Истина звезд
«Что за обряды она проводит? С ума сошла? – Соно так и хотелось сделать ей замечание. – Почему причиняет себе боль и зачем мучает лошадь?»
– Почему ты не показываешь прошлое? Почему не даешь свое зрение? – Соно не понял, злилась ли Юри на себя или на лошадь, которая, громко чавкая, уставилась на нее. – А! Поняла! Крови мало… Надо кусочек мяса.
Юри вновь достала нож, и в этот миг Соно уже не смог сдержаться. Он вышел из тени – и конь в ближайшем стойле испугался появившегося из ниоткуда незнакомца. Страх мгновенно передался по цепочке и добрался до лошади рядом с Юри. Громко заржав, лошадь забила копытом, но Юри не заметила Соно. Словно окаменевшая, она замерла с широко открытыми, побелевшими глазами и, затаив дыхание, смотрела в пустоту. Соно опешил, не понимая, подойти ему или лучше не стоит. Его останавливали стыд из-за невыполненного обещания и муки совести, которая требовала мести. Возможно, заверши он начатое, внутри нашлись бы силы поговорить с Юри. Сейчас он к этому точно не готов. Вдруг лошадь громко фыркнула, замотала головой и смахнула с себя руку сиафа. Юри, вздрогнув, открыла глаза. Соно быстро успел скрыться за стеной в страхе быть обнаруженным, а когда выглянул, то увидел уже лишь спину убегающей в Длинный дом Юри.
Соно наконец добрался до темницы. Он стоял у входа, замерзший из-за аскарского ветра, и все к чему-то готовился. Чего-то ждал. На что-то надеялся. Путь был свободен, клетка открыта, но перед Соно будто выросла стена. Он не мог сделать ни шага вперед и от этого злился еще сильнее.
«Ты правильно сделал, что не убил Куана. Иначе чем ты лучше него?» – слышал он голос Юри на корабле у Схиалы.
«Юри не станет легче от его смерти. Ты защитишь ее. Ей больше ничего не грозит», – в мыслях пронеслись слова Хикаро.
«Я рядом, Юри», – говорил Соно ей на привале перед Свесой.
«Ты рядом, Соно», – отвечала она ему.
Соно сходил с ума. Голова была готова взорваться, а холод, который до этого отрезвлял, сменился жаром ярости, кипящей внутри.
«Я буду нежен, маленький сиаф», – голос Куана из той самой ночи разогнал все мысли, которые останавливали Соно.
А крик Юри из кошмаров, невыносимый и доводящий его до дрожи, наконец помог решиться. И Соно шагнул в затхлую темноту.
В конце каменного туннеля в одной из клеток мерцал огонь.
– Да сегодня день приемов! Столько гостей меня посетили! – Куан явно услышал его шаги. – Только почему-то никто не приносит гостинцы.
Теперь Соно точно знал, что наемник здесь.
– Ну что ты там плетешься? Давай быстрее! Мне уже интересно, как ты поизголяешься надо мной в этот раз, – смеялся тот.
От мерзких насмешек по телу прошла новая волна ненависти и гнева, которые, словно яд, убивали в Соно здравый смысл.
– О-о-о… Какие люди! – Куан будто не удивился появлению ниджая. – Я знал, что ты жив. Жаль, конечно. Надо было пырнуть тебя еще несколько раз…
Лицо Куана было обугленным, словно только что побывало в жаровне. Выпученные глаза, налитые кровью, смотрели прямо на Соно. На обожженной черной щеке вздулись волдыри, а кровь, стекающая вниз по лицу, капала с губ.
– Ты не поверишь, когда узнаешь, кто это со мной сделал. – На лице Куана все еще можно было разглядеть надменную улыбку. – Моя маленькая Юри.
Соно дернулся, услышав это, но голос Куана остановил его.
– Пришла сюда, обиженная, злая, одинокая. Я хотел успокоить ее, но она решила поиграться. Но ничего… ничего… – Тело Куана, повисшее на цепях, изогнулось в неестественной позе, будто готово было сломаться в любую секунду, но и это не смущало его. – Я накажу ее за это. Маленькая паршивка должна увидеть, что такое настоящая пытка. Да, Соно? Ты, кстати, как? Болит? – он кивнул на живот ниджая.
– Ты веришь в Ара?
– Я наемник клана «Или». У меня один святой, и имя ему Ренрис Бад.
– Так веришь? Или нет? – Соно говорил тихо и спокойно, хоть внутри и бушевала ярость.
– Нет. Все святые – подонки, ниджай. Тебе ли не знать? – Куан подумал немного и вновь заговорил: – Мой отец был рётоку. И когда болезнь настигла его, Ар не помог своему слуге и его несчастной семье, оплакивающей потерю кормильца. В скором времени Ар забрал и мою мать. Я остался жить при храме, но, знаешь, лучше бы я помер в сточной канаве, которую выгребал каждый день. – Тело Куана иногда содрогалось, заставляя цепи греметь. – Я не жил, а выживал. Искуплял грехи отца и матери. Молился, голодал и дрался с другими сиротами за кусок бобовой булки. Я спал в саду на земле, потому что другие дети избивали меня и выгоняли на улицу. Швыряли в сточную яму, а сверху выливали помои из ночных ведер главных священников.
– Ты исповедуешься передо мной? – Соно приблизился к нему.
Пока он лишь молча наблюдал и… наслаждался его последней речью.
– Ты же не поболтать сюда пришел? – Куан с трудом поднял голову и заглянул Соно в глаза. – Нож в твоей руке скоро полоснет мне по горлу. Верно?
Соно прищурился и ничего не ответил. Его не удивило, что шпион «Или» с легкостью догадался, что он прятал за длинным рукавом.
– Верно?! – взвыл Куан. – Так закрой свой поганый рот, ниджай, и послушай меня. Послушай историю героя и подумай еще раз, достоин ли ты поставить в ней точку.
– Продолжай. Герой, – выплюнул последнее слово Соно.
– Однажды в наш храм пришел сиаф императора. Он принес новые мольбы людей из дальних провинций и остался там, чтобы помочь священникам отпеть души мертвых. Он наблюдал за мной все те дни, что был с нами. Иногда подзывал к себе, чтобы поговорить, и подкармливал. Сиаф был добр ко мне и на прощание сказал, что мне нужно стать сильнее. Сказал, что скоро меня найдут люди и тогда я обрету дом. Перестану бояться и начну сам вершить судьбы людей. Его предсказание сбылось. Меня забрали в «Или». И, знаешь… Позже я вернулся в храм и зарезал каждого, кто обижал меня в детстве.
– Выродок, – процедил сквозь зубы Соно.
– Спасибо за комплимент, ниджай. Обычно от тебя похвалы не дождешься. Балуешь меня?
Свет от факела почти погас, пламя потускнело, и тени наползли на лицо Куана, делая его еще безобразнее. Мерцание огня очерчивало раны и пропадало в темноте вздувшихся ожогов.
– Ты заслуживаешь медленной и мучительной смерти, Куан.
– Тогда почему готовишься замахнуться? – Он наклонил голову и всмотрелся в лицо Соно.
– Потому что я хороший человек. И подарю тебе быструю смерть.
– Хороший? – засмеялся Куан. – Ты не лучше меня. Не лучше любого наемника «Или». Хватит ставить себя выше других! – Он кинулся было на Соно, но тут же обессиленно повис на цепях. – Ты не лучше нас. Никто не лучше.
Тело Соно было напряжено: натянулось, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Стоило прийти в себя и глубоко вдохнуть. Но он не мог. Хотя бы потому, что запах в этой темнице стоял невыносимо мерзкий.
– Думаешь, молчание скроет все твои тайны? Нет, ниджай. Я вижу тебя насквозь. И твоя душа уже сгнила. Скоро эту гниль увидит и Юриэль.
Наконец Соно замахнулся и дрожащей рукой приставил лезвие к горлу Куана, но тот не испугался: лишь запрокинул голову, подставляя шею под нож.
– Ты думаешь, что истинное зло – это я. Ренрис. Клан. Но ты ошибаешься.
– И это твои последние слова, Куан? – Соно надавил тонким лезвием на шею, и по ней побежала тонкая струйка крови. – Жалкий ублюдок. Ты будешь гнить в объятиях Незримого. Ты не увидишь отца с матерью в ином мире, а олхи не осветят твой путь. Твое тело не захоронят, а душу не отпоют в храме. Так скажи что-нибудь напоследок, оправдай себя, попытай счастья попасть на небеса.
– Знаешь, Соно… Главным моим трофеем была голова императорского сиафа. Я убил его за то, что он все-таки солгал мне. Ведь избранным я так и не стал. Но я узнал истину. Истину, которую он открыл мне, перед тем как я вспорол ему живот. Скоро она откроется и тебе. И, знаешь… Слава всем олхи, что избранным стал все-таки не я.