Развод. Игра на выживание (СИ)

В целом своими успехами я довольна. Чего не скажешь об отце.
В первый раз увидев меня за рулём новенькой Тойоты, он жутко злится и пытается отобрать ключи. Потом предлагает нанять нам с детьми личного водителя на постоянку, «раз их отец не в состоянии». А когда я отказываюсь, просто машет рукой и кричит: - Делай что хочешь. Раз самая умная!
Соболев в отличие от папы нахваливает.
Иногда подсказывает, помогает. Несколько раз по вечерам напоминает быть осмотрительнее, но выставленная между нами ледяная стена так и остаётся на месте.
Ни на сантиметр не сдвигается!
С каждым днём мы с Даней становимся всё дальше. При этом наш развод, начавшийся с нелепой ссоры, всё ближе. Думаю, это вполне закономерно, но от этого не менее печально.
***
Мой первый рабочий день выпадает на третье октября.
Чудесное утро, если учесть, что на улице по-летнему тепло и сухо. Опавшие жёлтые листья лежат на земле ровным полотном и это до такой степени символизируют наступившую осень в моей жизни, что я немного грущу.
Сегодня день рождения Юлии Сергеевны, мамы Богдана.
Как правило, в этот день мы приезжали к Соболевым всей семьёй и несколько часов сидели за накрытым в духе советского времени столом. В программе непременно был алкоголь. Свекровь с подругой под конец тихонько пели и вспоминали истории из молодости.
Все десять лет я не очень уважала эти застолья. Честно признаться, относилась свысока.
Даже всячески старалась их избежать. Пару раз мы пропустили по уважительной причине, когда дети болели или муж был в командировке.
А сейчас?!
Ловлю себя на мысли, что с удовольствием бы, как раньше, перекусила салатами, щедро сдобренными майонезом, а позже прилегла на плечо к Богдану и послушала заунывные песни.
Было в этом что-то семейное. Тёплое.
Подъехав к кризисному центру, двухэтажному новому зданию на окраине города, принимаю решение не откладывать в долгий ящик звонок с поздравлением.
Немного нервничаю, потому что в последний раз общалась со свекровью в доме у родителей, когда она умоляющим голосом просила поговорить с отцом по поводу Ани.
– Доброе утро, – произношу сдавленно, когда женщина отвечает.
С силой сжимаю оплётку руля.
– Здравствуй, Яна.
– С днём рождения, Юлия Сергеевна. Пусть здоровье вас не подводит, мечты осуществляются и побольше вам позитивных эмоций, – выпаливаю будто бы заученным текстом.
– Спасибо, Яночка, – откликается, явно улыбаясь. – Рада, что ты помнишь ещё о нас.
Её голос, уставший и капельку заторможенный, в нём совсем нет издёвки или грубости, как я себе придумывала всё это время, поэтому продолжаю: – У вас всё хорошо?
– Да как сказать? – говорит она, тяжело вздыхая. – Живём пока. Сердце только болит.
– Может доктору показаться?
Юлия Сергеевна неловко смеётся.
– Всё нормально, Ян. Ты как, девочка?
На секунду умолкаю и с силой закусываю нижнюю губу. Свекровь интересуется так искренне, что я всячески стараюсь не разрыдаться и не жаловаться.
– У меня всё нормально. Сегодня вот… в общем, первый рабочий день, - ещё раз смотрю на разноцветное здание.
– Вот это новости. Наверное, так же как сестра в фирму отца пристроилась?
– Нет, – нервно смеюсь. – Я же там ничего не понимаю.
– Ну ты себя со счетов-то не списывай. Я всегда Богдану говорила, Яна у нас умная, как вообще тебя выбрала, простолюдина, не понимаю.
Качаю головой. Манера Юлии Сергеевны говорить о сыне всегда приводит в смятение. То чувство, когда говорит она, а стыдно мне.
– Не забывай про нас, стариков. Не чужие ведь. РазвОдитесь вот, не получилось, я уж в это вмешиваться не буду. Да и Богдан запретил. Мы люди простые, неровня твоим родителям, но к тебе всегда старались относиться по-человечески.
– Знаю… Юлия Сергеевна, – голос садится, и я хриплю от волнения. – Хочу попросить у вас прощения за всё. Если обидела вас, а я точно обижала, сама знаю. Простите, пожалуйста.
– Да брось. Мы чай тоже неидеальные с отцом. И язык как помело́ под этим делом, сама знаешь.
– Как там Анюта? Динка? – спрашиваю с облегчением.
 
– Дочь лечится. Бог даст, выкарабкается. Клиника славная. Москва ведь, столица. Динка, – чуть отдаляется. – Динка-засранка вон сидит, кашу точит с утра. Нормально всё. Сопли только замучали.
– Сопли? – кружу взглядом по лобовому стеклу. – Промывайте почаще, чтобы в кашель не ушли. И мне звоните, если что… вдруг помощь нужна, сами же сказали, не чужие.
– Ой, спасибо, Яночка. Пока всё хорошо, а там поживём - увидим.
– Ладно, тогда до свиданья? – робко спрашиваю.
– Пока, дочка, – отвечает свекровь тепло. – Да, кстати… Богдан вечером должен заехать, может, отпустишь Ванюшку с Машуткой к нам? Я соскучилась, да и Дине повеселее.
Первая реакция – отказать. Это что–то природное, материнское. К тому же, боюсь, что дети заразятся от племянницы.
– Конечно, без проблем, – отвечаю, погасив внутри эмоции. – Пусть Богдан заедет или отправит водителя, как обычно.
– Водителя, – ворчит Юлия Сергеевна недовольно. – Прям барин стал.
Горько усмехаюсь и отключаюсь.
Ещё минут десять сижу в машине, чтобы свыкнуться с новой реальностью.
Сложно поверить в то, что это действительно происходит со мной. Здесь и сейчас. Мой муж поедет к своей маме с нашими детьми.
А я останусь дома.
И так теперь будет всегда.
Глава 26. Яна.
Подъезжая к зданию суда, меня знатно потряхивает.
Прошедшие дни были наполнены заботами о детях и первыми рабочими днями.
Не скажу, что мне легко, но я достаточно быстро влилась в коллектив и пытаюсь вникать в жизнь нашего центра, чтобы понять, как всё устроено изнутри. Пока получается неплохо. По крайней мере, по словам Каролины и коллег. Их, кстати, немного. Два куратора Тома и Аурика, штатный семейный психолог Алексей Геннадьевич и приходящий юрист, с которым я пока не познакомилась.
Вре́менные обитательницы нашего центра… разные. В большинстве своём малоразговорчивые и печальные, чего не скажешь о детях, которые носятся с утра до вечера по коридорам. После этого шума, мои двое сорванцов, кажутся тихими и чересчур спокойными.
Дома я отдыхаю.
Дом – моя отдушина.
На парковке уже ожидают Долинский со своей неизменной помощницей. По тому, как мой адвокат снимает руку с её поясницы, понимаю, что их отношения вышли за рамки рабочих.
Интересненько. Хоть у кого-то всё хорошо.
– Добрый день, Яна, – говорит Арина, ослепительно улыбаясь. – Выглядите так, что я бы точно не стала с вами разводиться.
– Арина, – раздражённо закатывает глаза Долинский и кивает в сторону здания. – Яна, ты помнишь, о чём мы разговаривали по телефону?
– Конечно. Постараться быть хладнокровной и при судье не устраивать разборок.
– Да. Ты не изменила свою позицию?
– Нет, – уверенно отвечаю.
– То есть иски мы не забираем, но и не вносим никаких уточнений в пользу лишения твоего супруга родительских прав и раздела имущества?
– Всё верно.
Арсений удовлетворённо кивает и открывает дверь в здание, придерживая её, пока мы с Ариной заходим внутрь.
Сняв пальто, поправляю идеально отутюженную кремовую блузку и чёрную юбку с ровным рядом мелких пуговиц спереди. Проходя мимо зеркала, проверяю сдержанный макияж и отбрасываю волосы за плечи.
Дыхание ускоряется, когда, поднявшись на второй этаж, напарываюсь на изучающий взгляд Богдана. Он сидит в узком коридоре, перед кабинетом, в котором запланировано заседание. Рядом с мужем представительный мужчина лет пятидесяти.
– Добрый день, – здороваюсь со всеми и безразлично отворачиваюсь. По тому, как реагирует моё тело, могу с точностью сказать, какую именно его часть Соболев сейчас разглядывает.
– Виктор Андреевич Луневич, – представляется мужчина, но я оставляю его выпад без внимания.
– Присаживайся, Ян, – предлагает Богдан в своей ироничной манере, поднимаясь.
Озираюсь, соображая, что они на пару с адвокатом заняли единственные стулья.