Нелегал. Том 2 (СИ)

Ну а помятый мной стакан и вовсе лопнул, стоило только налить в него кипяток. Пришлось заниматься наведением порядка.
В итоге я плюнул на всё и завалился на кровать с дюже интересной методичкой. До разведматериалов руки тем вечером у меня так и не дошли — пришлось заводить будильник на шесть утра.
Встал по звонку, умылся, оделся, включил торшер и принялся штудировать заметки с описанием побега моего прототипа. Едва ли кто-то возьмётся так уж тщательно проверять легенду, но глупо будет засыпаться из-за собственной небрежности на какой-нибудь сущей мелочи. Дальше пришёл черёд ознакомления с ридзинскими реалиями и условиями житья-бытья нашедших там пристанище операторов.
За прошедшее время эмигранты успели разбиться на несколько условных фракций: одни ориентировались на Айлу и окружение бывшего императора, другие склонялись к поддержке его кузена и потому тяготели к сотрудничеству с Оксоном, третьи налаживали связи с эмигрантскими кругами демократической Лютиерии, а многие и вовсе болтались сами по себе, подобно известно чему в проруби.
Предоставили мне и материалы по агентам иностранных разведок. Где-то имелись фотографии, где-то приходилось ориентироваться на словесное описание — и вот уже эти материалы я изучил со всем тщанием. Тут халтурить нельзя. Боком выйти может. И войти тоже… нехорошо.
Принесли завтрак, и тот оказался ещё даже более скуден, нежели ужин. Следом подошли инструктора, и если с Иваном Денисовичем мы лишь пробежались по основным персонажам и реалиям, то беседа с Олегом затянулась на несколько часов. Мало оказалось в общих словах рассказать о побеге из лагеря для военнопленных и пути к побережью, пришлось оперировать конкретными датами и местами, во всех подробностях изложить обстоятельства взлома продуктовой лавки и последующей кражи костюма и пары стоптанных ботинок. Эти происшествия наверняка попали в полицейские сводки, вот и пришлось вспоминать, что и где было изъято ушлым военлётом.
В итоге я раз пять излагал всё от начала и до конца, рассказывая о событиях не слово в слово, а слегка меняя детали, упуская одни моменты и путаясь в других, но при этом не отклоняясь от общей канвы. Под конец Олег устроил самый натуральный допрос, провозились с ним вплоть до самого обеда. Тот, к слову, изобилием тоже не порадовал.
После скудной трапезы вновь продолжился инструктаж, и перво-наперво от меня потребовали сдать всю ту немногочисленную мелочёвку, которую я намеревался прихватить с собой на задание.
— На таких вот пустяках люди и засыпаются, — заявил Иван Денисович, опробовав на ногте заточку выкидного стилета. — Возьмём, к примеру, этот ножичек. Мало ли где ты его раздобыть мог, так? Хотя бы даже украл у кого-нибудь в Суомландии. Да только больно уж он броский, припомнит его кто-нибудь из твоих старых знакомцев и задастся вопросом, как так получилось, что нож не изъяли в лагере. Возникнут подозрения на сей счёт? Возникнут.
Усатый крепыш говорил разумные вещи, оспаривать его доводы я не стал. И даже ни слова не сказал при виде приготовленного для меня наряда. Поношенный клетчатый пиджак щеголял заплатами на локтях, рубашка оказалась застиранной и давно потеряла всякий вид, у серых брюк отвисли колени, вместо ремня использовался обрезок верёвки, ну а растоптанные ботинки разве что только каши не просили.
И в таком виде внедряться в эмигрантское сообщество?
Увы, всё оказалось даже хуже, нежели я полагал поначалу. Рукава были слишком коротки, запястья из них так и торчали, брюки самую малость не доходили до щиколоток и висели на мне мешком, поскольку пошили их для куда как более упитанного человека. Ботинки и вовсе болтались, едва не слетая с ног.
Чучело! Как есть — чучело!
— Ничего приличней не нашлось? — всё же спросил я с обречённым вздохом, хоть и заранее знал ответ на этот свой вопрос.
— Это та самая одежда, которую раздобыл после побега твой прототип, — заявил Олег, придирчиво оглядел меня со всех сторон и обратился к коллеге: — Что скажете, Иван Денисович?
— Образ хорош, — ответил тот. — Нет, мы могли подобрать что-то подходящие под описание, но ярлыки, метки прачечной — это очень важно.
 
Я взглянул на своё отражение в зеркале и поморщился.
— Можно подумать, вы меня не к эмигрантам отправляете, а в айлийский генеральный штаб!
Но Иван Денисович шутки не оценил.
— Мы и понятия не имеем, кто и как возьмётся тебя проверять, — заявил усатый крепыш. — Хуже нет, чем потерять агента из-за банальной небрежности. Мелочей в нашем деле не бывает!
— Именно так! — поддержал коллегу Олег, достал из кармана бумажный пакет, развернул его и аккуратно высыпал на стол пригоршню монет. — Деньги, украденные из продуктовой лавки. Марки и пенни.
Я с интересом разворошил стопку медных и вроде бы серебряных кругляшей и отсортировал мелочь, потом присмотрелся к монетам достоинством в одну, пять, десять и двадцать марок. Подивился написанию с двумя буквами «К», изучил еловые ветки на реверсе и коронованного льва с мечом на аверсе, пересчитал. Всего набралось восемьдесят шесть марок и ещё пять с полтиной мелочью. Итого девяносто один пятьдесят.
Много это или мало?
— Какой курс? — уточнил я, завязывая монеты в застиранный едва ли не до дыр носовой платок.
— По официальному курсу за десять марок дают один лат и восемь сантимов, — подсказал Олег Васильевич. — Ну а ты как договоришься, так договоришься. Советую совершить обмен сразу в порту.
Я кивнул и сунул увесистый узелок во внутренний карман пиджака. Задумался, производя подсчёты и спросил:
— Десять лат — это вообще как?
— У лата паритет с рублём. Разница в курсе есть, но ею можно пренебречь.
Заброска в незнакомый город с единственным червонцем в кармане такой уж хорошей идеей мне отнюдь не показалась, и я нахмурился.
— А что насчёт оперативных расходов?
Инструкторы синхронно покачали головами.
— Возможно, подкинем что-то при необходимости, но уже после того, как устроишься на новом месте, а лучше рассчитывай исключительно на собственные силы, — сказал Олег.
— Дело не в скупости или отсутствии сметы, — вторил ему Иван Денисович. — Просто всё должно быть достоверно, а люди зачастую руководствуются привычками и не отдают себе отчёта в своих действиях. Вот, к примеру, решишь ты позавтракать в какой-нибудь закусочной, поскольку делаешь так каждое утро и ничего плохого из этого выйти не может, а в итоге заявишься весь обтрёпанный на важную встречу, благоухая ароматом свежих круассанов и кофе! Как это будет выглядеть, скажи?
— Не очень хорошо, — признал я. — Но может возникнуть крайняя необходимость!
— Ты оператор! Выкрутишься! — отрезал усатый крепыш. — Достанешь деньги и сможешь при необходимости внятно объяснить, откуда они у тебя взялись. А прибедняться с тысячей под подкладкой пиджака не всякий опытный разведчик сможет! Всего не предусмотреть, рисковать не будем.
Я махнул рукой.
— Ладно чего уж теперь?
Дальше мне вручили приказ о привлечении к выполнению задания на территории Латландии, велели ознакомиться с обязательством о неразглашении всего и вся, а ещё с кучей разных бумажек, вплоть до расписки за получение иностранной валюты в размере девяносто одной марки и пятидесяти пяти пени.
Но и после меня в покое не оставили, полистать методичку уже не вышло. Вновь начались расспросы по легенде, а только за окном стало смеркаться, и выдвинулись на взморье. Выехали со двора комиссариата иностранных дел на самой обычной легковушке без какого-либо сопровождения, покатили от центра сначала на запад, затем повернули на север. Поначалу я глазел на огни витрин и яркие прямоугольники освещённых окон, а когда уличные фонари остались позади и окончательно стемнело, отвернулся от бокового окошка и смежил веки.
Начал размышлять о своём положении. Задумался, согласился бы на эту авантюру, если б оставаться в республике было едва ли не опасней, нежели стать нелегальным разведчиком, и к своему немалому удивлению и даже облегчению понял вдруг, что отказаться от задания и в голову бы не пришло.