Опция номер (СИ)

Ведомый любопытством, Хаято вбивает в поисковую строку браузера «Чиюки фигурное катание» и скроллит результаты: среди них в основном статьи из онлайн изданий и форумов, но есть ссылки на соцсети. Он жмёт ту, которая ведёт в Инстаграм.
«Team Japan» — читает он в описании. Маленькая голубая метка возле никнейма подтверждает подлинность аккаунта среди десятка фейковых страниц.
— Позитивный настрой, говоришь? — С последней загруженной фотографии улыбается темноволосая девушка в больничной сорочке и показывает палец вверх. — У вас и без чужой подзарядки этого добра с избытком.
— Лишним всё равно не будет, — замечает Такеши.
Хаято разворачивает фото на весь экран и теряет дар речи. Нельзя так упасть и как ни в чём не бывало писать: «Не волнуйтесь, немного отдыха — и всё будет хорошо. Меня обещали вернуть на каток уже через неделю». Бред же. Хаято прокручивает в голове её падение и тот инстинктивный ужас, который он на миг испытал. Это не было похоже на рядовую мелкую травму.
— По-моему, смахивает на самообман. И на явный обман фанатов.
— Не будь так категоричен, — говорит Такеши. — В хорошем настрое нет ничего предосудительного.
В Инстаграме нельзя поставить «нелайк», чтобы слегка пошатнуть атмосферу счастья и волну облегчения в комментариях. Вернуть хотя бы автора записи на грешную землю.
— В интернете кто-то не прав, да, Хаято? — Такеши улыбается, искоса глядя на него. Он не видит, что там Гокудера рассматривает, но ему хорошо знакомы эти упрямо поджатые губы. — Возвращайся ко мне, поделюсь не виртуальным настроением.
Такеши по-дружески хлопает его по спине, и, смущённый замечанием, Хаято поднимает голову от мобильного:
— Ладно, забей.
Смартфон отправляется в карман.
— У меня предложение. — Ямамото указывает пальцем на яркую стойку справа. — Давай возьмём по паре блинчиков?
— Крепов?
— Нет, тут вроде обычные, но выглядит соблазнительно.
Худенькая женщина в очках и белом фартуке опускает выпуклую поверхность сковородки в жидкое тесто и, быстро перевернув, ставит её на конвейер. Над кольцом из горящих синим пламенем конфорок плавно скользят пять сковородок, а в центре пышущего жаром круга — неподвижный островок с высоченной стопкой готовых золотистых блинов.
— Я угощаю. — Такеши с лёгкой завистью провожает взглядом довольного покупателя с несколькими конвертиками в руках.
Хаято вспоминает, как в прошлый раз сам платил за их дораяки и печенье, и кивает:
— Идёт.
— С чем ты будешь?
— Пусть… — Хаято рассматривает длинный список предлагаемых начинок и называет первый же вариант в меню: — Анко.
С карамелизированной фасолью вкусно.
— Давай возьмём по два каждому. Какой ещё?
А это уже сложнее. Одинаковые Хаято не хочет.
— Морковное пюре?
— Уверен? Ты прям совсем по овощам… Я так не могу.
— Просто с морковкой я ещё не пробовал. — Хаято с наслаждением вдыхает запах свежеиспечённых блинчиков и надеется, что ему понравится. Они, да и выпечка в целом, всё чаще ассоциируются с домом и мамой Десятого. Хорошие воспоминания постепенно стирают старые шрамы, оставленные кулинарными начинаниями Бьянки, и он позволяет себе расслабиться.
Такеши задерживает взгляд на его смягчившемся посветлевшем лице и тонких линиях красиво очерченных бровей. За возможность сделать приятно и вновь увидеть Хаято таким он был готов отдать намного больше, чем пару сотен йен.
— Тогда нам два с анко, один с морковью и один с жареными осьминожками, пожалуйста, — перечисляет Такеши.
За стойкой просят подождать две минуты, и они коротают время, рассматривая сквозь прозрачное стекло нехитрый алгоритм готовки. Так быстро и просто: женщина снимает сковороду, когда та проделывает полный круг. Переворачивает её выпуклой частью вниз и укладывает готовый блинчик на верх стопки предшественников. Протирает поверхность сковороды и снова обмакивает в жидкое тесто. Вращающийся раскалённый круг не замедляет движение.
— Круто, да? Ад в миниатюре. — Лоб Хаято почти впечатывается в стекло.
— Я голоден, поэтому для меня это скорее рай.
 
Такеши прикидывает, какие из кусочков теста могут стать их заказом. Четыре из пяти — прямо со сковородок или им завернут те, что в готовой стопке по центру? Он давит в себе желание облизнуться.
— Сегодня можно разгуляться и накупить, чего захочется. На выходных большая компания праздновала рождение ребёнка, и они оставили очень щедрые чаевые. — Такеши рад: ресторан отца всегда был достаточно популярным, но в последнее время дела идут особенно хорошо. — До неприличия. Я в жизни столько не получал за вечер.
— А ведь японцы те ещё скряги по сравнению с итальянским размахом торжеств. Что-что, а тут я могу гордиться традициями своего дома.
Как же, Такеши наслышан, но за скряг обидно: широкой души людей не так уж мало в Японии.
— Ну не знаю, я бы по такому поводу тоже не мелочился.
— Да я про других. Ты-то сам по себе слишком добр и щедр. — В устах Хаято даже комплимент звучит как упрёк, и Такеши мягко отвечает ему тем же.
— А ты просто так транжира. Без скидки на национальность.
Скулы Хаято алеют от возмущения.
— Молодые люди, ваш заказ готов.
Тёплые блинчики приятно греют руки сквозь картонные воронки, и Хаято с жадностью откусывает по очереди от каждого из них.
— У тебя же всё смешается, — в притворном ужасе округляет глаза Такеши. Насмешка над культурой питания.
— Не занудничай. Я ещё твоих осьминогов зажую, — угрожает Хаято тройным супер-миксом. Он прислушивается к ощущениям во рту — достаточно неплохо.
— Кстати, да, попробуй их, тут хорошая острая заправка. И густая — а я боялся, будет сильно течь.
Они идут дальше мимо разнообразных лавок и вывесок, сквозь шум голосов и множество будоражащих аппетит соблазнительных запахов.
Губы Хаято печёт, и на языке становится жгуче тепло, будто от кусочков красного перца, хотя он не стал воплощать свою угрозу в жизнь. Его блинчики всё те же — сладковатые, мягкие. Или это его воображение играет с ним, или повар не сменил перчатки, когда раскладывал их заказы по разным упаковкам. Хаято кусает свой свёрток снова, но нёбо больше не щекочет.
— Хорошо, что удалось подзаработать. Тебе ведь опять нужна новая одежда?
Такеши вздыхает:
— Да… Я даже не успеваю привыкать к старой.
Дело не только в том, что он вытягивается и тело активно меняется. Пусть и случаются безобидные вещи вроде обстрела едой от Ламбо, но в основном футболки нещадно летят на лоскуты от мечей и катан или совсем изнашиваются от ежедневных стирок: после каждой тренировки в додзё или на стадионе все вещи пропитаны потом. Пятна крови от свежих потревоженных ран также выводятся через раз.
— Можем пройтись по магазинам, — предлагает Хаято и врезается в его плечо, когда рядом пробегает зазевавшийся ребёнок. — Блин, куда он смотрит?
Он недовольно оглядывается, но Такеши опять приковывает его внимание к себе:
— Тебе не скучно будет?
— Скорее скучно будет тебе. Я сам на выходных выбросил несколько старых рубашек.
— Только сначала давай доедим, так нас никуда не пустят.
У Хаято расширяются глаза, когда видит, как Такеши одним движением засовывает в рот половину блина.
— Не спеши, дурак! Я не буду тебя откачивать, если ты подавишься.
Тот ничего не может ответить и лишь комкает в руке опустевшую картонку.
— Я отказываюсь повторять этот трюк, поэтому жди, пока нормально доем. — Хаято на всякий случай оглядывается в поисках автомата с водой, но на предложение запить Такеши отрицательно машет руками: «всё ок». — Как знаешь.
Улица с магазинами в пяти минутах ходьбы. За это время Хаято спокойно всасывает своё оранжевое веганское пюре и вытирается салфетками.
 
— Предлагаю идти по знакомым проверенным местам. — Такеши сдерживает смешок, глядя на некоторые достаточно нелепые витрины с перьями и мехами «для омег, которые хотят выделиться в толпе и раскрыть свою индивидуальность».