Машина мышления. Заставь себя думать
В связи с этим при устранении этого «внутреннего цензора» «власть» будет движима необходимостью вернуться к практикам «надзора» и «наказания», но уже в других форматах, адекватных новой реальности «цифрового мира».
Впрочем, это уже вопросы, существенно выходящие за рамки этой книги…
Итак, что мы имеем по результатам анализа нашей оси Z, или оси желания?
Если предельно упростить, аппроксимировать то, что мы выяснили в процессе нашего анализа, то по «оси желания» мы обнаруживаем отношение того, что говорится (верхний полюс), к тому, для чего это говорится (нижний полюс).
Нами движут некие потребности, которые всегда останутся бессознательными.
• И дело не только в том, что в подкорковых центрах укоренены наши базовые потребности, лишённые даже налёта рациональности (в безопасности — страх и любопытство, в социальном взаимодействии — желания подчинения и зависимости, в сексуальном удовлетворении — стремление обладать и отдаваться).
• Дело ещё и в том, что эти потребности, будучи преобразованы различными культурными установками и практиками, многократно дублированы в «нижнем мозге» с соответствующими модификациями и образуют друг с другом специфические, зачастую противоречивые симптомокомплексы.
Эти своеобразные «дубли» базовых биологических потребностей, которые по мере взросления ребёнка укореняются в подкорковых структурах («нижнем мозге», в «бессознательном»), можно назвать своеобразными «химерами» — порождением базовых потребностей и опытов, пережитых ребёнком в социально-культурной среде.
Так, например, потребность в безопасности, преобразованная идеей смерти и связанными с ней ритуалами, способом социального реагирования и т. д. и т. п., формирует у человека «симптомокомплекс», требующий от него веры в «загробную жизнь» («я не могу полностью исчезнуть», «что-то там должно быть») и «сверхъестественное» (эзотерика, астрология и др.).
Можно ли сказать, что человек испытывает потребность в загробной жизни? Это звучит несколько странно. Но то, что его «нижний» мозг может порождать такого рода «химеры», — это вполне логично и оправдано.
Социальный инстинкт, эволюционно побуждающий нас конкурировать друг с другом, преобразованный культурными обстоятельствами, превращает эту конкуренцию из физической (кто сильнее, тот и вожак, лидер) в символическую — кто победил в споре, чьё мнение признало большинство, кто оказался по итогу прав и т. д.
Соответственно, мы можем говорить о таких «химерах», как «символическая власть», «истина», «Бог», «коммунизм» и т. д., которые побуждают в человеке соответствующие чувства («торжества справедливости», «религиозного чувства» и т. д.) и потенцируют социальную активность, утверждающую эти «ценности».
Половая потребность, основанная на характере сексуального влечения — желании обладать, завладеть, желание принадлежать, ввериться, отдаться, — в рамках культуры обретает эстетическое измерение, которое зачастую входит в прямое противоречие с изначальным биологическим влечением.
Мужчина, переживший в детском или подростковом возрасте физическое насилие, сопряжённое с сексуальным возбуждением, может испытывать сексуальное удовольствие от боли и связанных с нею фетишей, что наглядно продемонстрировано в культовых произведениях маркиза де Сада и Захера-Мазоха.
Характерные запахи, оволосение, вид половых органов и т. д. и т. п. могут вызывать у человека, натренированного на определённых эстетических стандартах, буквально физиологическое отвращение. Это кажется абсурдным, но ничего удивительного в этом нет — перед нами эстетическая «химера».
В данном случае инстинкт самосохранения, а реакция отвращения находится именно в его поле влияния, вызывает реакции на признаки, которые биологически связаны с половым влечением, и расценивает их за счёт той самой эстетической «химеры» как угрожающие жизни.
Да, «всё смешалось в доме» нашего бессознательного. И чем больше таких бессознательных «химер», тем больше между ними напряжения и противоречий, тем большая в конечном счёте нагрузка ложится на наш «интерпретатор», отвечающий за согласование наших представлений о происходящем.
Никто ведь не отменял связи между «подкорковыми» и «корковыми образованиями», «нижним» и «верхним» мозгом. И если «нижний» мозг заселяется влечениями, модифицированными культурно-лингвистической матрицей, они также оказываются обеспечены «сверху» соответствующими дискурсивными образованиями.
Таким образом, мы получаем «ось желания», которая снизу образована нашими базовыми потребностями и «химерами», а сверху — объёмной, противоречивой структурой дискурсов.
Дискурсы — это, по сути, то, что мы говорим, а базовые потребности и «химеры» не имеют своего выражения, это просто то, что мы фактически хотим, желаем мы того или нет на сознательном уровне.
То, что мы говорим, мы говорим для того, чтобы реализовать соответствующие желания, однако общая противоречивость наших желаний и сопряжённых с ними дискурсов приводит к путанице, требующей реконструкции.
Ось времени: между будущим и подсознанием
У меня сегодня много дела:
Надо память до конца убить,
Надо, чтоб душа окаменела,
Надо снова научиться жить. Анна Ахматова
Настало время «переднего» и «заднего» мозга, то есть оси Y, или, как ещё её называют, оси ординат, которая, как мы помним, как раз связана в нашем мозге со временем (рис. 47).
Рис. 47. Схематичное изображение «переднего» и «заднего» зеркал.
Если коротко и предельно сухо резюмировать то, что мы узнали в ходе проведённого анализа об отличиях «переднего» зеркала от «заднего», то получается следующее:
в «заднем» мозге содержится информация о нашем прошлом, организованном как библиотека элементов (Awm-LECX)), из которых можно сформировать разные образы прошлого, отвечающие актуальной жизненной ситуации человека («ложные воспоминания»),
«передний» мозг решает множество задач управления — осуществляет подавление «эмоциональной» активности лимбической системы, отвечает за нашу, так скажем, рассудочную и целенаправленную деятельность, создаёт представления о людях, с которыми мы взаимодействуем (theory of mind), однако нас в большей степени интересует его способность создавать образы будущего, планы деятельности.
Конечно, мы так не думаем, поскольку это контринтуитивно, но наше «прошлое» является наделе таким же фантазмом, как и «будущее», о котором мы грезим. С той лишь разницей, что о прошлом мы говорим и думаем с куда большей уверенностью.
Мы уже упоминали вскользь исследования американского когнитивного психолога Элизабет Лофтус, которая стала известна на весь мир, показав в огромном множестве экспериментов, насколько ошибочными, ложными, фантасмагоричными могут быть наши воспоминания.
«ЛОЖНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ»
Каждого из вас можно убедить в том, что вы, будучи ребёнком, терялись в торговом центре (или просто на улице), хотя ничего такого не было, или оказались свидетелем демонической одержимости, или отравились варёными яйцами, или что на вас напала злая собака…
Так это было на самом деле или не так — неважно, вы можете это «вспомнить». Я не шучу, таковы результаты научных экспериментов, которые были поставлены Элизабет Лофтус.
А началось, если верить легенде, всё так… Семейное торжество — Элизабет исполнилось 44 года. Собралась вся семья, друзья и близкие — приятная атмосфера, непринуждённое общение.
И вдруг что-то дёрнуло дядю Элизабет вспомнить, как она маленькой девочкой обнаружила свою маму утонувшей в бассейне у их дома. Действительно, мать Элизабет трагически погибла.