Путешествие будет опасным [Смерть гражданина. Устранители. Путешествие будет опасным]
Конечно, всегда есть пути для обхода такого странного законодательства. Но Техас?!
Городок оказался невелик, и все свои покупки я сделал в одной темной, пыльной лавке, носившей громкое название «Торговый пост». Только за виски мне пришлось сходить в маленькую аптеку за углом. На обратном пути я задержался на перекрестке, пропуская джип (одна из последних моделей с обеими ведущими осями), раскрашенный в бело-зеленые тона. Почему кому-то взбрело в голову одеть его в двухцветную пару, я объяснить не могу. Это чем-то напоминает попытку украсить розовым бантом хвост голодного шакала.
Впереди сидели двое. Один постарше и с усами — за рулем. Другой — молодой человек в большой шляпе с плоским верхом и широкими полями, лихо закрученными по бокам. Настоящий ковбой. Ботинок его я видеть не мог, но при такой шляпе каблуки уж точно были не меньше двух дюймов высотой. Черная кожаная куртка полностью завершала ансамбль.
Переждав, пока модный экипаж скроется за углом, я перешел улицу, сел в пикап и выехал из города в южном направлении. Время было уже около полудня, и никаких рекордов по проделанному за день пути нам сегодня побить не предстояло, так как мы потеряли почти все утро, если, конечно, вы согласны с тем, что мы его потеряли. С другой стороны, мы как будто никуда конкретно и не направлялись. По крайней мере, мне об этом еще не сообщили. А потому, не имея лучших предложений, я придерживался своего ранее намеченного маршрута вдоль реки Пекос.
День был ясный, небо чистое, в ландшафте преобладали желто-коричневые тона. Вдали виднелись фиолетовые горы — Сакраменто или Гваделупа, а шоссе уходило вдаль, ровное и пустынное, не то что в туристический сезон, когда на наших дорогах нет отбоя от наплыва техасцев и калифорнийцев. Первые ездят так, как будто им принадлежит вся страна и ее дороги. Вторые — словно хотят закончить здесь свои счеты с жизнью, прихватив с собой по возможности пару туземцев. Но до следующего года с ними было покончено, и я непринужденно катил со скоростью шестьдесят миль в час и только ухмыльнулся, увидев маленький английского происхождения автомобиль, на котором сзади помещался плакат с надписью: «Не сигналить. Я и так кручу педали, как могу».
Обогнав маленького жука, я прибавил газу еще миль на пять в час. Очень скоро я наткнулся на русло пересохшего ручья, вдоль которого бежала дорога (две кривых колеи), пересекая автостраду и направляясь вверх против течения. Я развернулся возле ограждения для перехода скота и проскакал несколько сот ярдов по кочкам и рытвинам до излучины ручья — так, чтобы между нами и автострадой оказалось несколько кустов, но только несколько. Исчезать из поля зрения с автострады я не намеревался. Вокруг не было ничего интересного, лишь небольшое стадо герфордских волов, которые никогда никого не беспокоят.
Выйдя из машины, я направился в кусты как по необходимости, так и для того, чтобы понаблюдать сквозь заросли за движением на шоссе. Маленький английский жучок прожужжал мимо, и очень скоро вслед за ним промчался бело-зеленый джип, внутри которого находился только усатый водитель. Проезжая мимо, он начал было крутить головой, но тут же опомнился, хотя я не сомневался, что он нас заметил. Как, впрочем, и было задумано: не следовало допускать, чтобы ему могло прийти в голову, будто мы от него прячемся.
Я вернулся к машине, достал пистолет Гереры из кармана джинсов и засунул его за спинку сиденья. Сначала я хотел купить патронов и к нему, чтобы пострелять и увидеть, на что он способен, но потом передумал и решил не афишировать факт моего обладания. Дополнительное оружие, спрятанное в подходящем месте, порой оказывается полезным.
Открыв заднюю дверцу, я увидел, что Тина свила себе гнездышко из сумок со снаряжением и спальных принадлежностей. Удобно устроившись, она лежала в моей старой армейской рубашке и черных трусиках, которые более или менее успешно перенесли нашу утреннюю бурю эмоций.
Увидев меня, Тина улыбнулась.
— Ох уж эта твоя страна, милый. То мерзнешь, то тут же поджариваешься на медленном огне. Ты принес мне какую-нибудь одежду?
Я бросил ей бумажный пакет. Глядя на нее, я почувствовал, как у меня перехватило горло, что имело, наверное, какое-то отношение к охватившему мою изменчивую душу нежному чувству.
— Хочу умыться и немного пострелять, — сказал я, — Просто чтобы набить руку. Присоединяйся ко мне, когда будешь готова, но не торопись. Все делай спокойно и непринужденно. Нас заметили, и теперь, очень вероятно, за нами наблюдают вон с того гребня.
Тина удивленно раскрыла глаза, посмотрела на дымящуюся сигарету и выбросила ее в открытую дверь.
— Ты уверен?
Отвернувшись, я растоптал каблуком окурок. Это становится привычкой, особенно в сезон засухи, даже если находишь в пустыне, где гореть совершенно нечему.
Я сказал:
— Последние пятьдесят миль какой-то перезрелый хулиган катил за нами на «плимуте» с плавниками, как у акулы. Черная шляпа и бакенбарды. Там, в городе, он продефилировал мимо в джипе с шофером. Сейчас он исчез, но джип и водитель у нас на хвосте. Думаю, что немного погодя джип отстанет, и какой-нибудь другой тип в другой машине, может быть даже для разнообразия в пикапе, займет его место. А еще позже, кто знает, мы можем снова встретиться с Черной Шляпой и «чудо-плимутом», — Я наклонился и поцеловал ее голую пятку, изящной формы и вполне заслуживающую такого внимания, — Держи себя непринужденно. Прежде чем присоединиться ко мне, причешись и накрась губы и проделай это в таком месте, где им будет нетрудно тебя заметить.
— Но, Эрик…
Я прервал ее:
— Одевайся, милочка. Поговорим позже. Если у них есть бинокль, то не стоит внушать им мысль, будто у нас с тобой военный совет. В том городке я чуть не уперся носом в их драндулет, и они теперь, возможно, размышляют, было ли это случайным совпадением или с их стороны допущена промашка.
Я хотел опустить дверцу, но Тина запротестовала:
— Хорошо, только оставь дверь открытой. Теперь, когда мы стоим на месте, внутри можно задохнуться.
Я пожал плечами и небрежной походкой направился к кабине, чтобы взять маленький 22-й. Отправляясь вверх по руслу ручья, я добрался до обрыва, достаточно крутого, чтобы исключить возможность рикошета, но и не настолько высокого, чтобы скрыть мои упражнения от заинтересованного наблюдателя, расположившегося в удобном месте где-нибудь поблизости.
Установив жестянку, я отошел ярдов на двадцать, поднял руку с «вудсменом» и разрядил магазин, попав семь раз из девяти. Десятая (или первая?) пуля в свое время досталась Барбаре Герере. Снова зарядив пистолет, я сделал еще одну попытку и на этот раз промахнулся только однажды. В тот момент, когда я перезаряжал оружие, подошла Тина, держа в руках какой-то узел. Я окинул ее взглядом. Она не принадлежала к тому типу девиц, которых в здешних краях любят изображать в голубых джинсах. Ни ее грудь, ни ягодицы не пытались порвать туго натянутую материю, и по нынешним школьным стандартам она, наверное, считалась бы костлявой. На мой взгляд, короткая стрижка и джинсы придавали ей мальчишеский вид.
— Все подошло? — спросил я.
— Рубашка несколько велика, — ответила она, — Что мне делать с этим? — Тина протянула мне узел, в который, видимо, были свернуты остатки ее вечернего одеяния.
— Брось в кусты, — Я ухмыльнулся. — Чтобы дать им материал для расследования.
Тина повиновалась, и я протянул ей пистолет.
— Вот. Стреляй не торопясь и не обращай на меня внимания.
Я присел на валун поблизости. Тина осмотрела пистолет, движением большого пальца сняла его с предохранителя и выстрелила.
— На два дюйма мимо, — сообщил я, — Не бери ниже, пистолет пристрелян точно по центру… Я понимаю, что тебе необходимо сообщить о сопровождающем нас эскорте, но час или два не составят разницы. Если бы мы бросились к телефону, едва успев купить тебе одежду, они бы поняли, что их раскололи. Думаю, будет лучше, если наш соглядатай решит, что мы просто развлекаемся, тогда они, может быть, не станут торопиться с тем, что задумали. И здесь, и в Санта-Фе.