Наследник Бури (СИ)

Магистр поднялся, протягивая руку, и когда я уже собрался ответить на рукопожатие, в памяти всплыли слова Чтеца, его голосом звеневшие в моём подсознании. Машинально вообразив на черном фоне единственное слово «Вспомни», я вцепился в руку Грибоедова.
Холод ударил в основание позвоночника, заставив руку покрыться гусиной кожей. И я увидел.
Всего один кадр — сгорбленный, кашляющий Куропатов-старший, тыкающий пальцем в лист бумаги, лежащий на столе магистра.
  
Глава 12
 
— Фёдор?
Осознав, что до сих пор цепляюсь за его руку, я отступил, откашлявшись.
— Прошу прощения, задумался.
Холод ещё не отступил, гусиной кожей отзываясь на руках, и увиденный кадр тоже будто бы застыл перед мысленным взором. Я не знал точно, что это за документ, но само наличие Грибоедова в кабинете магистра… Мог ли старый ублюдок настоять на этой бумаге?
— Похоже, наша беседа выбила Вас из колеи, юноша, — усмехнулся магистр, выступая из-за стола. — Пойдёмте, я провожу к лифту.
Поправив полы "халата", магистр вальяжной походкой направился к двери. Нельзя… Я не могу делать выводы, основываясь на видениях, тем более столь краткосрочных. Нужно больше фактов, но всё-таки… Союз дворянства и Магистерия? Заговор, с целью прижать род Ароновых? Что Куропатов мог предложить фанатикам, чтобы те согласились на сотрудничество?
— Могу я задать вопрос, господин Грибоедов?
— Разумеется, юноша, — задержавшись у двери, он сложил руки за спиной, поворачиваясь ко мне.
— Почему Вы спустили на тормозах нападение Семёна Куропатова?
Магистр подобрался, внимательно на меня посмотрел.
— Разве это наш выбор? Александр Ефимович должен был донести, что мы всецело на вашей стороне.
— Но у вас была целая неделя, пока я был на реабилитации, — заметил я. — И ничего, даже банального дисциплинарного взыскания. Почему?
— Это сложная ситуация, преждевременные обвинения были бы…
— Почему?!
Гневно сморщив нос, магистр достал из кармана коробку с леденцами, но та была пуста. Раздражённо щёлкая крышкой, он медленно произнёс.
— Вы должны понимать, что поиск Мессии — крайне непростая задача. Мы действуем практически вслепую, прорабатываем сотни вариантов. Мы даже допускаем, что истинный Мессия не сможет без тренировок войти в центр Вихря. Представляете, какая неразбериха?
— И при чём здесь я?
— Этот инцидент… — убрав наконец коробочку, он подавил тень улыбки и гордо выпрямился. — Магистерий следует воле Фатума, юноша. Вам было предопределено подвергнуться нападению, и, как показывает практика, тяжёлая травма не помешала Вам вернуться в норму. Этот прецедент должен быть тщательно изучен.
— Значит вы ставите на мне эксперимент? — едко поинтересовался я.
— Вся деятельность академии — один большой эксперимент.
Ему понравился мой ответ, а вот мне его — не очень. Что, если нападение Семёна спровоцировано Магистерием? Дать мне по башке, вернуть в норму и поглядеть что будет. Видя моё замешательство, магистр решил успокоить меня, но лишь сильнее распалил пламя подозрений.
— Мы собираем анамнез с каждого одарённого, анализируем… Ваш отец, кстати, был превосходным кандидатом. Особенность вашего родового дара, способность поглощать эфирную энергию, казалась ключом, однако… Существенные ограничения вынудили нас отказаться от этой теории.
— И вы надеетесь, что я лучше отца?
— Мы не надеемся, мы исследуем. Также, как и с Вашим отцом, эксперименты могут показать отрицательный результат, и тогда для волнений не останется причины. Вы вернётесь в родовое имение и вскоре забудете наш разговор.
— Это было бы прекрасно.
Довольный беседой, магистр открыл дверь, пропуская меня. Мы вышли в атриум, и он заметил, что я с любопытством разглядываю ансамбль из пяти постаментов, один из которых пустовал.
— Культурное наследие нашей империи. Каждая статуя символизирует виток в развитии, — он поочерёдно указывал на скульптуры, — сражение с Вихрем, восстановление государства, освоение эфира, и основание Магистерия.
 
— Пустой постамент приготовлен для Мессии?
— Верно! Рад, что Вы поняли. Возможно, факультативные занятия по истории изменят Ваше мнение. Магистерий не враждебен аристократии, мы просто инструмент на службе империи.
Церемонно попрощавшись возле лифта, магистр пялился на нас с Лерой, пока лифтовые двери не скрыли его фигуру. Инструмент, говорит… Сдаётся мне, они скорее считают себя кузнецами, этот инструмент выковывающими.
— Как всё прошло?
— Могло быть и хуже… Я ещё не опаздываю на испытания?
— Времени с запасом. До павильона недалеко, пятнадцать минут.
Спустившись на первый этаж, мы вышли из главного корпуса, и щурясь от солнечного света, я оглядывал территорию. Сегодня на редкость тепло и солнечно, солнце приятно согревало кожу, я даже закатал рукава, следуя за Лерой.
Редкие прохожие были слишком заняты своими делами, чтобы обращать внимание на двух подростков. Местные и не очень, они варились в жизни Академии, обслуживали её, жили ею. И ведь это только часть владений Магистерия.
Так кто же был инициатором, магистр или Куропатов-старший? Сомневаюсь, что какому-то графу, даже такому влиятельному, удалось собрать достаточно денег для подкупа такой внушительной организации, но и подчинение целого рода — задачка не из лёгких. Дьявольщина, от этих бессмысленных теорий, у меня только голова разболелась.
— Почти пришли, — Лера указала на крытый павильон без окон, издалека напоминавший здоровенную шайбу. — Как думаешь, сколько процентов выжмешь?
— Не больше семидесяти, — твёрдо решил я, вспоминая слова Михайлова.
Я не боялся боли, которую причинит испытание, я всерьёз опасался того, на что способен мой организм. Не хочу давать им даже малейшей надежды, что я — Мессия. Мне совершенно не по душе роль жертвенного животного. Если бы только я чётко понимал, что нужно сделать…
Когда мы подходили к черным, непрозрачным дверям, из них вышел мужчина странной наружности. Одетый совершенно не по погоде, будто полярник: толстая куртка с множеством карманов, замотанный до носа шарф и маска, поднятая сейчас на лоб. Его глаза застыли в вечном прищуре, и сейчас эти глаза смотрели на меня.
Мужчина ускорил шаг и, когда мы поравнялись, вытянул руку в толстой перчатке, собираясь схватить меня, но Лера опередила его, сильным шлепком отбросив руку незнакомца.
— Держи дистанцию, бес!
Он непонимающе уставился на неё, снова повернулся ко мне, окинув взглядом.
— Меня гонит Великий Шквал, — беззлобно сообщил незнакомец. — Ветер знает тебя, молодой Аронов, но он не пробовал твоей плоти.
Чудная фраза отозвалась в воспоминаниях Фёдора. Подобные речи я слышал от гостя отца, но так и не понял значения. И всё же, незнакомец чего-то ждал. Валерия оставалась напряжена, как струна, она видит в нём угрозу. Ну а что вижу я? Я лишь чую сильный запах воска и вишни, будто он ароматические свечи по карманам рассовал. Вспоминай… Что там отец ему отвечал?
— Шквал в моем сердце не утихает. Пусть не уймётся и в твоём, — церемонно произнёс я, протягивая руку.
Раскрыв глаза в удивлении, незнакомец стянул перчатку, и стало ясно, откуда запах — это мазь, которой он жирно намазал обмороженную руку. Сдавив мою ладонь, незнакомец с жаром произнёс.
— Ты не брезгуешь печати Сеятеля! Об этом узнают, ветер разнесёт весть.
Оставив на моей ладони липкую жижу, он вернул перчатку на место и стремительно двинулся прочь.
— И что это было?
— Ты мне скажи, — повела плечиком Лера. — Отец обучал общаться с бесами?
— Я не об этом, — брезгливо вытирая ладонь о штаны, я указал на её руку. — Ты теперь мой телохранитель?
— А… Да я просто среагировала, думала он напасть хочет.
— С чего вдруг?
— Бесы ветра непредсказуемы, а ты мне ещё… — она осеклась, — ты слишком задумался, вот я и решила вступиться.
— Физкультуру ты явно не пропускаешь…