Сень (СИ)

— И вы думаете, что это нам поможет? — раздался мужской голос из зала. — Тут же написана полная чушь, так к соревнованиям не готовятся!
— Это кто решил повозражать? А, Яков Григорьевич… я бы на вашем месте предпочла скромно промолчать. В вашем возрасте шансы получить хоть какую-то медаль и так крайне невелики, а я даю хоть небольшой, но все-таки шанс за медаль побороться.
— И как вы это себе представляете? Вы же по сути просто отменяете мне все тренировки!
— Так… ребята, — Таня повернулась к сидящим в зале ковровским любителям спорта, с интересом рассматривающих «элиту советского спорта», — тут товарищ штангист решил, что он самый умный… и самый сильный. Притащите-ка сюда штангу, посмотрим на такого сильного в деле.
— Ну, раз вы настаиваете…
Ковровская молодежь уже привыкла к некоторым «заскокам» Белоснежки и буквально через пять минут в зале появилась не только штанга, но и помост.
— Итак, нам свое умение продемонстрирует мировой рекордсмен в тяжелом весе Яков Григорьевич Куценко. Мальчики, поставьте на штангу сто семьдесят килограмм.
— Девушка, такой вес никто поднять не может, — с ехидной улыбкой прокомментировал Танино указание чемпион мира. — Вы, оказывается, даже не знаете, что мировой рекорд даже в толчке на пять килограммов меньше.
— Вот видите, вы заранее считаете, что не в состоянии взять рекордный вес. А ведь это так просто, нужно всего лишь правильно подготовиться и нужным образом настроиться…
— Нужно просто тренироваться!
— Да, с головой у товарища тоже неважно… смотрите: вот я иду на весы, и весы показывают… сколько?
— Шестьдесят два килограмма… с половиной, — бодро отрапортовал молодой парнишка, — но это с одеждой…
— И с часами, ты забыл добавить. Но не будем придираться к мелочам. И часы я на всякий случай сниму… а теперь следите за руками. Делаем раз… мировой рекорд в жиме, так? Делаем два… мировой рекорд в рывке, так получается, Яков Григорьевич? Делаем три — и мировой рекорд в толчке тоже все увидели. Ребятишки, сделайте двести килограммов… не будем выпендриваться… двести килограмм в толчке тоже уже пройденный этап. Причем, заметьте, я тяжелой атлетикой вообще не занималась, да и спорт не очень люблю… мне просто некогда его любить. И это — всего лишь результат правильного питания и верной мотивации. Ну что уставились?
— Это… как вы это сделали?
— В войну весила меньше сорока килограммов и работала санитаркой в госпитале. А раненые — он и за центнер попадались, причем их не в рывке поднимать нужно было, а аккуратно на руках пронести от вокзала до госпиталя. У нас в городе почти любая санитарка так же может. Я вам честно скажу: вы все для меня — просто тупое мясо, которое страна решила показать миру в нужном для страны свете. Все ваши достижения — умение себя красиво показать, а так называемые спортивные результаты — уровень, который легко превзойдет любой любитель спорта, который этого захочет и будет готов с полгода у меня подвергаться всяческим унижениям. Физическим унижениям: делать с виду бессмысленные упражнения, жрать всякое… невкусное месиво. Но у нас всего полтора месяца до Олимпиады, так что у вас появился последний шанс блеснуть на мировой спортивной арене. А так как вы действительно люди физически развитые, то в дальнейшем сможете и дальше блистать — но работать для этого придется уже по-настоящему. Так, отдельно обращаюсь к футболистам: в воскресенье, то есть послезавтра, состоится показательный матч между сборной Советского Союза и занявшей третье место в городском турнире командой профессионально-технических училищ. И если вы умудритесь им не проиграть, я очень удивлюсь…
Матч между сборной СССР и командой с громким названием «Фрезер» состоялся в полдень воскресенья. Кроме Андрианова посмотреть на футбол приехал и Лаврентий Павлович — сам большой любитель попинать мячик. А когда матч закончился, состоялось небольшое совещание, на котором три человека обсудили увиденный результат:
— Таня, я, откровенно говоря, даже представить не мог, какие в Коврове команды! — выразил свое восхищение игрой ПТУшников товарищ Берия. — А что касается нашей сборной… с ними можно что-то сделать?
 
— Можно их расстрелять, — хмыкнула Таня, — но делу это не поможет. Олимпиаду они проиграют с треском.
— А этих парней из ПТУ отправить?
— Вы смеетесь? Это же дети, по пятнадцать-шестнадцать лет! МОК на дерьмо изойдет, если мы их туда отправим.
— Но они же в городе третье место заняли…
— Второе — рабочие второго завода, а первое — врачи из моих госпиталей и горбольниц. Единственное, что я могу предложить — так это вратарем поставить Мишу Шувалова, он директор механического. В качестве вратаря он уступает разве что Байрамали Эльшановичу, но доктор точно не согласится, да и возраст у него, по нынешним временам…
— Ну… да. А этот Шувалов?
— Я его уговорю, постоит несколько раз в воротах. Заодно подарков привезет жене и детям… только вы уж не скупитесь на командировочные в финской валюте. То есть много не надо, но чтобы на простые подарки хватило. Сами понимаете, директор такого завода ни в чем особо-то не нуждается, но вот всякой экзотики поднабрать на радость семье…
— Хорошо, я этот вопрос возьму на контроль. Ты понял, Константин Александрович?
— Понял…
— А чтобы не слишком потратиться, всяких тренеров и спортивных врачей брать не будем. Врачей я своих пошлю, а тренерам там вообще делать нечего. Ну, кроме гимнастов.
— А с ними что?
— Понятия не имею. Физическую форму я им поставлю, а за остальное пусть у тренеров голова болит.
— Что по другим видам?
— За плаванье можно не беспокоиться: все медали не обещаю, но народ там на результат нацелен. В легкой атлетике… женщины, думаю, дадут буржуям про… покажут буржуям, где раки зимуют. Мужчины… я бы с удовольствием попинала тех, кто этих мужчин выбрал: они по конституции для рекордов не годятся.
— А при чем тут Конституция? — крайне удивился Лаврентий Павлович.
— Я имею в виду по телосложению. Нужны худые и длинноногие, с ростом под два метра — таких под рекорды и подготовить недолго. А эти… смотреть противно. Да, вернусь к футболу: я могу предложить двоих ребят с экскаваторного завода. Мячик они пинают с удовольствием, Мишу знают… чудес от них, конечно, ждать не стоит, но шанс хоть какую-то медальку получить возрастет.
— Вы так думаете? — грустно поинтересовался Андрианов.
— Ну, по крайней мере они единственные, кто смог забить голы Байрамали Эльшановичу в последнем городском чемпионате. Причем они это именно вдвоем проделывают, так что брать стоит или обоих, или вообще ни одного…
— Берите, — скомандовал Берия, — и будем надеяться, что они не посрамят…
— Моего высокого доверия, — рассмеялась Таня. — Но на этом с футболом закончим, и я удаляюсь.
— Куда? — глуповато спросил Константин Александрович.
— Готовить товарища Совушкину. У нее — особая программа…
— Ну да, конечно, я и забыл… с расстройства, — произнес Лаврентий Павлович. — А этих кто тренировать будет?
— Я уже им все расписала, им не тренироваться нужно, а нарабатывать мышечные рефлексы и силушку молодецкую, а за этим врачи из третьего госпиталя внимательно присмотрят. И да, я на соревнования не поеду, да и Совушкину… хотя знаете что? А давайте ее знаменосцем назначим на открытии Олимпиады? Есть у меня идея как еще до начала соревнований всех противников морально в дерьмо втоптать.
— Вот любишь ты, Татьяна Васильевна, всяких во всякое втаптывать… Константин Александрович, на открытии Олимпиады наше советское знамя понесет товарищ Совушкина.
— А кто это вообще? Я ее ведь даже не видел. Знаю, что продавщица откуда-то из Сибири…
— Увидишь, — ухмыльнулся Берия. — Тебе понравится…
Полковник Еремина сидела в кабине новенького самолета едва скрывая раздражение. К ней в Молотовск прилетел лично товарищ Голованов и буквально выдрал ее из законного (и вполне заслуженного) декретного отпуска: