То, о чём Лана не знала (СИ)

И у меня сорвало крышу.
В один шаг оказавшись около Ланы, я, словно дикий зверь, зарыл её в свои объятия и впился в неё губами. Я целовал её неистово, страстно, будто мы не виделись целую вечность. Лана зарылась рукой в мои волосы и издала глухой стон. Эта пытка была уже сильнее моих возможностей! Не отрываясь от сладких губ Ланы, я подхватил её на руки и понёс в спальню. Бережно положив её на кровать, неимоверным усилием воли я всё-таки заставил себя оторваться от Ланы. Нависнув над ней, словно коршун над своей добычей, я, тяжело дыша, тихо произнёс:
– Ещё шаг – и я уже не смогу остановиться.
Лана, обняв меня за шею, мягко улыбнулась и прошептала:
– И не надо, Тош.
***
Январь 2044 года
Мы гуляли по залитому солнцем Королевскому ботаническому саду – одной из главных достопримечательностей Сиднея. Изысканные, удивительные, неповторимые цветы создавали ощущение рая на Земле. Это место словно бы никогда не было тронуто человеком. У каждого находящегося здесь туриста создавалось стойкое ощущение, что он здесь один и что он – на краю света.
Остановившись, Агата прикрыла глаза. Раскинув руки в стороны, девушка глубоко задышала. Я спросила:
– Агата, ты пытаешься словить дзен?
Улыбнувшись, девушка ответила, не открывая глаз:
– Каждый эпизод Вашей жизни я пытаюсь пропустить через себя, – она подняла руки высоко-высоко, а затем медленно их опустила. – Сейчас я хочу ощутить тот кусочек счастья, который Вы почувствовали в ту ночь, – Агата ещё раз глубоко вздохнула и, щурясь, приоткрыла один глаз. – И, кажется, мне это удаётся.
Я улыбнулась.
– В ту ночь я действительно была счастлива. А утром моё счастье достигло абсолютного пика.
  
Глава 13.
 
Декабрь 2013 года
Я проснулась, когда за окном было уже совсем светло. Стояла настоящая предновогодняя погода. Снежинки крупными хлопьями, не спеша, падали на землю, спускаясь по извилистой траектории. Невообразимо прекрасные с неповторимым узором они, казалось, были созданы каким-то волшебником и, благодаря его доброте, посланы на нашу грешную землю.
Левая рука Антона лежала у меня на животе, а правая – под головой. Я чувствовала его дыхание на своей шее – мерное, убаюкивающее. И вдруг в моей груди что-то сжалось в огромный, распирающий комок.
Я подумала: а вдруг Антон проснётся и… уйдёт.
Точнее, попросит уйти меня.
Или не сегодня. Через день, два, месяц или год – это может произойти в любой момент.
Я смогу с этим справиться?
Справлюсь ли я?
Осторожно убрав руку Антона, я встала и, завернувшись в его рубашку, прошла в гостиную. Огромные панорамные окна гостиной открывали фантастический вид на мой любимый город. На меня нахлынула такая невероятная тоска, сродни утопии, что я, прижавшись головой к стеклу, начала безудержно реветь.
– Лана?
Я обернулась. В гостиной стоял Антон. Из одежды на нём были лишь спортивные штаны. Его обнажённый прорисованный торс с точно очерченными мышцами вызывал во мне такое дикое, животное желание, что я не могла оторвать взгляд.
Боже, ну почему он так прекрасен?
Увидев моё красное, опухшее лицо, Антон подбежал ко мне. Одной рукой он взял мои ладони и поднёс к губам, а другую запустил в волосы.
– Лана, тебе плохо? Тебе больно? – он с такой тревогой смотрел на меня, что мне стало невероятно стыдно, что я напугала его.
– Нет, нет, Тош, нет! – я отчаянно затрясла головой. – Всё было волшебно… Просто я… Просто я очень боюсь, что ты уйдёшь. Может быть не сейчас, потом… Тебе надоест всё это, станет скучно или…
Антон прервал меня, прижавшись к моим губам. Он целовал меня неистово, страстно, будто пытаясь доказать, что этот поцелуй – это доказательство его любви. С трудом оторвавшись от меня, он прижался лбом ко мне, тяжело дыша. Затем подошёл к чемодану, который так и стоял у двери, и что-то достал. Подойдя ко мне, он, неотрывно глядя мне в глаза, медленно опустился на одно колено.
Что?
– Лана, – Антон говорил очень серьёзно, без тени улыбки на лице. – Я должен был это сделать давно, но проблема в том, что ты полюбила очень недалёкого мужчину. За три года, что я провёл вдали от тебя, я не переставал думать о тебе. Со мной никогда не было ничего подобного. И поэтому я не знал, что это такое. Но теперь знаю. Это любовь. Я люблю тебя, Лана.
 
Когда он это произнёс, я непроизвольно прикрыла рот рукой. Я так хотела услышать эти слова, но не ожидала, что они вызовут у меня такую сильную реакцию. Сердце стучало как сумасшедшее, а ладошки стали холодными и влажными.
Нет, я просто не могу в это поверить!
– Ты моя жизнь, мой свет, моё солнце, моя судьба, – голос Антона предательски дрогнул. Он открыл красную бархатную коробочку, лежащую в его руке. – Я прошу тебя стать моей женой.
Я неотрывно смотрела на маленькое колечко, которое переливалось на солнце. Дыхания стало не хватать, и я приоткрыла рот, чтобы недостаток кислорода не привёл к потере сознания.
– Лана?
Антон выжидательно смотрел на меня, и в его глазах мелькнула тревога. Я медленно опустилась на колени около него и взяла его за руку.
У меня была тайна.
И я не могла сказать “да”, не рассказав её.
***
Январь 2044 года
– Какая тайна, Лана?! Какая?! – Агата буквально закричала. Она вцепилась руками в мою ладонь так сильно, что костяшки её пальцев побелели.
Слёзы душили меня. Что-то тяжёлое, распирающее навалилось на мою грудь. Схватившись одной рукой за живот, а другой за лоб, я буквально выкрикнула эти слова:
– Какая же я была дура, моя девочка! Какая я была дура! – я глубоко задышала, пытаясь пересилить поток слёз, и закрыла рукой глаза. – Никогда не повторяй моих ошибок, Агата, слышишь меня? Не разрушай свою жизнь!
  
Глава 14.
 
Декабрь 2013 года
– Тоша, я должна кое-что тебе сказать.
Я перебирала ладонью его пальцы. Антон обхватил мою руку и с беспокойством посмотрел на меня. Я прикрыла глаза, выдохнула и резко выпалила:
– Тоша, я не хочу иметь детей!
Я распахнула глаза и посмотрела на него. Антон резко выдохнул, словно сбросил со своей груди очень тяжёлую ношу. Он хотел что-то сказать, но я дотронулась до его губ рукой.
– Тоша, выслушай меня, – я лихорадочно сглотнула. – Когда-то в моей жизни присутствовали родители. Но это было настолько давно, что теперь уже кажется неправдой. Тётя Надя была заботливым, чутким человеком, но мне всегда казалось, что она заботится обо мне, как бы выполняя какую-то особую миссию, возложенную на неё. Как будто на неё взвалили это бремя, а она не смогла отказаться. И мне кажется… – я запнулась и посмотрела ему прямо в глаза, – кажется, что я не смогу полюбить своего ребёнка. Не смогу полюбить его так, как нужно, понимаешь? Возможно через месяц, год или десять лет я проснусь с таким диким желанием родить, что все барьеры, построенные в моей голове, будут разрушены. Но, возможно, этого не случится никогда. Поэтому, Тош, если ты сейчас… передумаешь делать предложение – я пойму, – из моих глаз хлынули слёзы. – Единственное, что я могу тебе дать – свою вечную любовь.
Антон аккуратно, бережно вытер слёзы с моего лица и, пристально посмотрев мне в глаза, тихо сказал:
– Я уверен, что ты могла бы стать самой лучшей мамой на свете, Лана. И я очень бы хотел иметь дочку с волосами цвета Солнца, – он нежно улыбнулся и дотронулся костяшками пальцев до моего лица. – Но, если ты решишь, что материнство – это не твоё, я не буду тебя переубеждать. Я люблю тебя всю, полностью, вместе с твоими принципами и убеждениями, со страхами и переживаниями, – он вновь протянул ладонь с выставленной на ней коробочкой. – И я хочу, чтобы через пятьдесят лет ты смотрела на меня такими же глазами, как сейчас. Ты разделишь со мной этот путь?
После его слов я выдохнула так резко, словно сбросила со своих плеч тяжёлый груз.