Брак по-тиквийски 5. Жених для Веры (СИ)

— Толлер, наденьте хотя бы белье, — холодно проговорил Арден. — Вы выглядите неприлично.
Мальчик, покраснев еще сильнее, натянул штаны и попытался застегнуть молнию непослушными пальцами.
— Что тут происходит?
— Ну, мы это… — пробурчал Фарн, глядя в пол. — Мерили, у кого пипка длиннее.
Увы, это неизбежный этап. Рано или поздно в компании мальчишек всегда начинается выяснение, у кого больше. На слова верят редко, чаще вытаскивают и сравнивают, порой измеряют инструментально. Во времена юного Ардена прилюдно не раздевались, фотографировали свой первичный признак на фоне линейки и показывали фото приятелям. Что создавало возможности для подтасовок: одноклассника Ардена в ту пору побили, когда выяснилось, что он выдал фото старшего брата за свое. Глупости, Ильтен даже не представляет, насколько он прав. Что проку в размерах, если рядом нет женщины, способной их оценить? Но говорить такое детям нельзя.
— Что ж, — промолвил он, — я без всяких измерений знаю, у кого здесь пипка, как вы выражаетесь, самая большая.
На Веру, стоящую в дверях, обратились вопросительные взгляды. Неужели?..
— У меня, — отрубил учитель. — Марш по своим комнатам, и спать до утра!
Ну и денек! Арден релаксировал в гостиничном баре. Откинулся на спинку стула у окна, за которым мелькали столичные огни, и зажег сигарету. По-хорошему, стоило бы поправить нервы рюмочкой-другой, но, когда у тебя на руках компания из девяти малолетних обалдуев, лучше быть трезвым, даже если они спят. Так что оставалось расслабляться с сигаретой. При детях он бы себе не позволил: если они когда-нибудь пристрастятся к пороку, то пусть не из-за его дурного примера. А пока их нет, можно.
Он затянулся и отпил кофе. На ночь глядя — не очень полезно, но его не покидало ощущение, что спать предстоит вполглаза. С Ильтена и Толлера станется снова куда-нибудь удрать, бегай потом за ними среди ночи. И, как назло, лучшие ученики. Придется простить их утром, ведь это ради них в первую очередь он договорился с политехническим музеем, чтобы для экскурсии включили действующие модели и интерактивные экспонаты. В конце концов, не за наркотиками они сорвались из театра. В военный музей их понесло, надо же. Впору еще и похвалить за тягу к просвещению, но этого он делать, конечно, не будет.
Сегодняшнее поведение Ильтена оставило у Ардена некоторое недоумение. Нет, не тем, что он еще с двумя сорванцами поставил на уши администрацию музея и службу охраны безопасности. Это неудивительно, у него же шило в попе. Арден никак не мог понять другое: почему паренек не захотел поучаствовать в измерении органов? Зная Ильтена, учитель ожидал бы, что он бурно поддержит инициативу, чьей бы она исходно ни была, и линейкой не ограничится, раздобудет штангенциркуль, потом убедит всех, что надо учесть и толщину, выведет нужные формулы или предложит физический способ измерения объема, типа вытеснения воды из размеченной вазы. А он почему-то устранился. Еще и глупостью назвал. Пацаны его возраста считают глупыми совсем иные вещи, а подобная ерунда как раз кажется им важной. Стесняется? На Ильтена непохоже. Может, у мальчика проблемы с развитием мочеполовой системы? На вид он здоровый и цветущий, но мало ли… Зохен, и не спросишь. И к отцу не обратишься: скажет, что это не его дело, и будет прав.
— Господин Арден. — Дежурный по этажу виновато постучал его по плечу. — Там дети в кладовке.
Зохен! Выхлебав чашку кофе в один присест, Арден помчался на свой этаж. Так и есть, деткам не спится. Ильтен, Толлер и Фарн умаялись и давят ушами подушки, а этим приключений не хватило. Жезхит, Вендек и Экели затеяли играть в прятки. Да чтоб я еще раз куда-то поехал с экскурсией, в сердцах подумал Арден, запихивая шалунов в кровати.
Впрочем, это он говорил себе каждый раз. А потом вновь собирал ораву школьников и куда-то их вез. Призвание — вещь такая, беспокойная, но затягивающая.
Утром учитель вызвал Веру и Толлера и сердито объявил, что они, конечно, бессовестные хулиганы, но польза от посещения политехнического музея кажется ему больше, чем от наказания, которое их вряд ли чему-то научит. А потому — ноги в руки и собирайтесь, пойдете вместе со всеми.
 
— Ура! — воскликнула Вера и побежала за курткой.
Ночью прошел дождь, но солнце уже активно высушивало лужи, и до музея добрались, не замочив ног. А дальше — удивительные экспонаты, действующие модели, которые можно было потрогать и включить… В общем, день начинался хорошо и обещал быть чудесным.
Всё испортила проклятая физиология. Вера знала, что это однажды должно произойти: мама объясняла. Говорила, что первые месячные — знак превращения в девушку, что это вовсе не страшно и вообще необходимо для нормального функционирования организма, так что надо этому событию радоваться. Но почему именно здесь, именно сейчас?
Вера закусила губу, чувствуя, как намокает тонкое белье. Экскурсовод, как назло, рассказывал о чем-то безумно интересном, включив макет нефтеперерабатывающего завода, вот только смысл слов ускользал, они влетали в одно ухо и вылетали в другое. Надо что-то делать! А что? В музее не продают прокладок. Вот бы знать, где их вообще продают! Мама всегда заказывала в интернете и ругалась, что в городе этот товар не найти: неходовой, мол.
Но если ничего не делать и стоять столбом, будет еще хуже. Брюки промокнут, и все увидят… Нет, только не это! Она тихонько сдвинулась за спины ребят, выскользнула в дверь и побежала со всех ног к туалету. Ну почему она на самом деле не мальчик? Скольких проблем бы не было!
Носовой платок, пачка салфеток… Вере казалось, что все мало. Трусы пришлось выбросить: не стирать же прямо здесь. А что потом? Салфетки быстро кончатся. И живот крутило немилосердно.
Арден машинально пересчитал детей и напрягся. Пересчитал еще раз — так и есть, одного не хватает. Кого? Ильтена! Он глазам своим не поверил. Мальчишка мог удрать откуда-нибудь, где ему неинтересно, но чтобы с такой занимательной экскурсии, о которой он мечтал и бурно радовался, когда ему разрешили ее посетить? Даже те, кто не увлекался техникой, глазели во все глаза и ловили каждое слово: экскурсовод был мастером своего дела. Арден и сам заслушался, хотя был здесь далеко не впервые. А вернувшись в реальный мир, обнаружил пропажу ребенка.
Арден поманил пальцем рыжего Фарна. Парень потеряет немного: музеи — не его. Зато он может быть в курсе, куда делся приятель.
— Где Ильтен? — прошептал Арден, сделав страшные глаза.
Фарн состроил честную физиономию:
— Не знаю, господин Арден. Только что тут был.
— Не морочьте мне голову, Фарн! И не выгораживайте своего дружка. Если через дюжину минут он не найдется, больше никуда не поедет!
— Господин Арден, я правда не знаю! — Фарн для убедительности замотал головой. — Он бы меня с собой позвал, если бы пошел за чем-то интересным.
И верно. Тогда что случилось? Ильтена похитили? Бред какой-то. Детей иногда крадут, но не таких больших, обычно младенцев или дошколят, не знающих, где они живут и не помнящих телефонного номера отца. Кому нужен агрессивный подросток, выучивший на уроках законы, а заодно, кроме папиного и маминого, телефон службы охраны безопасности? Тем более такой, как Ильтен, с шилом в известном месте и способностью довести до инфаркта за дюжину минут. Арден ощутил, что уже близок к пресловутому инфаркту. Силы небесные, пусть окажется, что пацана просто прихватил понос, ну пожалуйста!
Кстати, имеет смысл проверить уборные. Окрыленный этим озарением, Арден припустил к ним мелкой рысью, постаравшись не отвлекать учеников.
Ближайший туалет был закрыт, из-за двери доносились приглушенные всхлипы. У Ардена екнуло сердце. Он забарабанил по двери кулаком.
— Занято! — донеслось изнутри.
— Ильтен, это вы? — Он узнал голос. — Вы здесь? — Вот зохен, конечно, здесь. Совсем голову потерял от нервов. — Что с вами? Откройте!