Метель, или Барыня-попаданка. В вихре времени
Озадачила Натали старосту и организацией изготовления лото по образцу, принесенному из будущего. Маленькие бочоночки для него будет делать столяр, у которого даже был примитивный ножной токарный станок, а вот мешочки надо было нашить деревенским девушкам и украсить хотя бы небольшими вышивками. Бумажную основу для лото барыня поручила написать деревенским ребятишкам, которые, надеялась, справятся с таким заданием.
Также Натали, по подсказке учительницы, показала и готовые костяшки домино, которые должен был сделать плотник из досок, лучше березовых. Из таких же маленьких плашечек была сделана и игра «Пятнашки», также продемонстрированная работникам. Игра, несмотря на свою простоту, была очень азартной и интересной. Барыня сказала, чтобы и плотник никому не рассказывал о своих секретах, но продавать свои изделия также может через старосту, и лучше уже в мешочках. Натали понимала, конечно, что повторить и изготовить эти изделия достаточно просто, но хотела хотя бы немного первоначально «навариться» на них. Лучших работников, по своему уже разумению, пообещала поощрить, а за работу заплатить или зачесть ее как часть барщины.
Вот и наступила ночь перед Рождеством, которую так прекрасно описал Гоголь. Была она поистине сказочной – снег хлопьями падал с неба, ветра не было, было относительно тепло и тихо. Накануне пришли с колядками деревенские ребятишки. Вначале они робко толпились в передней, но потом, поняв, что их никто прогонять не собирается, осмелели, запели своими детскими голосами:
Господин, господа,Господинова жена,Двери отворитеИ нас одарите!Пирогом, калачомИли чем-нибудь еще.
Осмелев, дальше они продолжили:
Коляда-моляда,Накануне Рождества,Подавай, не ломай,Все по целой подавай.Если крошечку уронишь,То и Бога не замолишь.Не подашь лепешки —Разобьем окошки.Не подашь пирога —Уведем корову за рога, —
чем вызвали смех Натали.
Поразили ребятишек и украшенные елочные ветви, внизу которых на небольшом столике горели свечки – на ветки крепить их побоялись из-за опасности пожара.
Глаза их были круглыми от удивления и ужаса, лица у некоторых побледнели, у некоторых раскраснелись щеки, это были лица людей, увидевших нечто необычное! Для крестьян ель всегда была символом смерти, ведь недаром, провожая в последний путь, даже сейчас бросают на дорогу лапник. А тут что-то невероятное и красивое, да на елочных ветвях! Они были и испуганы, и очарованы этим зрелищем одновременно. У них, как говорят, произошел «разрыв шаблона». С интересом смотрела и барыня на знакомых детей, но видела их не только своим зрением, но и глазами женщины из будущего, для которой эти картины были непривычны и очень любопытны.
Как трудно поразить современных детей, привыкших к разным развлечениям и технологиям, и как легко было удивить этих простых детишек – ведь тогда традиции наряжать дом к Новому году еще не было, она возникнет гораздо позже.
Да что говорить про детишек, когда даже Маша и все дворовые люди ахали и восторгались, когда увидели дом во всей красе его наряда, хотя сами его и украшали. Даже Мурзик с удовольствием сидел под ветками, изображая из себя Снегурочку. Увы, про нее здесь тоже пока не знали, она появится гораздо позже с легкой руки Александра Николаевича Островского и придет из его пьесы.
Продолжилась рождественская ночь службой. Конечно, скромная церквушка ни в какое сравнение не шла с прекрасным главным храмом страны, но она была такая домашняя, теплая, добрая, так располагала к себе, что Наталья, перенесшаяся сюда на время, с удовольствием не просто отстояла всю службу, а искренне молилась, благодаря судьбу, которая привела ее к этим простым и искренним людям, ставшими новой доброй семьей. Но после она ушла к себе, чтобы не мешать продолжению праздника.
А Натали вручила дворне свои-несвои подарки, вызвав такой взрыв благодарности и удивления, ведь нечасто кто из дворян такие подарки своим людям делал, что ей неудобно стало. Ведь это были подарки от Натальи, а не от нее, но она уже крепко пообещала себе отблагодарить свою напарницу ответными дарами.
А Лукерья все трогала спицы, крючки, иголки из будущего и поражалась их остроте и удобству, а на нитки сказала, что их, поди, монашки напряли, настолько они тонкие и красивые. Вот тут бы улыбнулась Наталья – где монашки, а где китайский ширпотреб!
Понравились всем и тапки, и другие вещи. Молодежи подарки также пришлись по душе, особенно парням, которые сразу нарядились в новые шапки и гордо прошлись по деревне, вызвав интерес у других обитателей. Девчушки же платочки пока прибрали, сказали, что придут в них на Святки на посиделки, когда девушки гадать будут. Так что радость людей радовала и барыню, которая невольно замечала, что стала несколько иначе, ближе, их чувствовать – ведь тут также сказывалось гуманное влияние женщины из будущего.
Глава 17. Рождественский прием
На следующий день к обеду стали съезжаться гости. Натали с помощью Маши и Василия Васильевича, который все эти дни, стараясь загладить свои провинности, во всем старался ей угождать, заранее разослали письма-приглашения для соседей. Что интересно, кроме тех, кого приглашали, было еще много других гостей, которых особо и не звали. Но это было тогда в порядке вещей, приезжали и по приглашению, и просто по-соседски, и никого не прогоняли, а, наоборот, с удовольствием принимали. Тут барыня с удовольствием уступила место Наталье, прихватив в прошлое книгу, которую старалась читать каждую свободную минутку.
Барыня уже перебрала свои старые запасы и выбрала красивые статуэтки и пудреницу, веер и перчатки, даже какую-то старую книгу и журнал нашла на дне сундука, и все сложила в сумочку, в надежде, что эти вещи окажутся нужными и ценными в другом месте и времени, и прихватила их с собой в качестве скромного «отдарка».
Соседи ей были уже знакомы и даже наскучили, а вот для Натальи такое общество было интересным. И она с удовольствием заняла место хозяйки приема. Всех гостей поразило украшение комнаты и накрытое угощение, в котором напарницы попытались соединить и русские традиции, и новшества из будущего. По крайней мере, речные судаки от Авдеича под овощной шубой, заменившие селедку, которая была тогда редка и не котировалась у дворян, и теперь названные просто «рыба под шубой», вызвали интерес и не были отвергнуты гостями.
Все дамы стали наперебой узнавать рецепт, который якобы были прочитан в одном из французских журналов и немного переделан хозяйкой дома. Наталья сказала, что его и другие блюда возможно будет скоро прочитать в книжечках, которые она постарается издать. И сделала себе заметку, что нужно сделать это как можно быстрее. Гости с удовольствием ели и пили, общались между собой и сплетничали. Тут можно было увидеть во всей красе все типы помещиков, так верно описанные в романах Николая Васильевича Гоголя, Александра Сергеевича Пушкина и драмах Дениса Васильевича Фонвизина. Учительница еще раз убеждалась в гениальности и точности образов, отраженных ими и олицетворенных в тех людях, которые сидели здесь и сейчас у нее за столом.
Были тут и молодые, и старые, была и типичная Коробочка, и Собакевич, и многие другие. К огорчению Машеньки и облегчению Натальи, не было только семьи, с которой они дружили, от которых и ехали в первый раз попадания в эту эпоху. Она еще побаивалась общаться с теми людьми, которые знали барыню очень давно и могли почувствовать подмену в каких-то мелочах поведения.
Зато были все типы провинциальных помещиков той эпохи – молодящийся старичок в парике, скрывающем лысину, чета, напоминающая Лариных, и Скотинин с Простаковой – совершенно необразованные, скудные умом, не способные править даже собственным имением, но с таким умным и важным видом изрекающие общие истины, что Наталья невольно улыбалась. Был и Манилов, постоянно живущий в своих мыслях и мечтах, которого не волновали житейские проблемы, не дававшие покоя барыне.