Сень (СИ)

— А ты? Тебя-то куда распределили? Я вообще тебя в комиссии по распределению не видела, — поинтересовалась Марина, — хотя да, ты, как отличница, можешь сама выбирать. Что выбрала-то?
— Меня еще в прошлом году распределили, и желания моего не спрашивали. А сейчас я как раз в Иваньково еду, так что и вас подброшу: ну не пешком же вам туда идти.
— На чем едешь?
— Ну лечу, какая разница? Если на поезде ехать, то часа три добираться, или даже четыре, так что не спим, быстро собираемся…
— Да чего нам собирать-то? — неопределенно усмехнулась Тоня, — чемоданы уже уложены.
— Форму новую наденьте, ордена на нее перевесьте. На все вам час: рейс уже утвержден, опаздывать с вылетом не рекомендуется.
— А ты точно знаешь, что нам в Иваньково?
— Точно, точно. Там на четыреста пятьдесят восьмом заводе будут ракеты выпускать, вот вы системы управления ими программировать и будете. Да, кстати, я вам принесла каталог табуреточного комбината, вы посмотрите насчет мебели в ваши новенькие квартиры.
— А что, в этой деревне даже табуретку купить проблема? — сердито поинтересовалась Люба.
— Вот как были дуры, так дурами и остались. КТК выпускает любую мебель, вы просто посмотрите, что вам нужно будет.
— Видела я в магазине, — меланхолично заметила Тоня, — действительно, хорошую мебель в Коврове делают. Школьница, а… а зарплаты в институте какие, ты случайно не знаешь? А то мы губищи-то раскатаем на кровати со шкафами, а купить окажется не на что.
— Зарплаты… молодому специалисту положено тысяча семьсот — это с надбавкой за режим. За каждый орден еще сто рублей, за часы со сталинской подписью еще триста. Но губы можете раскатывать на цены вообще не глядя, мебелировка пойдет за счет заведения.
— Это что, всем молодым специалистам в институте…
— Нет. Это исключительно соседкам по комнате в общаге, за то, что меня пять лет терпели и даже ни разу не побили.
— Так давай сейчас побьем, а то тебе и вспомнить будет нечего, — рассмеялась Евдокия. — А с чего это твоим соседкам такие привилегии?
— Это не привилегии. Вам КТК мебель сделает бесплатно. Просто потому, что я эту артель и организовала, и всех ее работников вылечила. Не до конца еще, но все знают, что я их когда-нибудь, причем довольно скоро, вылечу. И мужики про вас знают, они сами предложили вас мебелью обеспечить… Кстати, по положению об институте с рождением каждого ребенка число комнат в квартире будет на одну увеличиваться, так что можете мебель и впрок запасти пока ее дают бесплатно.
— А на мужа отдельную комнату дадут? — поинтересовалась Люба.
— А зачем мужу отдельная комната? — удивилась Нина.
— А где вообще мужа взять? — не удержалась Марина. — В нашем выпуске парней меньше десятка, а все эти историки и философы…
— Там рядом институт физический, парней завались будет, еще и отбиваться придется.
— А откуда ты все это знаешь? — традиционно, с подозрением в голосе, поинтересовалась Люба.
— Знаю, мне по должности это знать положено. Потому что меня распределили на должность директора этого института… Ну что встали, рты раззявив? Пошли уже, самолет ждать не будет.
Состоявшаяся в конце сентября расширенная коллегия математического отделения Академии наук вызвала у академиков очень противоречивые чувства. Причем чувство печали породило выступление академика Берга, состоявшееся после того, как украинский академик Лебедев и академик СССР Брук сделали доклады по результатам разработок вычислительных машин. Сами доклады поначалу вызвали большой интерес и прилив энтузиазма, но сказанное Акселем Ивановичем все перевернуло с ног на голову:
— В очередной раз приходится констатировать, что академическая наука в известной части оторвана от нужд и чаяний народного хозяйства. А наука, извините за выражение, республиканская, вообще варится в собственном соку, не обращая внимания на происходящее в стране. И это вызвано главным образом тем, что эта наука не стремится к кооперации с военно-промышленным комплексом, а потому наши, и особенно республиканские, академики занимаются тем, что интересно им — но в силу этих причин ВПК не заинтересован в проведении совместных исследований и разработок, а собственные научные исследования членов академии часто лишь повторяют сугубо прикладные исследования военных специалистов, причем с огромным опозданием. Я уже не говорю о том, что на эти исследования были потрачены огромные средства: в конце концов деньги изыскать можно. Но вот напрасно растраченный научный потенциал компенсировать гораздо сложнее.
 
— Что вы имеете в виду под напрасно растраченным потенциалом? — возмутился Лебедев. — На Украине создана первая в Европе электронная счетная машина, и развитие этого направления имеет гигантский потенциал…
— Я внимательно следил за вашими работами, так же как и за работами, проводимыми под руководством Исаака Семеновича. И могу с уверенностью говорить, что определенные архитектурные решения, разработанные в этих двух проектах, представляют некоторый интерес. Более того, они могли бы стать серьезными достижениями, но… Я опять возвращаюсь к оторванности академической науки от промышленности, в первую очередь промышленности высокотехнологичной. У генерал-полковника Неделина в системах наведения ракет уже используются электронные вычислительные устройства, причем устройства, установленные непосредственно на боеголовки этих ракет. Вычислительные устройства, запитываемые от бортовой батареи ракеты. И выполняющие вычислительные операции в тысячи раз быстрее, чем в представленной вами машине. Вы проделали большую и в чем-то даже нужную работу, но проделали ее в отрыве от достижений нашей промышленности, а потому проделали ее зря.
— Как зря? — растерянно пробормотал Сергей Алексеевич.
— Я считаю, что создание республиканских академий привело к распылению средств и многократному дублированию работ в областях, имеющих стратегическое значение для Советского Союза. И считаю сложившееся состояние дел недопустимым. Тем более недопустимо по ненужным уже проектам производить хоть какие-либо дополнительные траты. Поэтому сейчас я предлагаю вам, Сергей Алексеевич, закончить работу в Киеве и переехать в Москву: в ЦНИИ радиотехники уже создано подразделение, работая в котором вы смогли бы принести стране существенную пользу. Точно так же я попрошу Исаака Семеновича передать такое же приглашение в институт и товарищу Рамееву. Но в любом случае я буду обязан поставить вопрос о дальнейшем существовании отделений республиканских академий в области точных наук. У меня на сегодня всё, вопросы будут?
Сидящий на заседании молча Келдыш лишь усмехнулся: Аксель Иванович в простой военно-морской форме изложил то же, что чувствовал и сам Мстислав Всеволодович. А что за этим последует… Иосиф Виссарионович очень высоко ценил контр-адмирала и прислушивался к его техническим советам внимательно…
 Глава 10 
Собственно, на размещении «математического» отделения ВНИПИ «Фармацевтика» в Иваньково настоял академик Аксель Иванович Берг. На тамошнем заводе было запланировано производство противокорабельных ракет морского базирования, а тут как раз кто-то (конкретно — кто-то из службы Митрофана Ивановича Неделина) предложил на такую ракету поставить систему самонаведения на базе небольшого «самолетного» радиолокатора, разработку которого Аксель Иванович и курировал. А контр-адмирал, внимательно изучив описание систему управления ракеты ТТР-1 и вдумчиво побеседовав с ее разработчиками, пришел к простому выводу: программистов такой системы лучше всего держать где-то поблизости. Причем близость эта должна быть, как он сам заявил со всей прямотой своей военно-морской души, практически интимной.
Ведь сама по себе система управления ракеты была довольно несложной, функционально несложной: маленький арифметико-логический блок исполнял программу, «прошитую» в тоже маленькой программируемой логической матрице, используя данные, поступающие с различных датчиков. Вот только эта матрица было строго «одноразовой», причем не в плане применения как элемента боеголовки, а в плане прошивки: готовый «кристалл», как называли ПЛМ разработчики, можно было прошить один-единственный раз. И если в прошивке — ну или в самой программе — встречалась ошибка, то очень недешевый «кристалл» приходилось просто выкидывать.