Не покидай меня

А еще отец одержим идеей отправиться куда-нибудь путешествовать. На всякий случай я пока собираю проспекты туристических фирм. Ты не хотела бы составить нам компанию?
Тори от всей души рассмеялась. Оптимизм матери всегда поднимал ей настроение.
– Мама, – с нежностью в голосе сказала она, – мне сейчас не до путешествий, ты же понимаешь! Но идея великолепная, и вы обязаны ее осуществить. Отца надо хотя бы на время вырвать из этой проклятой Джорджии! И уговори его уйти в отставку!
– Думаю, это будет нетрудно: твой отец считает меня своим ангелом-хранителем, исполнителем любого желания и сладкоголосой сиреной, песнями которой он может упиваться бесконечно!
Тори снова рассмеялась – на этот раз так громко, что даже не услышала стук в дверь. Когда на пороге появился Рэнд, она вздрогнула от неожиданности и замолчала.
Рэнд только что принял душ и выглядел великолепно. Мокрые волосы были гладко зачесаны назад. Коротковатые джинсы оставляли открытыми загорелые щиколотки и ступни с сильными широкими пальцами. Из-под застегнутой наполовину рубашки выбивались курчавые золотистые завитки. Тори смутилась и отвела глаза в сторону.
– Держи меня в курсе ваших планов, мама, – сказала она в трубку. – И сообщи, если соберетесь куда-нибудь поехать. Как знать, может быть, я присоединюсь к вам. Поцелуй от меня отца и скажи, что я его очень люблю. Тебя, конечно, тоже!
– Тори, мы тоже любим тебя и очень скучаем. Поцелуй от нас Минди.
– Конечно! Всего хорошего.
– До свидания! Звони почаще!
– Обязательно! – Тори положила трубку и вопросительно посмотрела на Рэнда.
– Говорила с матерью? – спросил он.
– Да.
– Все в порядке?
– Вроде бы. Отец быстро поправляется. Они уже подумывают о том, чтобы поехать в какой-нибудь круиз.
– Насколько я замечаю, ты стала получать большое удовольствие от разговоров с матерью. Раньше такого не было.
Видя, что разговор принимает небезопасное направление, Тори постаралась ответить откровенно, но не затрагивая некоторых деталей:
– Я всегда недооценивала маму и только сейчас начинаю это понимать. Это внешне мягкая, податливая южанка в последнее время проявила себя с неожиданной стороны. А ее упрямство и стремление настоять на своем подчас забавляют меня и отвлекают от тоскливых мыслей….
Тори слишком поздно сообразила, что невольно призналась в своем плохом настроении. Рэнд внимательно посмотрел ей в глаза и присел на край кровати. Машинально натянув простыню на голые колени, Тори почувствовала, как у нее перехватило дыхание и затвердели соски под шелком ночной рубашки.
– Тори, – прошептал Рэнд, – не гони меня и расскажи все. Что тебя мучит? Я же вижу, что это так….
Его голос был ласковым и зовущим, а глаза выдавали нервное напряжение. Тори неудержимо влекло к нему, но она все еще пыталась сопротивляться.
– Ты специально отослал Минди, Дороти и Джералдайн?
– А разве тебе не хотелось бы побыть со мной вдвоем? Или ты не желаешь тратить на меня слишком много времени? Возможно, даже жалеешь, что мы вновь стали любовниками?
– Нет, я не жалею об этом и с удовольствием трачу на тебя время. Это ты оставил меня одну и всю ночь работал. Зачем же перекладывать с больной головы на здоровую?
– Ты ждала меня прошлой ночью?
– Я ждала хоть какого-нибудь подтверждения того, что небезразлична тебе. Мне нужен был не секс. Я надеялась зацепиться за какую-нибудь ниточку, чтобы по ней добраться до главного, выяснить, о чем ты думаешь.
– О чем я думаю?
– Да, именно!
– Что ж, изволь. Я думаю о том, что тебе необходимо некоторое время.
– Для чего?
– Чтобы решить, совершила ли ты ошибку, став моей любовницей.
– Именно для этого ты и отослал Минди? А если я не соглашусь быть твоей любовницей, ты и меня выдворишь отсюда? Может, ты отправил Минди потому, что не хочешь видеть, как она будет переживать мой отъезд?
От неожиданности Рэнд даже зубами скрипнул.
– Ты хочешь уехать?
Тори сжала ладонями виски.
– Черт побери, опять поспешные заключения. Ну кто тебе сказал, что я собираюсь уехать? Неужели все еще не понятно, что больше всего на свете я хочу остаться здесь и быть твоей любовницей! Сукин ты сын!
 
Несколько мгновение Рэнд сидел неподвижно. Потом схватил Тори за плечи и утопил ее голову в подушке. Но она сопротивлялась, поддразнивая его:
– Значит, ты хочешь, чтобы я уехала? Работа с файлами окончена, и мои услуги больше не требуются! Так?
– Нет! – воскликнул Рэнд и жадно приник к ее губам.
Тори нежно гладила его лицо, шею, волосы, а он шептал:
– Мне так не хватало тебя сегодня! Я просто не знал, куда деться, и был на грани помешательства!
Она обхватила ладонями его лицо и притянула к себе. Его руки судорожно стянули с нее ночную рубашку и крепко стиснули упругую грудь.
– Рэнд… – шептала Тори, с закрытыми глазами ища его губы.
Поцелуй был долгим, пьянящим.… Тори ощущала его твердые, мускулистые бедра, силу, с какой они прижимались к ней. Она также стремилась ему навстречу, со стоном изгибая тело. Сейчас это произойдет.… Наступит мгновение величайшего наслаждения, неповторимого счастья.…
Глаза Рэнда казались черными, бездонными. В них горело неукротимое желание… и сияла любовь.
– Я так и не спросил тебя, – шептали его губы, – можно ли мне остаться сегодня на ночь?
– Почему же только сегодня? – отвечали ее губы. – Почему не каждую ночь?..
Рэнд ушел от нее только под утро. И это повторялось снова и снова… В конце четвертой ночи, когда Тори, обессиленная и счастливая, заснула, ей приснился кошмарный сон: будто бы она проникла внутрь собственного тела и застыла в нем, беспомощная и недвижная, как муха в капле янтаря.… Она хотела пошевелить рукой, но не смогла. Попробовала глубоко вздохнуть, но грудь сдавила чудовищная тяжесть. Попыталась закричать, позвать кого-нибудь на помощь, но издала только слабый булькающий звук…. Тори осознавала, что это сон, понимала, что стоит проснуться – и кошмар тут же кончится. Но у нее не было сил поднять веки….
Невероятным усилием воли она все-таки заставила себя открыть глаза и повернула голову. Рядом мирно посапывал Рэнд. Боже, значит все хорошо! Это было лишь наваждение!
Тори обняла мужа и обвила ногами его бедра. Открыв глаза, Рэнд очумело посмотрел на нее и сразу же прижал ее к себе, почувствовав, что ее тело дрожит, а на лице выступили крупные капли холодного пота. Приподнявшись он испуганно спросил:
– Тебе плохо?
– Нет. Просто плохой сон, – прошептала в ответ Тори и крепче прижалась к нему. Так она чувствовала себя в безопасности.… Даже от новых кошмарных снов….
Тори проснулась, почувствовав, что Рэнд осторожно встает с кровати. В комнате и за окном было еще совсем темно.
– Рэнд?
Он наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Спи! Еще очень рано. Даже не светает.
– Куда ты?
– Мне надо распределить обязанности работникам.
– Это непременно надо делать так рано?
– Увы, совершенно необходимо. Весной на ранчо приходится вкалывать по восемнадцать часов в сутки. Иначе хозяйство захиреет.
– Я поставила будильник на восемь.
– Зачем? Спи сколько хочешь. Около девяти появится Бет и приготовит завтрак. Я подойду к этому времени. Отдыхай.
– Могу я чем-нибудь помочь тебе?
Рэнд долго смотрел на жену. Растрепанная и полусонная, она казалась ему еще более желанной. Впервые за всю их совместную жизнь она предложила помочь ему на ранчо. Конечно, помощь и впрямь не помешала бы, но Рэнд не видел, в чем она могла бы быть полезной, а потому шутливо сказал:
– Ты же не знаешь коровьего языка.
– Я способная, и при желании мигом его освою!
– Ничуть не сомневаюсь! Но лучше поговорим об этом позже.
В глубине души Рэнд был доволен. Тори несомненно искренне предлагала свою помощь. А если так, то у нее и впрямь может возникнуть желание освоить какое-нибудь фермерское ремесло. И тогда – как знать, не станет ли для них «коровий язык» своеобразным эсперанто, который поможет им лучше понимать друг друга?