То, о чём Лана не знала (СИ)

– Всё-таки, дорогая, мне кажется, сама Вселенная благоволит нашей с тобой работе. И я не про холодец, – добавила я, улыбнувшись.
Агата запястьем поправила выбившиеся волосы:
– Да? Почему?
– Окружающая обстановка всегда соответствует тому, что я собираюсь тебе рассказать.
Агата тихонько хмыкнула:
– Сейчас будет что-то кровожадное?
Я с грустью в глазах посмотрела на её руки.
– Не совсем. Скорее опустошённое, – Агата бросила на меня печальный взгляд, перестав крутить ручку. – Но хорошо, что мы сейчас чем-то заняты. Иначе бы я совершенно расклеилась.
***
Ноябрь 2010 года
Я вошла в аудиторию и, не рассматривая однокурсников, села на первый ряд. Зная, что Нины всё равно не будет (она не очень жаловала лекции, а утренние лекции так вообще считала девятым кругом ада по Данте), я предполагала, что буду старательно записывать материал. Но внезапно ко мне подбежала Нина с горящими и слегка безумными глазами.
– Пошли на последний ряд!
Я была в шоке и от нахождения на лекции Нины и от её состояния, поэтому, ничего не спрашивая, побежала за ней.
Подруга плюхнулась на скамейку, бросив сумку около себя.
– Лана, дело срочное, надо поговорить!
Я осторожно села около неё.
– Что-то случилось?
В этот момент преподаватель начал лекцию, и мы перешли на шёпот.
Подруга сосредоточенно посмотрела на меня.
– Помнишь, я рассказывала тебе, что Антон ждёт командировки за границу?
Я осторожно кивнула.
– Ну, дак он её дождался! – Нина хлопнула кулаком по парте. Несколько человек обернулись, но преподаватель ничего не услышал. – Его в Африку отправляют! На три года!
У меня во рту резко пересохло. Я почувствовала, как ноги становятся ватными, словно сделанными из свинца.
В Африку?
На три года?
Нина продолжила:
– Он рвёт и мечет. Вдобавок эта курица Ирма сказала, что, конечно, никуда с ним не поедет и, если он её любит, то останется. Короче, они разругались в пух и прах! Лана, – Нина крепко схватила меня за руку, – это твой шанс!
Я оторопело посмотрела на подругу.
– Какой шанс, Нин?
Нина с укором посмотрела на меня.
– Ой, ну ладно, Лан, я ведь тоже не слепая! Я с первого дня заметила, как ты на брата смотришь, – Нина похлопала меня по руке. – Сейчас самый подходящий момент. Ты должна ему признаться.
– Нин, да ты с ума сошла! – я вскрикнула довольно громко, за что получила порцию недовольных взглядов от однокурсников. Я тяжело дышала, боясь даже допустить мысль, что Антон узнает о моих чувствах. – Ты представляешь, что он обо мне подумает? А твои родители?
Неожиданно Нина обхватила моё лицо руками.
– Лана, три секунды послушай меня, – она, не отрываясь, смотрела в мои глаза. – Я не заставляю тебя признаваться ему в любви. Но ты можешь предложить ему хотя бы общение. Скажешь, что будешь его ждать. Как там говорили декабристы? “Такого шанса ещё сто лет не будет”. А у тебя, Лана, он, может быть, будет один раз в жизни, слышишь меня? Неужели так проще: жить, сомневаясь, и не давая себе права на счастье? Котик, давай хотя бы попробуем?
***
Декабрь 2043 года
– В моей голове словно щёлкнул выключатель. На какую-то долю секунды мне так захотелось, чтобы Нина оказалась права. Показалось, что счастье вот же оно, в двух шагах, только нужно руку протянуть!
Агата медленно опустилась на стул.
– Вы протянули руку? – шёпотом спросила девушка.
Я кивнула.
– Но проблема в том, моя дорогая Агата, что ещё никому не удавалось достать до горизонта.
***
Ноябрь 2010 года
Сбежав после перерыва с лекции, мы с Ниной рванули домой к Антону. Подруга сказала, что через неделю все соберутся на прощальный ужин, а пока брат, находясь в глубокой депрессии от предстоящей поездки, пытается отвлечь себя сбором чемоданов.
Когда мы оказались перед дверью, мне показалось, что это всё зря. Я зря пришла, зря тут стою, зря питаю ложные надежды. Но, не дав мыслям разогнаться в моей голове, Нина нажала на звонок.
Буквально через несколько секунд дверь распахнулась. Вспышка надежды в глазах Антона моментально погасла, едва он увидел на пороге нас.
 
Антон явно с нетерпением кого-то ждал.
И я даже знаю кого.
Нина бодро поздоровалась с братом:
– Привет! – она потрясла перед носом Антона тортом, который мы купили по дороге. – А мы вот решили тебе помочь вещи собрать.
Я тоже негромко поздоровалась:
– Привет, Антон.
Антон кинул на нас блеклый равнодушный взгляд.
– Привет, – и, развернувшись, прошёл вглубь квартиры.
Мы, переглянувшись, отправились за ним. Антон прошёл на кухню и, включив чайник, плюхнулся на стул. Он запрокинул голову назад, прислонившись к стене, и прикрыл глаза. Нина жестом показала мне сесть напротив него, а сама занялась разрезанием торта.
– Антош, ну чё ты киснешь? – Нина, как могла, пыталась подбодрить брата. – Ты же не на Северный полюс летишь. Там тоже люди живут. Я так думаю, всё-таки не в палатку тебя поселят. А на Ирму свою наплюй! Всё равно она никому не нравилась.
В этот момент Антон резко открыл глаза и посмотрел на Нину таким испепеляющим взглядом, что подруга испуганно поджала губы.
– Ладно, пойду руки помою, – выходя из кухни, Нина с небольшим нажимом надавила мне на плечо.
Оставшись вдвоём, я растерянно посмотрела на Антона. Он, не мигая, уставился в одну точку перед собой. И что мне ему сказать? “Как настроение?” “Может, чаю попьём?” “А давай вместо Ирмы теперь я буду?”
– Ты совсем ехать не хочешь, да? – я говорила так тихо, что, со стороны наверняка создавалось ощущение, что я разговариваю сама с собой.
Антон, не глядя в мою сторону, медленно поднялся и подошёл к окну.
– Совершенно! – он упёрся руками в подоконник, как будто пытаясь разглядеть что-то далеко-далеко.
Его красивая сильная спина была олицетворением защищённости. Как странно!.. Только сейчас, глядя на этого невероятного мужчину, я поняла, чего всегда была лишена – надёжности. За меня никто никогда не заступался, не прижимал в свои сильные объятия, не обещал решить все мои проблемы. А Антон даже внешне производил впечатление именно такого человека. Наверно, поэтому, я и сходила от него с ума.
– И ты не можешь отказаться? – я сделала судорожный вздох.
Антон, не поворачиваясь, помотал головой:
– Мне очень важна карьера, – он говорил медленно, вдумчиво, как бы обосновывая своё решение. – И ради неё я готов пожертвовать многим.
Мне вдруг до боли, до слёз захотелось его обнять, пожалеть, прижаться к его спине. И я подумала, что, если сейчас я не решусь на этот шаг, то не решусь, пожалуй, никогда! Быстрым шагом я пересекла кухню и, остановившись прямо позади Антона, произнесла:
– Антон, а можно… – я сглотнула. – Можно я буду писать тебе?
Я сама не могла поверить в то, что произнесла эти слова. Антон медленно повернул голову и впился в меня взглядом. Его глаза были яростные, безумные, сумасшедшие.
– Что?! Писать?! – Антон наклонился, и я почувствовала его горячее обжигающее дыхание на своём лице. Он смотрел на меня с таким негодованием, как будто мои слова – это последнее, что он хотел бы сейчас услышать. – Ты в своём уме, Лана? Ты что, в любовь решила поиграть? Ты вообще не понимаешь, что со мной происходит? – Антон говорил жёстко, отрывисто. – Меня отправляют к чёрту на кулички на три, “запрещено цензурой”, года, Ирма меня бросила, а ты предлагаешь мне переписываться? Ты нормальная?
Я стояла, словно ударенная молнией.
Это был конец.
Абсолютный и необратимый.
Это было в миллион раз хуже, чем унижение, полученное от Ирмы. Если раньше я могла жить с надеждой на воображаемое будущее, где Антон мог бы обратить на меня внимание, то сейчас я сама у себя отобрала эту надежду.
И в этот момент я поняла, что перестала ощущать волнение рядом с Антоном. Теперь я не боялась выглядеть нелепо, поскольку сама, только что, сровняла себя с землёй.