Нелегал. Том 2 (СИ)
В окрестностях штаба лютовали комендантские патрули, усиленные бойцами отдельной роты Пономаря, документы проверялись со всем тщанием, а вот на входе меня мурыжить не стали. Едва уловимо мазнуло чьё-то внимание, и сразу прозвучала команда:
— Пропустить!
В вестибюле толпились обер-офицеры, и среди них я оказался самым младшим из всех и по чину, и по возрасту. Немного растерялся даже, ладно хоть ещё Пономарь взмахом руки отозвал в уголок, где он расположился с другим представителем особого дивизиона ОНКОР. Ротный представил нас друг другу, и если в глазах военного советника первого ранга Хороняки не ворохнулось ни намёка на узнавание, то я сразу вспомнил, как он отказался зачислить меня в свою учебную группу.
Поминать былое, конечно же, не стал, вместо этого вопросительно посмотрел на Пономаря. Тот в ответ покачал головой.
— Ждём!
Я с обречённым вздохом прислонился к стене и вновь оглядел присутствующих. Все офицеры за редким исключением показались штабными — в том плане, что их определённо не выдернули сюда с передовой, но ни к какому выводу на сей счёт мне прийти не удалось. Почти сразу распахнулась одна из дверей, и оттуда провозгласили:
— Хороняка, Пономарь, Линь!
Ротный как-то очень уж нервно разгладил складки кителя, я отметил это и мысленно усмехнулся, ну и зря. Стоило только переступить через порог, как у самого рука потянулась поправить воротничок, едва сдержался.
В комнате-то не просто обосновались штаб-офицеры, там проводили совещание сразу два генерала, и если у одного были обычные армейские петлицы, то у другого они оказались оранжевые — службы сверхэнергетической защиты. А в СЭЗ имелся только один генерал — её глава Стригаль!
Набор полковников тоже немало впечатлил. Было их никак не меньше десятка, из всех я знал только Дичка, да ещё двух чинов ОНКОР — начальника особого дивизиона Дерябу и «научника» Бориса Евграфовича.
Мне отвели место на отшибе рядом с Герасимом Сутолокой, деталей расстеленной на столе карты оттуда было не разобрать, но тянуть шею я повременил, поскольку слово взяла Эльвира Хариус.
— По нашим данным учебный лагерь так называемого Императорского добровольческого корпуса после провала прошлогоднего переворота закрыт не был и отошёл в ведение айлийской разведки. До недавнего времени там готовились разведывательные и диверсионные группы для заброски на территорию республики, а с началом боевых действий началось обучение операторов из числа граждан Суомландии, прошедших инициацию по квоте Лиги Наций, а также иностранных наёмников и волонтёров.
— Вербуют в Ридзине слушателей Общества изучения сверхэнергии? — с мрачным видом предположил армейский генерал.
— В том числе, — подтвердила майор Хариус. — Помимо этого мы располагаем информацией о том, что ряд правительств под видом добровольцев направляет в Суомландию кадровых военных. Увы, с учётом международной обстановки решить эту проблему дипломатическими путями не представляется возможным.
— Так или иначе нам придётся их всех убить, — проронил Стригаль. — И чем раньше сделаем это, тем быстрее отобьём охоту посылать на верную смерть ценные кадры.
Армейский генерал мрачно глянул на него.
— Меня агитировать не надо, Борис Ильич! Вопрос исключительно в том, обладаем ли мы для этого должными средствами. Какой ожидается эффект от операции «Василиск»?
Глава СЭЗ выжидающе посмотрел на Дичка, и тот без промедления объявил:
— По предварительным оценкам в зоне поражения будет выведено из строя не менее восьмидесяти процентов операторов из числа проходивших обучение в РИИФС и Обществе изучения сверхэнергии вне зависимости от их чувствительности и естественной сопротивляемости организма.
Полковник замолчал, и тогда Стригаль попросил:
— Товарищ Деряба, озвучьте детали операции.
Из-за стола поднялся начальник особого дивизиона ОНКОР, нацелил указку куда-то в центр карты:
— Группа под командованием поручика Линя доставит технического специалиста в квадрат четыре-шесть, а после выполнения задания обеспечит его эвакуацию и переход через линию фронта. На заключительном этапе их прикроют подразделения майора Хороняки и капитана Пономаря. Осуществить заброску предполагается силами воздушного флота…
Когда чуть позже началось согласование взаимодействия различных служб и подразделений, я позволил себе самую малость отрешиться от происходящего и попытался собрать мысли в кучу. Не могу сказать, будто услышанное вогнало в ступор, но и совершенно точно не воодушевило. Нет, десантирование в тылу врага и сама по себе акция особых вопросов не вызывали, нервничать заставляла перспектива последующего марш-бросока к линии фронта. Шутка ли — отмахать с погоней на хвосте ни много ни мало полсотни вёрст по зимнему лесу, где рассредоточены отряды противника и оборудована эшелонированная линия обороны с долговременными огневыми точками, минными полями, заграждениями из колючей проволоки и невесть чем ещё!
И почему — мы? В группе ведь кроме меня один только Глеб Клич на статус полноценного оператора тянет! Остальные в силу ущербной инициации ни рыба ни мясо. Их натаскали худо-бедно, но именно что худо и бедно! Понимаю нас бы ещё в окрестности источника-девять забросили, но тут-то какой смысл задействовать? И что это за технический специалист ещё? Неужто Герасим?
Всё прояснилось, когда высокие чины покинули комнату и за столом остались только свои. Свои — в смысле операторы: чины ОНКОР и офицеры СЭЗ.
— Вопросы? — обратился ко всем разом начальник особого дивизиона.
Мне даже спрашивать ничего не пришлось, за меня это сделал Хороняка.
— Почему не задействовать для сопровождения технического специалиста егерей? — поинтересовался он, внимательно изучая карту.
— Группа поручика Линя прошла специальную подготовку в части противодействия поисковым техникам, — сказал Борис Евграфович и пояснил свою мысль: — Подходы к лагерю перекрыты сигнальными конструкциями и охранными структурами, незаметное проникновение внутрь периметра с помощью стандартных методов не представляется возможным!
За сим эту тему и закрыли, перешли к обсуждению обратного маршрута и способов связи. С последним всё больше разбирался Герасим, который единственный из всей нашей диверсионной группы обладал способностью к ментальному общению. От обычной носимой радиостанции в силу целого ряда причин решено было отказаться.
— Как близко нужно будет приблизиться… техническому специалисту к лагерю? — уточнил я, когда Дичок и пара его помощников оставили нас, заодно прихватив с собой Хариус, Пономаря и Хороняку, а поверх общей карты расстелили схему учебного центра и подходов к нему.
Герасим фыркнул.
— Да я с вами иду! Я!
Я пожал плечами.
— Мало ли…
Деряба откашлялся и строго постучал указкой по краю стола.
— Действовать придётся непосредственно внутри периметра, — неприятно удивил меня начальник особого дивизиона. — Капитан Сутолока и ваш второй оператор обеспечат поражающее воздействие и прикроют отступление. Остальным нужно будет зачистить два корпуса с айлийскими инструкторами. Они расположены рядом друг с другом, вот и вот.
Я проследил за движениями указки, после внимательнейшим образом изучил схему лагеря и уточнил, в принципе, заранее зная ответ:
— Герасим Матвеевич, действовать будете за счёт удерживаемого потенциала или придётся входить в резонанс?
— Придётся входить, — подтвердил мои опасения Сутолока. — И мне, и Глебу. В четыре руки работать будем, Клич дополнительный приток энергии обеспечит.
— Тогда план никуда не годится! — прямо заявил я. — Искажения при входе в резонанс никакой техникой не замаскировать! Дежурные операторы сразу поднимут тревогу, и это даст противнику фору минимум в полторы минуты.
— Какие предложения? — спросил Деряба.
— Первым делом возьмём караулку. Даже если и нашумим, после ликвидации дежурной смены аналитиков оперативно выявить позицию капитана Сутолоки никто уже не сможет. А вот что касается корпусов с инструкторами…