Принадлежащая (ЛП)

И теперь она действует мне на нервы.
Я чувствую запах ее страха по всему дому и скрытое течение чего-то еще.
Ее возбуждение было сильным, даже когда она пыталась пырнуть меня ножницами.
Она пахнет чертовски аппетитно, и мой член напрягается у меня в штанах, когда я сижу за своим столом.
Ее Течка становится проблемой, а подавляющие препараты могут циркулировать в ее крови так долго.
Мой внутренний Альфа просыпается, образы того, как она опускается на мой член, заполняют мой разум.
Черт бы ее побрал.
Я поправляю себя через штаны, отказываясь предаваться каким-либо фантазиям.
Она — средство для достижения цели. Символ власти.
Она не может быть никем большим.
Но каждый раз, когда она упоминает о том, что у нее есть пара, мне хочется залепить ей рот скотчем и беситься до тех пор, пока у меня не пойдет кровь из горла.
Мне было бы похуй меньше на то, у кого она должна быть.
Любого, кто попытается отобрать ее у меня, постигнет та же участь, что и Гарета.
* * *
Пришло время завершить то, что мы создавали в течение нескольких месяцев.
Конференция лидеров.
Лидеры-Спасители со всего мира соберутся в одном месте, чтобы обсудить планы на будущее. И из-за долгого путешествия и приверженности тому, что мы делаем, мы подарим каждому из них Омегу.
Миа должна была стать подарком.
Я держу ухо востро из-за нее, но она остается в своей комнате, скорее всего, спит от шока и выброса адреналина.
Я должен отпустить ее.
Я исследовал ее, пока она спала, — легкий доступ к правительственным архивам.
Тридцать звонков в ее дом за восемнадцать лет.
— Твою мать, — шиплю я, читая подробности каждого визита.
Тем не менее, социальные службы так и не забрали ее из дома.
Итак…
Даже если я ее отпущу, куда, черт возьми, она денется?
Вернется к своей матери?
Нет. Будет лучше, если я оставлю ее здесь.
Я оказываю ей услугу.
Она этого не осознает, и я сомневаюсь, что когда-нибудь осознает.
Все, что она знает, это то, что я злодей в ее истории.
ГЛАВА 10
МИА
Неделя. Неделя.
Он оставляет дверь в мою спальню незапертой, а также неограниченный доступ на кухню и в гостиную. Ножи, конечно, пропали.
На входной двери теперь есть замысловатый замок и клавиатура.
Я даже не пытаюсь разблокировать его. Я знаю, что это бессмысленно.
Он никогда не выходит из своей комнаты. Или, может быть, выходит посреди ночи, когда я сплю и борюсь с худшими судорогами в своей жизни.
Действие подавляющих средств почти полностью выветрилось, и его запах — настоящая пытка. Мое тело кричит о нем, внутри все сжимается при мысли о нем, но сердце говорит нет.
У меня есть пара, кто-то там ждет меня.
Но моя решимость быстро тает.
Не может быть, чтобы на него не повлияла наша близость, что смущает меня еще больше.
Почему я все еще здесь? Он не делает никаких попыток заговорить со мной, не говоря уже о том, чтобы находиться со мной в одной комнате. Я ем в своей спальне, а когда отваживаюсь зайти в гостиную, там пусто.
Больше всего сбивает с толку то, как много он мне предоставил.
В моем шкафу теперь есть роскошная одежда, наряды из шелка и кашемира, а также дизайнерская обувь в тон. В ванной полно туалетных принадлежностей и роскошных косметических средств, о которых я только слышала.
Только в моем гардеробе, должно быть, тысячи вещей.
В этом нет смысла.
Но когда я стою за мраморной кухонной стойкой, помешивая суп в кастрюле, которую нашла в буфете, меня внезапно поражает его запах.
Я оборачиваюсь, а он уже там.
За дни его отсутствия я забыла, насколько он красив. Одетый в черную рубашку на пуговицах и темные облегающие джинсы, у меня отвисает челюсть.
Он уложил волосы, которые слоями спадают с его лица без особых усилий.
Его ледяные глаза слишком долго задерживаются на моем лице, и я встречаюсь с ним взглядом, пока бульканье в кастрюле не возвращает меня к реальности.
 
Я могла бы потеряться в его глазах.
Остановись, Миа. Ты не можешь мыслить здраво.
— Мы выходим.
Я выключаю плиту и смотрю на жидкость в кастрюле. — Прости? — спрашиваю я.
— Я собираюсь в ночной клуб, и ты должна составить мне компанию. Оденься соответствующим образом.
Что?
— Ты что, серьезно? — Я поворачиваюсь к нему, нахмурив брови. — В ночной клуб?
Уголок его губ подергивается. — Вообще-то, одному из моих.
— Ты владелец ночного клуба? — В его словах нет смысла.
— Нескольких. Так что не устраивай сцен. Это было бы бессмысленно.
Я недоверчиво качаю головой. — Почему я здесь? — Шепчу я. — Какой в этом смысл? — Спрашиваю я.
Его рот сжимается в тонкую линию, а глаза темнеют. — Будь готова через час. — С этими словами он разворачивается и оставляет меня одну на кухне.
Я помешиваю суп, крепко сжимая ручку половника.
* * *
Я, конечно, никогда не была в ночном клубе.
Как я должна одеваться?
Я перебираю одежду в шкафу и останавливаюсь на простом черном платье без рукавов. Оно чуть выше колен, с небольшими вырезами по бокам талии.
Это не похоже ни на что, что я когда-либо носила, и оно плотно облегает мою фигуру.
Я определенно не хочу участвовать в этом.
Но я заставляю себя действовать, наряжаясь для своего похитителя.
Для Стефана.
Я наношу макияж консервативно, затемняя глаза черной подводкой и тушью. Я зачесываю волосы набок и завиваю их, делая все возможное, чтобы выглядеть презентабельно.
И хотя он говорит, что это его клуб, это не значит, что я не попытаюсь сбежать, если у меня будет шанс.
После подготовки и одевания я надеваю пару маленьких ботильонов и смотрю на себя в зеркало в ванной.
Если честно, я самая красивая, красивее, чем когда-либо была.
Мне все еще не нравится отражение, которое смотрит на меня в ответ.
У меня слишком темные глаза, слишком вьющиеся волосы и слишком маленькие губы.
Я хмурюсь и жду в гостиной, намеренно избегая угла, в котором он заставил меня встать на колени.
Когда он входит в гостиную, одетый в приталенный темно-серый пиджак поверх черной рубашки на пуговицах, я изо всех сил стараюсь не пялиться.
Боже, он выглядит идеально.
Его глаза расширяются, когда он видит меня, сидящую в кресле, а его аромат усиливается восхитительной ноткой.
Но он прочищает горло, и маска безразличия быстро снова появляется на его лице. — Сойдет, — беспечно говорит он.
Я усмехаюсь, но храню молчание.
Он проверяет свой телефон, затем указывает на входную дверь. — Машина ждет.
Я хмурюсь, когда он набирает код на замке, намеренно загораживая мне обзор.
Черт возьми.
— Ты не за рулем?
Он открывает дверь и смотрит на меня. — Нет, милая, — бормочет он. — У нас есть водитель.
Я вздрагиваю при слове «милая». Это не должно меня волновать, но когда он произносит это своим низким баритоном…
Он протягивает мне руку, и я беру ее, глупо позволяя ему отвести меня к черному внедорожнику. Он открывает мне дверь, и мне приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться над абсурдностью всего этого.
Он относился ко мне добрее, чем любой другой человекуъ в моей жизни, даже со своими нелепыми просьбами и правилами.
Что за гребаная шутка.
Я молчу во время поездки, наблюдая за проплывающим мимо пейзажем. Я замечаю указатели дорог и хайвеев, но не узнаю ни одного из них.
Но мне нужно что-нибудь, что отвлечет меня от Стефана и его запаха.
Моя внутренняя Омега кричит от желания, и мысль о том, чтобы броситься на него, более чем соблазнительна.