Опция номер (СИ)

— В рейтинге самых опасных врачей его фамилии нет. — Фуута, скрестив ноги, лежит на полу перед огромной книгой. — Может, она не настоящая?
— Есть она там или нет, лучше не расслабляться.
— Тсуна, иллюзия могла работать раньше, ещё до битв с Шимон, — замечает Реборн. — Глупо оставлять её, если врач сам предложил проверить.
— Да, — Тсуна обхватывает руками колени, — но вдруг это и не была иллюзия? Что-то психотропное, как стряпня Бьянки? Отравили, надышался гадостью какой… — Зыркнув в сторону Такеши, он нерешительно замолкает.
Такеши не обижается. Подбадривающая улыбка становится шире.
— Или у братика такая реакция на наркоз. Людям часто что-то мерещится и странное снится.
Невольный нервный смешок шкрябает горло Такеши. Весь прыжок в будущее померещился. Дважды. Он бы предъявил им шрамы, оставленные Генкиши, но лечебное пламя солнца их выжгло, навсегда стерев отпечатки.
Что ещё может доказать реальность прыжка в будущее?
А если будущее было даже не этого мира, а другого?
Не считая Реборна, Хром единственная не поддаётся тревоге, и он невольно дышит её чуть сладковатым и терпким ароматом спелой черники и дикой смородины, прохладным сонным туманом над речкой. И ждёт, пока придёт Хаято.
Хаято, который перечислил каждый скрип костей под руками. Который жгутами перетягивал ему ноги. Который орал как ненормальный, и они даже подрались после того, как Такеши простил Каору. Хаято, который после прыжка в будущее позвонил отцу, а потом, ругаясь и сбиваясь, пересказывал короткий разговор — неловкий и странный, — а Такеши битый час убеждал, чтобы он решился позвонить отцу второй раз. Хаято боялся забыть будущее и на G-коде записывал фрагменты воспоминаний в дневник. Он ведь не мог исчезнуть. Ни Хаято, ни дневник.
Без Хаято любые догадки сейчас — лишь звуки. Такеши смотрит на часы. Сколько времени ему нужно, чтобы дойти до дома Тсуны?
— Что бы это ни было, вряд ли мы найдём следы спустя столько времени.
— Вот именно, это было давно. Тема травм или прыжков в будущее, конечно, не то, что станешь вспоминать без повода, когда всё хорошо. Но странно, что за два года мы ни разу не уткнулись в несостыковку. — Тсуна озадаченно чешет затылок. — Как так?
— Мы с Хаято вспоминали, — возражает Такеши. — И обсуждали это.
Реборн вздёргивает уголок губ:
— Всё друг с другом обсуждаете. Даже если бы Гокудера не умирал, его стоило перенести следом за тобой только из-за этого. — Шутку не оценили, и он продолжает под стать их мрачным лицам: — Не торопись, Ямамото. Может, воспоминания о разговоре с Гокудерой тоже ненастоящие.
Он не торопится. Мнёт мягкую ножку оставленной И-Пин куклы, которую не мешало бы постирать. Ламбо так и не приучился мыть руки сразу после еды и улицы, а И-Пин — отгонять его подальше от чужих вещей. Всё достанет. Везде влезет.
Маленький «Фонг» терпит. Так поступит и он. Сначала придёт Хаято, а там видно будет: голова не на месте у него или у друзей.
При любом раскладе будет «весело».
— Если ты хорошо себя чувствуешь, и в последние годы не мерещилось ничего необычного, то у нас нет причин даже разговаривать с ними, — осторожно толкает на попятную Тсуна. Им не обязательно раскапывать прошлое и лезть в логово к психам, которые того и ждут.
— У нас столько необычного было. Сверимся?
— Устроим вечер воспоминаний? — В глазах Тсуны теплеет, и губы робко расползаются в стороны. Только в складках вокруг рта угадывается, как он взволнован из-за того, что травма головы аукнулась спустя столько времени. А ведь уже решили, что дело прошлое, он полностью восстановился.
— Маман сделает фирменный какао, посмотрим фотографии, — с лёгкостью поддерживает Реборн, словно его подопечные каждый день теряют или генерирует новый дикий ворох воспоминаний. Как обклейка пластырями или бинтование конечностей — дело привычное.
— Ага, — выдавливает Такеши. — Ага, — повторяет он, не услышав себя с первого раза.
Хибари и Гокудера приходят через час, когда всех немного попускает: после выздоровления Ямамото отличий в их историях нет.
 
— Зачем ты к нему вообще пошёл? Без меня! — Хаято вцепляется в его плечи и одним своим воспалённым нервяком перебивает запах всех присутствующих. Перетягивает чужие треволнения на себя и поднимает концентрацию до опасной отметки.
Такеши смотрит на него — не пересекались каких-то два дня — и только сейчас, когда наконец-то видит Хаято, слышит, ощущает плечами, носом и чем-то ещё в солнечном сплетении, Такеши чувствует, насколько туго, оказывается, за это время в нём закрутились пружины тревоги. А как Хаято зашёл, так легче стало, словно жизненно важная деталь со щелчком встала на место, и остались лишь смутное напряжение и ожидание, как теперь дальше пойдёт: заработает чётко, предсказуемо, как раньше, или заскрипит, застопорится — что-то не так.
— С чего столько шума? — прилипает к подоконнику Кёя.
— Птичка на хвосте принесла, что наших Гокудеру, Ямамото и Хибари убили, а вы — самозванцы, — потягивает какао Реборн.
— Камикорос птичке? — У Кёи разговор короткий.
— Контрольный вопрос. Ты прыгал в будущее, чтобы сразиться с некими Блэк и Вайт Спелл?
— Да.
Тсуна дёргается, словно услышал выстрел из пушки. И Фуута смотрит на Кёю во все глаза.
— Тогда камикорос отменяется, — задумчиво тянет Реборн. — Гокудера?
— Что?
— А ты?
Хаято зайцем застывает перед фарами машины. Влево? Вправо? Какой ответ правильный? Пальцы, как клешни, намертво вцепляются в толстовку Такеши. Ни черта по телефону нормально не объяснили — он не готов к проверке на вшивость.
Такеши ведёт рукой по его каменной спине.
— Хаято, ты помнишь нашу базу в будущем? Библиотеку, где ты работал над системой C.A.I.?
Хаято переводит горячечный взгляд с аркобалено на Такеши.
— Наш бой с Гаммой? — мягко подталкивает Такеши. — Я это помню. Ты же был со мной?
Такеши не кажется тем, кто схватит за шкирку и потребует срочно вернуть «его» Хаято. И резкое, но однозначное «да» Хибари висит в воздухе вторым подтверждением словам Ямамото.
Хаято не отвечает сразу — не то чтобы он действительно мог пойти наперерез им двоим, — скорее сбивается от того, что они знают. Почему они знают.
— Тебя тоже Бьякуран переместил в этот мир? — бледнеет Хаято. — Зачем? Тебя-то зачем?
Тихо выдохнув, Такеши притягивает его ближе — это точно его Хаято.
— Хром, осмотри всех присутствующих в комнате. — Реборн прячет лицо в тени шляпы. — Чтобы уж наверняка откинуть теорию с действующими иллюзиями.
Стёкла медленно взлетают в воздух.
***
…Кёя зол. Хаято утверждал, что всю последнюю течку просидел на базе. Но Кёя бы ни за что не спутал и не позволил иллюзии или самозванцу остаться у себя дома.
— Почему ты так уверен? — спрашивает Кёя. — Сам говорил про провалы в памяти во время течек.
— Я соврал! Вдруг бы ты упомянул ещё что-то, чего я не помню. Или на случай, если скоро вернусь в свой мир, а другой я не будет помнить разговоров с тобой. Подстраховал его.
— В любом случае, — влазит Реборн, — рассказы Гокудеры и врача касательно перемещений не совпадают.
— Может, Гокудера-кун прав, а врач врёт? — Это не объясняет странности в воспоминаниях Ямамото и Хибари, но Гокудере Тсуна верит куда больше, чем одному из людей Бьякурана.
— Если следовать версии Гокудеры, то ещё понятно, почему задело Ямамото: он знал о суде, способе лечения и том, что долг должен быть оплачен. Если бы Гокудера отказался платить, это бы потребовали от него. — Реборн поворачивается к Такеши: — Я бы не удивился, если бы ты согласился и взял ответственность на себя, чтобы прикрыть Гокудеру. Но при чём тут Хибари?
 
— Я не знаю, — выдыхает Хаято, будто именно он потянул его за собой.
— Слушайте… Ламбо говорил, базука работает по-особенному. Человек из будущего — не обязательно из твоей собственной реальности, потому что её легко изменить каким-то поступком. А если тут так, но с прошлым, и хранители приносили кольца из разных миров? Вроде три прыжка из одного мира, два из второго и так далее? Тогда не удивительно, что вы прыгнули, а мы остались. И сражались вы заодно с другими нами…