Металюция (СИ)
— Майор. — Либра говорит голосом Анджелы Бойл. — У нас чрезвычайная ситуация. И при этом — строго секретная. Если вы не хотите, чтобы ваши солдаты, и вы сами, навсегда попали в перечень лиц, связанных с государственной тайной, прошу вас освободить помещение.
— Основания?
На породистом лице майора не приходит в движение ни один мускул. Взгляд прямой, поза умеренно расслабленная.
— Ожидается прорыв. — продолжает Жанин, на этот раз голосом Вильсона. Мы это еще в лифте обсудили. Больше доверия, когда представители разных ведомств действуют согласованно. — Прорыв небывалой силы. Прямо здесь — кажется мы что-то разбудили на той стороне. У нас есть крохотный шанс остановить это. Но тут не должно остаться никого, кроме нас. И этих молодых людей.
Вильсон указывает рукой на нас. Только тогда офицер впервые переводит взгляд на сопровождающую випов группу суперов. Серо-голубые глаза проходятся по каждому из нас, не выражая и тени эмоции. После чего возвращаются на Вильсона.
— Протокол «Аид»? — уточняет он.
— Верно. — с некоторой заминкой отвечает директор ЦРУ. Видимо, Либра не сразу обнаруживает эту информацию. Или не уверена, что отвечает правильно.
— Хорошо. — кивает майор. Чуть повернул голову, чтобы видеть своих людей, и громко произносит. — Протокол «Аид».
Люди военные обожают секретность, протоколы и кодовые слова. Сама специфика любой армейской организации во много держится на этих трех китах. И поэтому, когда слова «протокол "Аид» звучат первый раз, я напрягаюсь. Еще не понимая, что именно мне не понравилось в этом обмене фразами, но испытывая неоформленное чувство тревоги.
Наверное, поэтому, когда майор обратился к своим людям, я, одновременно с ним кричу Брайну:
— Щит!
Телекинетик реагирует без задержки. Все-таки, в боевых условиях, он редкая умница — никаких вопросов и сомнений. Благодаря этому, когда все оружие находящихся в подземелье людей, направляется на нас, группу окружает плотный кокон силовых полей, пробить которые можно лишь специальным боеприпасом.
Который, надо полагать, имеется в каждом магазине каждой винтовки в этом помещении — все же, проход в другой мир ребята охраняют. Тот, в котором демоны живут. Разумно предположить подобное.
Но в итоге, мы оказываемся в патовой ситуации. Если солдаты откроют стрельбу, многие из нас погибнут. Высокопоставленные чиновники — гарантированно (а нам потом без них не выбраться). С другой стороны — всех и сразу они убить не смогут. А после первого залпа выжившие суперы устроят в подвале филиал ада на земле. Вот конкретно я, например, и устрою.
Это было понятно мне, майору, его бойцам. И Жанин, как бы не был занят ее разум, удерживая директора ЦРУ и главу администрации президента, тоже это понимала. И попыталась в последний раз надавить на вояк авторитетом высоких чинов.
— В чем дело, майор? — ледяным тоном бросает она голосом Вильсона. — Немедленно прекратите!
— Сдавайтесь. — холодно отвечает офицер. — Протокол «Аид» активирован. В настоящий момент все ваши приказы скомпрометированы. До прибытия специальной группы с паролями восстановления, весь гражданский контингент базы, как и посетители, невзирая на статус и допуск, помещаются в карантин.
С этого момента всем становится очевидно, что драться придется. И умирать тоже придется — много кому. Пожалуй, из всех здесь находящихся людей и сверхов, максимальные шансы выжить были лишь у меня. И еще у Брайна с Хопом. Сестренки-близняшки, Голубка и, конечно же, Либра, скорее всего будут убиты.
Потому, что невозможно вывести из строя сразу три нацеленных на нашу группу пулемета. Для этого нужно действовать согласованно, как единый организм. Чтобы каждый пошел к своей цели, не оглядываясь и не отвлекаясь на другие. Четко понимая, что их возьмут на себя сокомандники.
Но добиться подобного уровня синхронизации невероятно сложно даже для группы, которая работает вместе годами, не то что наша, с бору по сосенке, надерганная команда…
Стоп, а почему, собственно, нет?
Идея буквально ослепляет меня. За миг в голове проносятся все аргументы «за» и «против». Все лишнее, наносное, отшелушивается. И остается только простой, смертельно опасный, но единственный из всех возможных планов на спасение.
— Мы сдаемся! — кричу я, вридвигаясь к Жанин. — Мы тут вообще не причем! Нас сюда эти люди привели!
Как жаль, что среди нас нет ни одного телепата. Тогда бы я просто передал свои мысли, и все бы поняли, что нужно делать. А так приходится бросать многозначительные взгляды, призывая сокомандников сомкнуться вокруг нашего Кукловода.
Хорошо еще, что все и без того находятся рядом с девушкой.
— Руки поднять!
— Да-да! Конечно! Пожалуйста, не стреляйте!
И одними губами, чтобы услышать и понять могла только Либра.
— Отпускай их. Бери всех наших под контроль. И откройся.
Я понятия не имел, получится или нет. Способности Кукловода тестились в процессе, так что с равной степенью все могло закончится тотальным провалом или удачным спасением.
Секунду спустя тело перестает мне подчиняться. Умница Жанин не стала сомневаться или переспрашивать, а просто выполняет приказ. А затем я чувствую всех остальных ребят.
Гвен, наполненную мрачной решимостью. Сердцеедок, бурлящих от нездорового куража. Я ощущаю фатализм Брайна, страх Элтона и равнодушную усталость Жанин — девушка едва на ногах держалась.
Это не было похоже на чтение мыслей или эмоций. Просто на короткий миг мы стали единым целым. Одним существом в семи ипостасях. Каждый из которых «высказал» свою точку зрения. После чего она тоже стала одной. Без всяких споров и долгих обсуждение, наш чудной роевой разуму принял решение, на которое бы в других обстоятельствах ушли долгие минуты.
«Отпускай!» — произносит каждый из нас.
И в тот же миг мы свободны. Мы знаем, что нужно делать. Единение, превращавшее нас как бы в один разум, пропадает, но остается какая-то его тень. Она позволяет охватить разом всю картину, вычленив нужные детали.
Майор с двумя бойцами стоит прямо перед нами, метрах в трех. Он постарался расположиться так, чтобы не перекрывать направление стрельбы трем крупнокалиберным пулеметам, и у него почти получилось. Те, которые находились по бокам от пластины портала, нас доставали спокойно, а вот третья точка, установленная позади устройства, была им же заблокирована.
Примерно так же обстоят дела и с личным составом. Двое солдат стоят за нашими спинами, на выходе из пандуса. Другие двойки расставлены через каждые пять метров вдоль стен — итого десять. Двое с майором. И последний пост расположен у дальнего пулемета.
В итоге, без риска задеть своих, стрелять могут только два пулемета и одиннадцать (включая самого майора) бойцов. Много. Но меньше, чем могло быть.
Гвен начинает. Ее молния сносит левую единицу тяжелого вооружения — стрелка буквально изжарило и приварило к станку оружия. В тот же миг Хоп исчезает, появившись уже за спиной другого пулеметчика. Призрачные хлысты, полученные им от Гнезда, перерубили несчастному шею. Миг спустя после этого, он вновь исчезает, чтобы разобраться пехотой.
Сердцеедки взлетают. Нет, у них не открылись новые способности, просто Брайн поднимает их телекинезом и швыряет в дальний конец подвала, за пластину. Их задача — третье пулеметное гнездо и его охрана. Девочки справятся, и я туда больше не смотрю.
У меня своя задача — стоящие за спиной солдаты. К первому смещаюсь, почти скользя по полу, выставив вперед плечо, и на ходу наращивая на нем броню. Успеваю лишь на половину. Очередь пронзает плечо, но пули не уходят глубоко. Однако, жжет неимоверно! Чертов дивинит — рука сразу же обвисает, превращаясь в обычную человеческую конечность.
На этом успехи стрелка заканчиваются. Я хватаю его здоровой лапищей за голову, одним движением сворачивая шею, и бросая его, как снаряд, во второго солдата. Оба смятыми тряпичными куклами падают на пол, но второй все же успевает выстрелить.