Брак по-тиквийски 5. Жених для Веры (СИ)
— Не надо говорить со мной в таком тоне, Ильтен. Разве я уделяю вам мало внимания? Будьте довольны и не учите мужчину, что ему делать со своей бородой.
Вера примолкла. Вот это была вторая неприятность: в личной жизни учитель оставался столь же строг и требователен, как на работе, и не позволял подвергать сомнению свой авторитет. Справедливости ради, он оставался еще и столь же заботливым, и доброжелательным, и готовым помочь в затруднениях… но Вере казалось, что строгость можно было бы поумерить. Мама никогда бы не потерпела от папы безапелляционных указаний, а над предрассудком, что женщина не должна спорить с мужчиной, откровенно смеялась. Но Вере до мамы далеко. У мамы самой авторитет во всем городе и окрестностях, и даже столичные менты ее знают и кланяются, а Вера ничем подобным перед господином Арденом похвастать не может. Так что спорить не получается. Отколоть в отместку очередную хулиганскую выходку, чтобы у него прибавилось седых волос? Детство какое-то. Господин Арден признал ее взрослой, и стоит вести себя соответственно. Да и не хотелось ей добавлять ему седые волосы, на самом-то деле. Седой мужчина — совсем не ее мечта.
После краткого периода безумия Арден предложил оставить в школе лишь деловую часть свиданий, а культурную программу перенести к нему домой. Слишком уж большой риск засветиться, школьные кабинеты — не частная территория, в любой момент может зайти охранник, или уборщик, или, чего доброго, директор. Предлагал неуверенно: думал, что Вера эту идею не примет, станет ныть, что отец ей не разрешает ходить по чужим квартирам… Однако ей было, в общем, все равно. Только искрящих розеток она терпеть не могла, но этот недостаток сама же исправила.
Дома у Ардена Вере понравилось. Постель с разноцветными подушками гораздо удобнее, чем жесткий учительский стол, и обучение факультативной дисциплине «как доставить мужчине удовольствие, а заодно и себя не забыть» пошло гораздо веселее. Тут первоначальные неприятности окончательно перешли в приятности. И комфорт на порядок выше, чем в школе: рядом душ, на кухне чай… И никто посторонний за стеной не шастает, заставляя сердце замирать.
Кроме ирраса. В первый раз услышав шаги в коридоре, Вера чуть не описалась. Торопливые шаги приблизились, и в дверь заглянули огромные черные глаза на рыжей мордочке. Вера с облегчением рассмеялась, узнав ирраса — круглое пушистое существо на толстых лапках и с ушами-кисточками. До сих пор она видела ирраса лишь на картинках, еще в первом классе учитель показывал разных животных и рассказывал, где они живут и что едят. Веру животные не слишком интересовали, но иррас был удивительно мил, и она запомнила, что на Т5 такие зверушки, к сожалению, не водятся, ареал их распространения — Т2, та самая планета, где идет война с зохенами. Бедненькие иррасы, каково им там.
Ирраса звали Пуфик. Любопытный, дружелюбный, чистенький оранжевый комочек меха с глазками. Веру он покорил. Без колебаний пошел к ней на руки и мурлыкал, когда она его воодушевленно тискала. Воплощение теплоты и милоты. В принципе, Арден мог бы ничего для нее не делать, просто показать ей Пуфика — и она побежала бы к нему, даже если бы родители запрещали. Вера уволокла бы ирраса к себе, но Арден не соглашался расстаться с питомцем. Тогда она задумалась: а не выйти ли замуж за Ардена на радость папе? Если она будет жить с ним, то и Пуфик будет при ней. Однако здравый смысл победил: выйди она сейчас замуж, и школе можно сразу сказать «прощай». И потом, с бородой-то что делать?
Пуфика подарил юному Терао Ардену школьный друг на какое-то торжество. Его отец привез сыну зверька с Т2, а тот оказался самкой и разродился полудюжиной мелких пуфиков, так что у приятеля не было проблем с покупкой подарков для друзей. Живут иррасы долго в отсутствие естественных врагов, сказал отец приятеля, так что плакать по нему не придется. Еще и сыну своему по наследству передашь. И добавил: если судьба будет благосклонна. Обзавестись сыном дано, мягко говоря, не каждому.
Глядя с улыбкой на то, как Вера, отложив книжку по физике, возится с Пуфиком, Арден вдруг осознал, что у него появился шанс.
— Мам, а почему мы не заведем какую-нибудь зверушку? — пристала дочь к Терезе, помогая перепаивать видавший виды телевизор.
— Какую? — Тереза скептически подняла бровь, положив паяльник на подставку.
Не то чтобы на Т5 было мало животных. В сравнении с Т1 — вообще много. Из некоторых получалась вкусная еда, у других были неплохие шкуры. Но держать их в доме или хотя бы на даче Тереза категорически отказывалась. Я не фермер, а охотник, говорила она. А городские твари, клиенты помоек, и вовсе не вызывали ни малейшей симпатии, которая могла бы стать толчком к желанию их приручить. Кого тут заводить? И, самое главное, зачем?
— Какую-нибудь миленькую, — конкретизировала Вера. — Веселенькую и чистоплотную.
Тереза хмыкнула.
— У тебя есть милая и веселая сестра, пользуйся.
— Мам, ну это не то! Я хочу пушистого зверька.
— Вера, единственный пушистый зверек на этой планете, который был достоин моей еды и ласки — это покойный Пушок. Правда, не слишком веселенький: перед тем, как я его убила, он успел откусить у соседа ногу.
Вера охнула.
— Да и то он был не отсюда, а то ли с Жежелерии, то ли с Жележерии. Поверь мне, местная фауна годится в лучшем случае на мясо. Хотя драконы хороши… но их не поймаешь.
— А у господина Ардена есть иррас, — обиженно сообщила Вера. — Очень симпатичный и совсем ручной.
— На Т5 не водятся иррасы.
— А ему с Т2 привезли!
— Ни я, ни папа не поедем на Т2 добывать тебе питомца, — отрезала Тереза. — Может, еще зохена оттуда привезти? Чтобы уж совсем весело было. Особенно мне! Если я вдруг заскучаю или решу, что мне нечего делать, лучше нового ребенка заведу.
Последняя фраза вышла не слишком искренней. В этом краю перекошенной демографии из-за запрета контрацептивов от решения ничего, в общем-то, не зависит. Играет роль только генетическая совместимость. И с ней, похоже, не особо хорошо. Ильтен рассказывал, что диспетчеры анализируют генотип невест, стараются подбирать подходящих мужей, и то не всегда получается. А они с Ильтеном — случайная пара, не подобранная ни по одному критерию. Слава богу, Вера смогла родиться.
Дочка посопела. Не прокатило.
— Ма-ам!
— Вера, я ясно сказала: никаких животных в этом доме. Выходи замуж за зоолога и заводи с ним, кого хочешь.
— Да я же не про это! Учитель предлагает поехать в Таантех, там музей воздухоплавания. Можно?
— А, в музей-то… — Взор Терезы потеплел. — Можно, конечно. Заодно на шаре покатаетесь… Ну, если господин Арден разрешит. Тайком не вздумай!
Вера вздохнула. Ведь может и не разрешить! Вот мама всегда добивается от мужчин, чего хочет, а ей приходится слушаться Ардена. И да, тайком — не вариант. Это по-детски, а с детством она рассталась. До женской мудрости же, чтобы управлять мужчиной, не давая ему это заметить, пока не доросла. Прямо вилы!
О сохранении легенды Веры Арден заботился, как мог. Посоветовал надевать обувь на пару размеров больше, выбирать рубашки с высоким стоячим воротником, чтобы гладкая, без кадыка, нежная шейка не бросалась в глаза. Напихать ваты в штаны, как будто там что-то есть. А грудь, наоборот, перевязывать. Эти советы он давал с сожалением, в душе не одобряя сокрытие красоты, но лирику следует отбросить, когда главенствует необходимость.
Поездка в Таантех — город на плато близ долины Сарагет, довольно далеко от Ноккэма — обнадеживала перспективой. Там Веру никто не знает. И он спросил:
— Ильтен, вы вообще когда-нибудь носите платья?
— Ну… бывает, — осторожно ответила она. — На даче иногда. Или дома, если вокруг все свои.
— Я хочу, чтобы в Таантехе вы были в платье. И в туфельках, и во всяком таком. Зохен, я хочу наконец почувствовать, что рядом со мной девушка, а не какой-то смазливый мальчонка.