Нелегал. Том 2 (СИ)

— Обменял в порту девяносто марок? — хмыкнул толстяк под конец. — И этого хватило, чтобы снять номер?
— Нет, ещё занял некоторую сумму у одной знакомой особы.
— Молодой человек! — начал закипать герр Шабер, но его остановил Карпинский.
— Деньги ему ссудила моя племянница, — объявил он и добавил: — Это точно.
— И когда же?
— Сегодня утром.
Я кивнул, подтверждая эти слова, и вздохнул.
— Первую ночь пришлось провести в ночлежке. Условия там были просто отвратительные.
Тогда герр Шабер пристал с расспросами о моих действиях с момента прибытия в город, заодно поинтересовался и названием ночлежки. Потом выложил перед собой какой-то бланк.
— Вам требуется запросить временный вид на жительство в качестве перемещённого лица, но это не моя головная боль. Наше ведомство отвечает за постановку на учёт прибывающих в страну операторов. Итак — фамилия, имя, дата и место рождения…
Я прочистил горло и вопросительно посмотрел на Карпинского.
— А можно получить документы на другое имя?
— Документы — можно. На учёт придётся встать под своим.
— А вы…
— Всё решаемо. Я уже поручился за тебя.
Герр Шабер раздражённо постучал по столу ручкой и повторил свой вопрос. Я нехотя ответил, но только лишь сбором анкетных данных дело не ограничилось — на всё про всё ушло никак не меньше получаса. Ну а после того, как я поставил подпись в подтверждение правдивости сообщённых о себе сведений, толстяк вручил мне повестку.
— А без этого никак не обойтись? — нахмурился Карпинский.
— Оператор без каких-либо документов незаконно пересёк границу и пробыл в столице двое суток без постановки на учёт! Какие ещё могут быть варианты?
— Но я готов за него поручиться!
— Только поэтому его и не запрут в кутузку! — отрезал толстяк, сложил в портфель бумаги, поднялся со стула и вышел в коридор, грузно переваливаясь с бока на бок.
Сопровождавший его оператор тоже оставил нас и даже соизволил прикрыть за собой дверь. Карпинский промокнул носовым платком лицо и с укоризной покачал головой.
— Даже не представляешь, Пётр, в какое положение меня поставил!
Если он рассчитывал на извинения или оправдания, то определённо зашёл не с тех карт.
— А уж вы меня в какое, Фёдор Ильич! — в тон собеседнику выдал я, поднялся с кровати и отодвинул от стола освободившийся стул. — Я, видите ли, был не до конца откровенен при шпике, но с глазу на глаз скажу как на духу…
Карпинский кинул нервный взгляд в сторону двери, и я успокаивающе рассмеялся.
— О нет! Никаких преступлений на мне не висит. Дело касается исключительно наших с вами взаимоотношений.
— О чём ты, чёрт возьми? — не сдержался сбитый с толку Фёдор Ильич.
— Я ведь запросто мог не на пароход сесть, а через линию фронта к своим перейти. Только, видите ли какое дело, там… — указал я себе за спину, — мне начали задавать неудобные вопросы об отношениях с Юлией Сергеевной и причинах, побудивших меня свести её кузину со своим товарищем из аналитического дивизиона ОНКОР.
Карпинский враз насторожился.
— И что же ты?
— А я никого ни с кем не сводил. Что с вашей племянницей спутался — был грех, осознал и раскаялся, а знакомить никого ни с кем не знакомил. Компаниями мы большими собирались, за всеми разве уследишь?
— Всё верно, всё так, — покивал Фёдор Ильич.
— Так-то оно так, но с чего вообще подобные подозрения возникли? Товарищ мой о том, что ему Софью подложили, ни сном ни духом. Я себе не враг, язык за зубами держал. Так кто тогда проболтался? Не течёт ли у вас, Фёдор Ильич?
Карпинский возмущённо фыркнул.
— Ну в самом деле, Пётр! Проболтайся кто-то из посвящённых, тебя бы сразу в камеру заперли и ключ выбросили!
Давить на собеседника я не стал, неопределённо пожал плечами и перевёл разговор на другую тему.
— Ладно, а что с нашей договорённостью о перенастройке на айлийский источник?
Фёдор Ильич даже ладонь к груди прижал, будто мои слова ранили его прямо в сердце.
— Побойся бога, Пётр! Не было такого уговора! Я обещал лишь продвинуть твою кандидатуру в рамках совместной комиссии, но теперь и комиссии нет, и в Айлу республиканских операторов больше не отправляют!
 
— Вот именно что — республиканских! Но я-то уже здесь. И у вас достаточно влияния, чтобы продавить мою кандидатуру!
Карпинский весь так и подобрался.
— Спорить не стану, я бы мог. Слово есть слово — пусть и пришлось бы влезть в долги, но так бы и поступил. Вот только не после тех нелепых слухов об устранении Горского подчинёнными полковника Данилевского!
— Это как так? — разыграл я удивление. — Что за слухи? И я тут при чём?
Фёдор Ильич досадливо поморщился.
— Да есть два баламута… Чуть наше сообщество своими побасёнками о причастности к расстрелу автоколонны людей Данилевского не раскололи! А ты был в одной машине с Горским! Ты тоже в чёрном списке, Пётр!
— Я⁈ Это ещё почему? Я никому ничего не говорил! И откуда мне знать, кто нас тогда обстрелял? Что-то рвануло, кто-то вдарил из пулемёта… Знать не знаю — кто, зачем и почему! Еле ноги унёс! Проклятье! Фёдор Ильич, да это же вы сами меня о тех операторах разузнать попросили! Я из-за вас в этом клятом списке оказался!
Карпинский покачал головой и повторил:
— Просить за тебя Данилевского я не стану. Это лишено всякого смысла и может только навредить. Тебе и на глаза ему лучше лишний раз не попадаться, поэтому при себе держать не смогу. Долг я за тебя Юлии погашу, сбор за этот месяц внесу и перед Шабером поручусь, но на этом всё. Мы не в тех отношениях, чтобы я тебя содержал.
Я порывисто вскочил со стула и махнул рукой.
— И не нужно!
Карпинский тоже поднялся на ноги.
— Работой я тебя обеспечу, не сомневайся. Прямо сейчас идёт набор операторов для серьёзного дела на Зигоском полуострове. Готов выдать аванс.
— И что придётся делать?
— Продвигать интересы заказчика.
— Предлагаете податься в наёмники? — скривился я. — С тем же успехом я могу вернуться в республиканскую армию!
— Поверь, таких денег тебе там не заплатят.
— Но мне и на поддержание способностей тратиться не придётся! И я на пик витка подняться смогу!
— А как ты своё отсутствие объяснишь? Тебя уже в дезертиры записали!
— Я в плену был! Сбежал, вернулся!
— А как же РКВД? — ткнул в больное место Фёдор Ильич. — Думаешь, не станут они то дело раскручивать?
— Там хоть какие-то шансы есть, а здесь — болото! Если не в Айлу на перенастройку, то вообще никаких перспектив для себя не вижу! Ни малейших! — Я плюхнулся на кровать и откинулся спиной на стену. — Уж лучше рискнуть!
— Не горячись! — покровительственно произнёс Карпинский. — Рано или поздно то нелепое недоразумение забудется, и я попробую замолвить за тебя словечко. Сейчас просто неподходящий момент. И подумай о моём предложении. Платят там очень хорошо, даже без учёта возможных премиальных. Становись пока на учёт, а после мы к этому разговору ещё вернёмся. Хорошо?
Я повертел в воздухе рукой.
— Как скажете, Федор Ильич.
— Не вешай нос, Пётр! — приободрил меня Карпинский. — И кстати! Не знаешь, что стряслось тогда с Горским? А то столько разговоров было, а никто даже достоверно сказать не может, жив он или мёртв!
Мне не оставалось ничего кроме как покачать головой.
— Там такое творилось! Еле ноги унёс!
— Да-да, — покивал Карпинский и выложил на стол визитную карточку. — Позвони, как зарегистрируют. Ситуация непростая, но я попрошу Шабера войти в положение. Всего доброго, Пётр!
— До свидания, Фёдор Ильич! — произнёс я с тяжёлым вздохом.
Изображать уныние не пришлось, я и в самом деле был нашей беседой до крайности разочарован. Пусть и не рассчитывал, что меня встретят с распростёртыми объятиями, но и столь холодного приёма тоже не ожидал. Разумеется, я представлял для Карпинского куда большую ценность в качестве спящего агента в Новинске, но и тут не стал бы обузой, которую придётся брать на содержание! А в итоге меня куда подальше хотят услать! Ещё и пушечным мясом! И все слова о поддержке — одна лишь игра. Такое впечатление, они с этим герром Шабером меня как записные шулера в четыре руки обработали.