Барин (СИ)
Мы неспешно ехали уже около двух часов, когда я увидел на обочине, недалеко от реки, невысокого мужичка, который старательно перевязывал тряпкой руку ревущему мальцу.
— Останови, Герасим! — приказал я.
Когда мы приблизились и бричка остановилась, я строго спросил:
— Что случилось?
Мужик слегка поклонился.
— Барин, сын сетку проверял у коряги, да сильно порезался об ракушки… все кровью забрызгал…
Малец хныкал, приобняв здоровой рукой отца. Совсем малой, лет шести. Штанишки в пятнах от крови.
— Да мы тут недалече, из Андреевки…– мужичок показал на домики под холмом.– Как доберемся — бабка ему руку зашьет…
— Садитесь в бричку! — приказал я.
— Барин,– пролепетал приказчик.– Доберутся они, тут две версты, не больше…
— Двигайся!
Я помог мальчонке и мужику сесть на бричку, ошарашенный Прохор прижался сбоку. Однако я уже не помещался.
Прохор хотел спрыгнуть, но я покачал головой и надел свой цилиндр на приказчика:
— Довезете их до Андреевки и вернетесь. Я здесь пока подожду. Полюбуюсь на местные пейзажи…
Как только бричка уехала, я спустился по откосу к реке. Берег песчаный. Спуск не слишком крутой, но и не пологий. Над рекой склонилась плакучая ива. Злополучная коряга чернела в семи шагах от берега, там же я заметил порванные сети. От воды тянулась полоска подсохшей крови, наверняка малец и вправду сильно порезался, хорошо отец оказался рядом.
Я присел на корточки перед водой. Эх, надо как-нибудь посидеть с удочкой на берегу. Наверняка рыбы в реке немерено, никто здесь еще не знает об электроудочках и прочих варварских способах ловли…
На противоположном берегу, из камыша, показалась длинная серая цапля, она вздрогнула, увидев меня, хлопнула большими крыльями и тут же устремилась в высь.
Рыба так и плескалась на речной глади. Посреди реки, почти на поверхности, проплыли две огромные белуги, показав широкие спины. Ну и звери здесь водятся! Однако где же Герасим с Прохором? До Андреевки и вправду не больше двух верст, прошло уже почти полчаса, давно уже должны вернуться.
По берегу брели два мужика. Они заметили меня и слегка прибавили шаг. Интересно, чьи это? Гаринские или генеральши Поповой? Мы уже верст тринадцать от поместья отмахали…
Мужики быстро подходили. Оба невысокие и какие-то грязноватые. Один безбородый и смуглый, я сразу назвал его Метис. Второй с жидкой бороденкой и кудрявый. Оба лет тридцати.
Метис улыбнулся:
— Митяй, жирная нам нынче птица попалась, ты как в воду смотрел!
Что-то здесь не так. Я неожиданно почувствовал острую угрозу, исходящую от путников… ага, привык что все кланяются и расслабился.
Когда они приблизились, кудрявый неожиданно гаркнул:
— Барин, камзол скидай, деньги и часы бросай на землю. И беги отсель подальше…
Он медленно достал большой нож из-за спины.
Я посмотрел на его невозмутимое лицо и жесткие носогубные складки. Мужик точно не шутил и нож у него внушительный: широкое длинное лезвие с острой заточкой.
Метис достал из кармана небольшой шипастый кистень и осклабился, показав желтые неровные зубы.
Я пробормотал:
— Мужики, давайте только без крови…
Расстегнул камзол, снял и осторожно положил на землю.
— Теперь деньги и часы!– прохрипел Метис.
И тут я понял, что у меня ни денег, ни часов. Я даже совсем не думал о деньгах, положившись на Прохора. Он вроде взял в город какую-то сумму.
— А нет ничего. Я же налегке прогуляться вышел…
Мужики переглянулись и тут я все понял. Если они действительно разбойники с большой дороги, им не резон оставлять меня в живых. Я видел их лица. А на лицах было все ясно написано. Мне приходилось встречать убийц на зоне и редко кто из них выглядит ангелочком без крылышек. За этими путниками наверняка не одна загубленная душа…
Кудрявый усмехнулся и сделал вид, что пытается спрятать нож за спину. Метис быстро огляделся: нет ли свидетелей, слегка размахивая кистенем. У меня оставалось секунды три-четыре, не больше. Я кинулся первым, когда кудрявый уже заносил нож для удара и вмазал в левый глаз костяшками кулака. Он заорал как павиан в джунглях, выронил нож и сразу присел. Если кто не знает — нужно вогнать костяшки прямо в глазное яблоко, внутренние нервы глаза напрямую соединяются с мозгом. От страшной боли человек иногда даже теряет сознание… Метис не успел развернуться, я сбил его с ног жесткой подсечкой, ударив по икроножной на излом. Когда он упал и тут же попытался встать, я вмазал боковым в челюсть, даже почувствовав легкий хруст. Кистень отбросил ногой. Кудрявый уже протер глаз, из которого сочилась красная густая сукровица и попытался дотянуться до ножа. Я навылет ударил его мыском ботинка по голове. Совершенно негуманно, зато эффективно. Кудрявый крякнул и сразу уткнулся лицом в грязь.
— Ба-рин!!! — с откоса бежали Герасим и Прохор. Однако помощи уже не требовалось.
До Тимофеево оставалось всего четыре версты. Прохор придумал привязать душегубов к бричке и вести на привязи. Когда разбойники пришли в себя, так и сделали. Герасим крепко связывал разбойников и все порывался приголубить каждого огромным кулаком, но я не разрешил. Ребятам сегодня и так крепко досталось.
Мы ехали на бричке медленно, чтобы душегубы успевали перебирать ногами. Они стойко переносили тяготы, которые сами заслужили, даже уныло молчали всю дорогу. На окраине города мы сдали преступников, ножи и кистень в полицейский участок. Два дюжих солдата тут же отвели их в холодный подвал. Но сразу нас не отпустили.
Меня пригласил в кабинет невысокий, гладко выбритый мужчина с седыми баками, в полувоенном френче:
— Капитан-исправник Михаил Семенович Нагайцев.
— Помещик Андрей Никитин из Новореченского.
— Где же вы поймали этих разбойников?
— На реке, в четырех верстах от Тимофеева.
Капитан показал на стул:
— Трубку курите, господин Никитин?
— Спасибо, бросил еще после армии.
— Так вы служили? — удивился капитан.– В каком полку?
И кто меня за язык тянул?
— В Драгунском…
Капитан уважительно посмотрел на меня и кивнул. Он достал из стола небольшую черную трубку.
— Позволите?
— Конечно курите, господин капитан…
Нагайцев подпалил трубку, затянулся и выпустил дым колечком.
— Это ваш здоровяк подпортил этих беглых крепостных?
— Так они беглые? Я думал просто разбойники.
— Мы еще будем проверять. Но похоже, это та самая парочка, что убили купца Лядова и снасильничали девку в Озерном… по всем приметам именно они… Сбежали из Никольского поместья неделю назад.
Капитан достал сероватый листок из ящика стола и обмакнул перо в чернильнице.
— Вы уж извините, господин Никитин. Мне нужно заполнить протокол для отчетности. Задержу вас не более десяти минут.
— Очень рад содействовать Российскому сыску…
Капитан удивленно посмотрел на меня и усмехнулся:
— Так где вы заметили беглых?
— По дороге мы встретили мальчика, который сильно порезался. Он был с отцом. Я посадил их на бричку и отправил в Андреевку, а сам остался у реки, где и повстречал беглых…
— Так это вы их приголубили…– рассмеялся капитан.– Сразу видно драгунца…
Он неожиданно подошел к двери и прислушался, приложив ухо к двери. Такого я еще не видел. Одно дело подслушивать кабинет, другое — что происходит в коридоре…
Капитан вернулся к столу, присел и снова выпустил дым колечком.
— В поместье и окрестностях ничего странного не замечали?
— Я недавно прибыл, еще даже не осмотрелся как следует…
— Откуда прибыли?
— Из Петербурга.
— В уезде еще одна разбойничья шайка орудует. В Киляково поместье ограбили и сожгли, стреляли в помещика Кирсанова. Он чудом выжил. Не слышали?
— Нет, еще не слышал.
— Квартальных и солдат два раза посылали, лес тщательно прочесывали. Так никого и не нашли…
— Спасибо за информацию.
— Ну а у вас мужики не лютуют?
— Нет, в нашем поместье все в порядке.