Война (СИ)

Животными инстинктами Глеб понимал, времени у него все меньше и нужно готовиться к побегу. Но как же не хотелось уходить, не добравшись до Семена. Он из нелюбимого брата давно превратился в маниакальную идею. Глеб и сам не понимал, почему так сильно хочет причинить ему вред. Только ли из-за матери?
— Ну как тут у тебя, Глеб? Воняет, как и раньше?
Пришлось отвлечься от своих мыслей и снова играть роль хорошего солдата. Он беззаботно ответил.
— Еще хуже, парни. Словно здесь забили свинью и оставили ее подыхать на солнце.
— Ха-ха-ха-ха.
Глеб уже ушел, а солдаты продолжали обсуждать злой рок, что навис над их взводом. Везде где бы они ни несли службу, начинает нестерпимо вонять.
* * *
— Старшина!
Ко мне подбежал запыхавшийся от бега рядовой нашей роты. Он затараторил.
— Там какой-то майор распекает наше отделение и грозится сослать всех в штрафной батальон. Под трибунал.
— Где они?
— Северный окоп. Рядом с колодцем.
— Свободен.
Рядовой отдал мне честь и убежал, а я поспешил спасать своих солдат, гадая, что они натворили. Подоспел я вовремя, он уже пытался запихнуть солдат в кузов КрАЗа и помогали ему в этом деле отделение солдат с красными повязками на плече. Военный патруль. Здорово.
— Товарищ, майор.
Я подошел к нему и отдал честь, представившись.
— Старшина Смирнов, заместитель командира пятой роты. Это наши солдаты. Можно узнать куда их и за что?
— Смирнов? — Майор лениво отдал мне честь. Потом посмотрел на мои погоны, нашивки на рукаве и только тогда ответил. — Пьяные ваши солдаты, старшина.
— ЧТО?
Я удивился. Где бы они взяли алкоголь? В армии с этим строго. И командир Налбат особо рьяно за этим следит, так что обыски проходят постоянно.
— Позволите?
Майор вальяжно махнул рукой, и солдаты патруля отпустили моих людей. Те и, правда, еле стояли на ногах. Я подошел ближе и стал их обнюхивать. В чем дело сообразил сразу.
— К винограднику бегали, собаки?
Взяв одного из солдат за грудки, я его встряхнул.
— Ну?
— Да, — ответил тот заплетающимся языком.
— Виноградник? — Спросил меня майор, что наблюдал за мной.
— Брошенный. Эти дурни, похоже, наелись забродивших ягод, вот их и повело с голоду. Нам горячую еду уже второй день не подвозят. Питаемся водой и черствым хлебом. Там какая-то диверсия на железной дороге, обещали накормить только вечером.
Майор понял, куда я клоню. Обдумав всё, он отпустил парней.
— До первого залета, старшина. Под твою ответственность.
Я кивнул. Спас дубов от штрафбата. А майор молодец. Не стал ссориться из-за такой мелочи с кудесником. Теперь я его должник.
— Ну чего смотрите? — Крикнул я нескольким солдатам из взвода этих залетчиков, что наблюдали за происходящим со стороны. — Идите сюда и помогите дотащить этих дармоедов до блиндажа. Пусть отсыпаются. Завтра с ними поговорю.
Раздраженный, я вернулся к нашему складу и продолжил проводить инвентаризацию, от которой меня оторвали. Вот и надо было им попасться военному патрулю? Теперь этот майор не отвяжется. Точно потребует отдать должок.
Выбросив проблемы из головы, я продолжил работу. Так. Автоматы АК-12, семьдесят три штуки. Есть. Гранаты Ф-1. Двадцать ящиков. Есть. Я ходил по нашему складу с боеприпасами и проверял все по списку. Когда к нам подвезут новых солдат, нужно будет их вооружить. Это вначале все приезжали на фронт в форме с иголочки и со своим автоматом и бронежилетом. Сейчас склады стоят пустые. Заводы на Урале работают сутками, в три смены, но не успевают производить необходимое нам количество оружия, патронов и обмундирования. Приходится выдавать новеньким вещи снятые с погибших. После стирки, но с дырками от пуль кое-где. Надеюсь ситуация в скором времени изменится.
Каски. Так... Касок нет. Непорядок. Я проверил. Никто их не украл. Все кончились. Как нет и бронежилетов. Запасного пулемета тоже нет. Снайперских винтовок на всю роту три штуки. Сухой паек — отсутствует. Живот заурчал. Когда там уже подвезут жрать? Блин. Допустили диверсантов до железных путей. Как итог, поезд с провизией под откос.
 
Я так ушел в свои мысли, что не заметил, как мое одиночество прервали.
— Старшина? — Я промолчал, продолжая думать о своем. — СМИРНОВ!
Я вздрогнул и обернулся. Позади меня стоял командир Налбат и церковник.
Как бы недалек я был от монашества и Церкви в том смысле, что молился я, только когда мне было плохо на душе, а в остальное время я о боге и не вспоминал, я знал, что каждой степени монашества соответствует свое одеяние. Чем выше в иерархии стоит монах, тем больше особых одеяний он носит. Так, передо мной был инок. Одетый в черное, символизирующее покаяние и отречение от мира, он внимательно меня осматривал. Он был обряжен в подрясник и пояс. На голове клобук с наметкой. В руке четки.
Афону Налбату очевидно не нравилось находиться рядом с ним, но выбора у него не было.
— Это отец Олег, — представил он светловолосого, средних лет человека с голубыми глазами, что стоял рядом с ним. — Он уже опросил меня и желает пообщаться с тобой. Пойдем, старшина. В нашем блиндаже поговорите.
Он замолчал, а потом добавил, специально для меня.
— А я присмотрю, чтобы чего не случилось.
Я кивнул. Закрыв оружейный склад и убрав ключ в карман, я пошел за командиром, а инок пристроился позади нас, словно отрезая пути к побегу.
Командирский блиндаж был пуст. Ни офицеров, ни связистов. Даже Кирюхина выгнали, отогнав его от печки буржуйки.
— Садись, — неласково приказал мне инок. Я посмотрел на Налбата. Он снова поморщился и кивнул, велев слушаться.
Отец Олег сел напротив.
— Если будешь врать, мы поговорим по-другому. И не здесь.
Я промолчал. Он начал задавать вопросы, на большинство которых мой ответ был, нет. Я и не слышал о таком, о чем он вскользь упоминал. Порталы? Гниль? Связи с ренегатами из моря Лаптевых? Знания от нечистых? Что?
Отец Олег с каждой минутой хмурился все сильней. Его взгляд вперился мне в точку между бровями. Голова разболелась.
Тишину разорвал громкий, предостерегающий выкрик командира.
— МОНАХ!
Боль из головы ушла. Я и не понял, что это было, но похоже отец Олег как-то пытался на меня воздействовать.
— Не повышай на меня голос, кудесник Афон. Не тебе кричать на представителя Церкви, — отмахнулся он от командира, как от комара. — Твои былые грехи не забыты, а я в своем праве. Ты видел бумаги. Так что молчи. Я еще не закончил.
У Налбата заиграли желваки на скулах, но он смолчал и больше в беседу не вмешивался.
Допрос продолжился.
— Замечал ли ты странности в последнее время, Семен? Может, беспокоят неприятные запахи? Галлюцинации?
Я хотел ответить — нет, но тут в голове что-то щелкнуло, и я сказал — да.
— ЕСТЬ! — Чуть громче, чем надо выкрикнул я. Отец Олег и командир Налбат вздрогнули. — Вонь. Кислятина эта противная.
Я поморщился.
— Ты и сейчас ее чувствуешь? — Вкрадчиво поинтересовался у меня инок, привстав со скамейки. В руке у него начали разгораться белым пламенем четки.
Мне это не понравилось.
— Что? — Недоуменно переспросил я. — Нет, — помотал я отрицательно головой. — Я не о себе, то есть ее, вонь, чувствуют все. У нас во втором взводе постоянно пахнет. В их расположении и в их части окопов. Ни я, ни младший лейтенант Ветряков, что командует взводом так и не поняли что происходит. Думали, может нечистоплотный солдат попался. Всех проверили. Все моются регулярно. Ходят в баню. Еду не раскидывают и не прячут. Мы так и не нашли причину запаха.
В разговор влез злой комроты.
— Почему я не знал?!
— Лейтенант Ветряков должен был доложить, — пожал я плечами. — Может, забыл?
Отец Олег, словно о чем-то вспомнив, огляделся.
— А где мой коллега? К вам же приписан послушник?
Налбат перевел свой злобный взгляд на инока.
— Утром видел его, а сейчас и не знаю... Бродит где-то. Вынюхивает.