением бросила:
— Слушай, ты собираешься включить музыку или так и будешь весь день пялиться на задницу моей подруги?
— Да ладно тебе, Рошель, чего ты бесишься?
Я и не заметила, что в подвале еще кто-то есть. Оказалось, в углу возле лестницы примостился около большой колонки мой будущий парень. Увидев его, я тут же отвела глаза: не могла долго смотреть на симпатичных ребят.
— Это мой двоюродный брат из Брамптона, — объяснила мне Рошель. — Фанат «Звездных войн».
— Рошель!
— Правда? — Я слезла с дивана и пошла следом за подругой наверх. — А мне больше нравится «Властелин колец».
В восемь появились еще три гостя: парень в бандане и две девушки в трикотажных платьях с эмблемами баскетбольных клубов: у одной «Лейкерс», у другой «Сиксерс». Аниту, Аишани и Джордан я даже не надеялась дождаться: они обычно появлялись позже всех. Мы сидели в гостиной — народу пока было слишком мало, чтобы начинать резвиться в подвале. Рошель и другие девочки ускакали наверх в ее комнату подбирать имениннице наряд, а поскольку от меня в этом деле толку мало, я осталась на первом этаже. Сама я была по-простому: синие джинсы и обтягивающая камуфляжная футболка. На выбор одежды у меня обычно уходит не больше десяти минут.
Мисс Би уже заканчивала накрывать на стол, и он был заставлен алюминиевыми подносами с рисом и горошком, курицей по-ямайски, картофельным салатом, козленком карри. Чтобы приступить к трапезе, нужно было подождать еще как минимум десятерых гостей, но мой будущий бойфренд пробрался на кухню, пока мисс Би отлучилась в туалет, и умыкнул пару жареных пирожков со сковороды на плите. Усевшись рядом со мной на диван с цветочной обивкой, он протянул мне один пирожок.
Сидевший в кресле парень в бандане окликнул его:
— Эй, а мне?
— У меня ведь только две руки, правда?
— Ага, ясно, — ухмыляясь, ответил тот, что в бандане. — Как в одном из твоих любимых фильмов, да? Благородство и все такое.
— Думай что хочешь.
Я уставилась на пирожок:
— Спасибо. — По правде говоря, я не люблю жареные пирожки. Мне больше нравятся клецки, которые кладут в рагу из ямса и курицы, хотя все считают мои предпочтения странными.
 
— А зря ты не ценишь «Звездные войны», — заметил мне будущий бойфренд.
— Значит, ты слышал, что я сказала Рошели?
Он ухмыльнулся:
— Конечно, слышал.
Дом стал заполняться народом примерно без четверти девять, и все следовали негласному ритуалу вечеринки: снимали обувь у дверей, нагружали бумажные тарелки едой, благодарили мисс Би и кратчайшим путем пробирались к подвалу, где гремела музыка, где танцевали и где находилась именинница. Но даже там я тихонько сидела на драном диване и смотрела, как праздник идет своим чередом. Рошель плясала в центре, золотая цепочка вокруг талии сверкала в темноте и завораживала парней, подпирающих стенку. Брат именинницы нашел меня и снова сел рядом — хотя в гостиной мы с ним перекинулись всего парой слов о кино, хотя девчонки, стайками снующие мимо, то и дело приглашали его потанцевать.
— Слушай, я не танцую, — предупредила я. — Так что, если хочешь оттянуться, лучше выбери одну из этих девушек.
— Не волнуйся, прелесть, — ответил он. — Я тоже не танцую.
Вранье, причем банальное, и я чуть не засмеялась.
На следующий день Рошель написала мне, что он попросил номер моего телефона: «Ты ему понравилась. Займись».
У мамы снова беспокойный вечер, и ей необходимо вырваться из нашей студии, иначе она скиснет и будет громогласно проклинать крошечную квартиру, мерзавца-начальника, мою неуспеваемость по математике и всю свою паршивую жизнь. Она просит меня прокатиться вместе с ней за город, в Вудбридж, и пока мама сосредоточенно обгоняет еле ползущую «тойоту-приус», я спрашиваю, как она познакомилась с моим отцом.
— Что?
Однажды, в тринадцать лет, я уже задавала ей этот вопрос, но тогда она сделала вид, что не расслышала.
Мама крепко сжимает руль.
— А тебе зачем?
— Не знаю, — отвечаю я, и это правда.
— Он не пишет тебе никаких писем, — говорит она. — Нет никаких имейлов, которые я удаляю, или сообщений, которые я тебе не показываю. Он вспоминает о тебе только в тех случаях, когда я звоню ему и умоляю заплатить алименты, которых мы ждем годами, и это я тоже от тебя не скрываю. Больше мне рассказать нечего, Кара. — Она начинает злиться.
— Мне просто интересно, мам, — говорю я.
— Без всякой причины?
Я плотно сжимаю губы.
— Не слышу ответа.
— Ну, мне интересно, как вы встретились, это ведь мои истоки, вот и все.
— Истоки?
— Да, — отвечаю я. — А разве нет?
Мама молчит.
— Он нравился моей подруге, — произносит она спустя некоторое время. — Она просила сказать ему об этом, а он заявил, что ему больше нравлюсь я. Надо было мне уже тогда сообразить.
— И что потом?
Она пожимает плечами:
— Мы встречались.
Я жду, но она молчит.
— И все?
— Ну да.
— Но как же…
— Ты спросила меня, как мы познакомились, и я ответила. Разговор окончен. Если тебе так приспичило, позвони ему, путь сам расскажет.
Она знает, что я не буду звонить отцу. Не стану осыпать его упреками или требовать объяснений. У меня нет особой ненависти к нему, как у мамы, и в этом она часто видит предательство с моей стороны.
— Мне просто интересно, — повторяю я.
— Ну ладно. — Мама включает поворотник и перемещается на соседнюю полосу. — Любопытство не порок.
У бойфренда красивый дом. Сам он вежливо проводит для меня экскурсию, показывая гостиную со старинным камином и кухню с гранитными столешницами. Такой дом понравился бы моей маме. Висящие на стене вдоль лестницы семейные фотографии в рамках сопровождают нас на второй этаж, и там бойфренд приглашает меня в свою комнату, где царит некоторый беспорядок, но не полный хаос. Пустая корзина для белья. Кучка одежды на вращающемся стуле. Кедровый стол и прозрачный синий аймак. На комоде телевизор, соединенный с переносным дивиди-плеером и игровой приставкой.