Порочная девочка майора (СИ)
По привычке бросаю ключи на тумбочку, но они с грохотом падают на пол.
— Тим? — тихий голосок Алисы раздается совсем рядом. Девочка моя приближается, сокращает между нами расстояние.
— Ты не спала, Лис? — голос моментально становится хриплым.
Алиска моя. Застенчивая. Скромная. Естественная такая. В моей рубашке с расстегнутыми до середины пуговицами, да так, что грудь едва ли не видна. Соблазнить решила? Только глаза ее зеленые блестят влагой. Грустные они.
— Нет. Ты же знаешь, я не могу без тебя уснуть, — совсем тихо, как всегда, произносит.
Приближаюсь вплотную. Обнимаю за талию, впечатываю в свою грудь. Тело моментально напрягается, меня бросает в жар от одного ее запаха. Прижимаю ее к себе как самое дорогое сокровище, поглаживаю спину. Осторожно так, словно пытаюсь уберечь от всего мира. Маленькая моя, бесценная.
— А почему настроения нет? — ловлю ее губы своими, оставляя легкий поцелуй лишь для того, чтобы почувствовать их вкус. Но разве можно остановить голодного мужчину, который сходит с ума от своей маленькой женщины? Нет, конечно. И я терзаю ее пухлые, розовые губы своими.
Схватив за ягодицы, приподнимаю. Она моментально обвивает ногами мою талию, обнимая за шею, отвечает с таким же напором на мои поцелуи. Будто это наша последняя встреча…
Крышу буквально сносит от одного ее прикосновения. Вся сдержанность летит к чертовой матери, остается лишь дикий голод и безумное желание взять ее прямо у двери.
— Всё хорошо, — шепчет, отрываясь от моих губ. — Хочу тебя. Хочу так, как любишь ты, Тимофей.
Вот же ж… Что с ней происходит? Она, постоянно прячущая взгляд, теперь говорит вот так вот?
— Поверь, тебе так не понравится, малыш, — опускаю ее на кровать, в спешке вытаскиваю подол рубашки из-под пояса и расстегиваю пуговицы.
Она не отводит от меня взгляда. Сглатывает, рассматривая мой обнаженный торс. Кусая нижнюю губу, поднимает на меня глаза и сама, точно так же как я, стягивает с себя рубашку и бросает прочь, открывая моему взору стройное тело. Маленькую сочную грудь с розовыми сосками, плоский живот. Черт! Даже белье не надела…
Сняв с себя брюки вместе с боксерами, нависаю над ней. Утыкаясь носом в шею, вдыхаю ее такой любимый, сладкий аромат. Провожу языком по лихорадочно бьющейся венке. Алиска вздрагивает. Обхватывая мою голову руками, притягивает к себе, целует, прижимаясь к моему телу плотнее.
— Тим… Я безумно хочу тебя. Только тебя…
Меня просто накрывает от ее слов. Словно обезумевший вгрызаюсь в ее рот жестким, глубоким поцелуем. Знаю, щетина царапает ее кожу, но она сама захотела «так, как люблю я».
— Лис… Что же ты со мной творишь, малыш?!..
Она снова обвивает мою талию ногами. Гладит лицо маленькими пальчиками, опускается ниже к шее.
Каждое ее прикосновение словно наркотик. Попробовал — значит, всё, затягивает. Не отпускает.
— Свожу с ума. Я сошла. Теперь твоя очередь, — кусает мою губу до крови, затем всасывает в рот, снося крышу окончательно.
— Ли-и-ис, — со стоном вхожу в нее. Мощная вспышка возбуждения ударяет в голову. Хочу унять эмоции, но хрен там. Пульс бешено бьет по вискам. Дыхание учащается. — Какая же ты тугая. Че-е-е-р-р-рт!
Алиса еще сильнее притягивает меня к себе, обвивает шею руками и сплетает их в замок. Смотрит прямо в глаза с чуть приоткрытым ртом. Губы слегка дрожат, а зрачки блестят.
— Лис? — останавливаюсь на секунду, на что девчонка глубоко вдыхает и выдыхает.
— Продолжай, пожалуйста… — шепчет, целуя в подбородок.
— Я подумал… Тебе не больно, Лис? Прости, я потерял контроль над собой.
— Нет, Тим… Всё отлично. Не останавливайся…
— Ты уверена? — голос хрипит, еле слышен.
— Да.
Схватив ее за волосы на затылке, тяну назад, открывая шею для поцелуя. Моя Лисичка стонет и с каждым толчком подается мне навстречу. Слегка прикусываю венку на изгибе шеи, где больше всего чувствительнее, на что малышка вскрикивает.
— Ти-и-им… Боже… Да-а-а… — рваный вздох слетает ее губ. Чувствую, как ее лоно сжимается вокруг моего члена. Она на грани. И я тоже.
Еще несколько толчков, и я с диким рыком кончаю в нее, при этом поедая ее рот до последнего момента. Сладкие губы. Они только мои…
Падаю рядом и укутываю нас одеялом. Некоторое время мы просто молчим. Алиска кладет голову на мое плечо и задумчиво смотрит в потолок.
— Лис…
— М-м-м… — поднимает на меня взгляд, и я тону в зелени ее глаз. — Я завтрак приготовила. Ты в душ беги, а я всё подготовлю. Покушаем, потом отдохнешь. Выспишься. Хорошо?
Я лишь киваю, улыбаясь. Заботливая. Моя маленькая женщина.
Приняв горячую ванну, натягиваю на себя домашние шорты и направляюсь на кухню. Пахнет ароматно. Вкусно.
— Сядь, — не поворачиваясь произносит, почувствовав мое присутствие. — Нам нужно поговорить.
— Конечно, — тяну на себя тарелку с едой. — Только сначала поем.
— Однозначно, — улыбаясь, присаживается рядом.
Молчит. Не говорит ни слова, пока я не опустошаю тарелку.
— Тим… Я… — аж съеживается на стуле.
— Минуточку. Телефон вибрирует. — Не медля ни секунды, отвечаю на звонок, замечая на экране номер подполковника.
— Майор Гордин?! — грубо произносит он, не давая шанса даже поздороваться. Что за неуважение? Что происходит? — Надеюсь, ты сейчас не занят с сестрой уголовника?
Говорит так громко, что я уверен — Алиса всё слышит. Ее глаза моментально увлажняются, и она закрывает рот рукой. Сжимаю ее кисть в знак поддержки, взглядом обещая: всё будет хорошо.
— Могу поинтересоваться, что происходит? — бросаю, дав понять, что этот разговор мне неприятен и ему не должно быть никакого дела, с кем я и чем занимаюсь. — К делу, пожалуйста.
— К делу, значит, — недовольно огрызается. — Тимофей… Больше пятнадцати лет ты честно служишь государству. Ни единого косяка. Ни единой ошибки. Но…
Он делает короткую паузу, явно испытывая мое терпение. Ждет от меня чего-то, но я молчу, прислушиваясь к каждому шороху, раздающемуся с той стороны трубки.
— Тебя отстранили от дела Воронова, — как гром гремит над головой. Алиса замирает, я бы сказал, даже не дышит. — Ты теперь главный подозреваемый. Ты знаешь, мы уже несколько месяцев готовились к важной операции. Их банда была у нас как на ладони! Но… Ты, идиот, всё испортил!
Сжимаю челюсти до боли в зубах. Какого хрена? Какого, сука, хрена? Он охренел? Сам слышит, что говорит?
— Поподробнее… — рычу в трубку, прикрывая на секунду глаза. — Что значит, отстранен? Что значит, главный подозреваемый?
— Вот так вот! — моментально отвечает, повышая тон. — В день операции с твоего телефона поступил звонок Воронову! Ты сообщил им об операции, и весь план провалился!
— Да вы сами слышите, какую чушь несете? — ору в трубку, всматриваясь в испуганные глаза Алисы.
— А ты у шлюшки своей спроси, Тимофей. Думаю… Она сама всё расскажет. И… Лучше пока ты в участке не появляйся. — Отключается, вгоняя меня в замешательство.
Встаю со стула, неверяще всматриваясь в зеленые глаза.
Нет, ну это нереально. Я помню вчерашний день. Нашу страстную ночь… Я не звонил…
Нет, это неправда. Это, сука, не может быть правдой! Но… Дрожащие губы и подбородок девчонки говорят иначе…
— Алис… — голос хрипит. Больно. Будто сердце из груди вместе с мясом вырвали и разорвали в клочья.
Она молчит. Она, сука, молчит! Так умоляюще смотрит мне в глаза… Будто не она предала меня. Будто не она подставила. Не она унизила и растоптала.
Ну, круто же ты лоханулся, Тимоха!
— Ты спала со мной, чтобы отвлечь, пока твой брат травил мальчишек той дрянью? Отвечай!
— Тим, пожалуйста, выслушай меня… — Алиса делает шаг ко мне.
— Стоять! — вскидываю руку вперед. — Не смей. Ко мне. Приближаться!
— Я ничего не знала, клянусь. Умоляю, дай мне шан…