Недруг

Другого шанса у меня не будет. Нельзя облажаться. Семь раз отмерь, один раз отрежь. Дело не только в том, что я смогу увидеть. Важно еще все сделать незаметно. Я выхожу из ванной и возвращаюсь в комнату Терренса. Смотрю на стену. Вижу, где примерно получится выходное отверстие. Делаю мысленную пометку. Затем иду в ванную по другую сторону стены. Идеально – получилось прямо меж двух трещинок. Невооруженным глазом не заметишь. Если только намеренно искать. Но разве он будет искать?
Я достаю дрель. Несу ее в ванную. Я нервничаю, мне не терпится начать. И начинаю. Открываю кран на случай, если кто-то из них вернется и спросит, чем я занимаюсь. Обставлю все так, будто я умываюсь, бреюсь или принимаю душ. В общем, делаю то, что обычно в ванной и делается.
Иду с дрелью к стене; туда, где хочу сделать дырку. Прямо над туалетом. Самое подходящее место. Пар из душа заполняет ванную. С собой я принес три сверла. Сначала воспользуюсь самым маленьким. Сделаю дыру побольше, если понадобится. Достаю сверло из нагрудного кармана рубашки. Руки трясутся. Я роняю сверло, не успев вставить его в дрель.
Не знаю, почему так разволновался. Не стоит так нервничать. Это ведь мой дом. Моя дрель. Все здесь принадлежит мне. Да и дырочка будет небольшой, почти невидимой. Что в этом такого?
Я вытираю взмокшие руки о штаны и делаю глубокий вдох. Мягко жму на кнопку, чтобы чуть завести механизм. Моторчик гудит. Сверло легко проходит в стену. Даже давить не приходится. Но спешить не стоит. Стена оказывается толще, чем я предполагал. Но наконец чувствую, как сверло проскакивает насквозь. Я достаю его и дую в отверстие. Двигаюсь поближе и смотрю сквозь дырку. Небольшая, но дело свое делает.
Удивительно, сколько всего видно через такое крошечное отверстие. Я вижу его кровать. Подушки. Одну из сумок. Наконец-то у меня есть преимущество.
* * *
Привет, говорю я. С возвращением.
Грета только что вошла в дверь. Она валится с ног от усталости. Терренс все еще в машине. Она останавливается, смотрит на меня.
– Что ты делаешь? – спрашивает она, изучая мое выражение.
Вас жду, говорю я. Рад видеть тебя. Рад, что ты дома.
Я подхожу, наклоняюсь и целую ее в щеку. Ты – мой якорь, думаю я. Стабильность и уверенность. Без тебя я бы не мог быть собой.
– Джуниор? Все хорошо? Ты сам на себя не похож.
Входит Терренс. На нем мой рабочий жилет – тот, что я оставляю на заводе. Он переводит взгляд с Греты на меня.
– Джуниор. Как прошел твой день? Как себя чувствуешь?
Да все в порядке, говорю я. Чувствую себя прекрасно.
– Вот, держи, – говорит он, протягивая мне еще две таблетки из пузырька, который достает из кармана.
Я чувствую их вес в ладони. Ничего не говорю, просто кладу их в рот. Он ждет, наблюдает, а потом решает, что я все проглотил.
– Отлично. У меня сегодня много дел, так что, если вы не возражаете, я пойду наверх. И еще я бы хотел немного побеседовать с Гретой. Ты не против поужинать в одиночестве?
Конечно, говорю я. Мы привыкли ужинать в одиночестве.
На середине лестницы он поворачивается и снова спрашивает:
– Ты точно в порядке, Джуниор?
Да, говорю я. Как и всегда.
И прежде чем я успеваю сказать что-то еще, Грета уходит следом.
Вот поэтому я и просверлил отверстие. Вот для таких случаев. Когда он в своей комнате и думает, что я в неведении. Когда он думает, что главный.
Я спокойно поднимаюсь наверх. Прокрадываюсь в ванную и закрываю дверь. Сажусь на унитаз, склонившись над крошечной дыркой в стене.
Они сидят друг напротив друга. Смотрят друг на друга. Лицом к лицу. В комнате не темно. Горит свет. Терренс сидит на кровати, Грета – на стуле, который он отодвинул от стола. Он к ней слишком близко, так близко он даже ко мне не садился. И сидит не за спиной, а напротив. Он никогда не садится передо мной. Я все слышу, но не совсем понимаю, о чем они говорят.
Сейчас в основном высказывается Грета. Он печатает на своем экране, который лежит у него на коленях. То и дело кивает. Дважды он подносит к ней экран, будто делает измерения, как делал со мной.
 
Сенсор на затылке покалывает. Покалывание началось с утра, но я стараюсь не обращать внимания. От сенсора исходит тепло, он словно вибрирует, и ощущение только усиливается. Я чешу его, это помогает. Чешу и сенсор, и кожу. И сейчас почесываю, пока наблюдаю за ними: за незнакомцем, сидящим с моей женой. Сложно сказать, где кончается кожа и начинается сенсор.
Сомневаюсь, что Грета полностью осознает всю глубину его обмана и что вообще происходит. Вряд ли она притворяется. Она не умеет обманывать, только не меня. О чем бы они ни говорили, Грете есть что сказать. Он все кивает. Возможно, она тоже что-то подозревает. Возможно, даже чувствует, что я хочу раскрыть Терренса и сейчас наблюдаю за ним, тем самым забочусь о ней и защищаю.
Я постарался сделать вид, что проглотил таблетки, которые он мне дал, но выбросил их, как только он ушел наверх. Его лекарства не помогают. Только делают хуже. Это явно не обезболивающее. Больше я в это не верю. Думаю, они влияют на ясность ума. Думаю, они предназначены для того, чтобы подавить мои мысли, сделать меня более уязвимым, податливым и послушным. Эти таблетки замедляют работу мозга, притупляют интуицию. Он не хочет, чтобы я пронюхал, что происходит на самом деле.
Она указывает на экран. Он кивает. Голова будто стала ватной. Он опускает экран и двигается к ней ближе.
Наклоняется к ней. Кладет руку ей на бедро.
Я больше не могу на это смотреть. Это моя жена. Он прикасается к ней. Это уже ни в какие ворота. Я должен действовать. Пока не поздно.
Я встаю, выбегаю из ванной и врываюсь в комнату.
* * *
Хватит, говорю я.
Они оба поворачиваются и смотрят на меня.
– Джуниор! – восклицает Грета.
Она удивлена больше, чем Терренс. В ее глазах слезы – этого из ванной я не заметил.
Я все видел, говорю я. Тебя и Терренса. Я знаю, что вы пытаетесь сделать.
Я тычу пальцем в Терренса. Палец дрожит.
Так нельзя. Ты слишком далеко…
Я хочу сказать зашел, но не могу выговорить слово. Чувствую ком в животе.
– Ты ужасно выглядишь, Джуниор, – говорит Терренс.
Вы – плохой человек, добавляю я.
Ноги подкашиваются. Что-то здесь не так. Что со мной не так?
– Мы все обсудим, – отвечает он. – Но сейчас тебе нужно успокоиться.
Нет!
Я пытаюсь подойти к Терренсу, но спотыкаюсь, и мне приходится опереться о стену. Грета закрывает лицо руками. Терренс делает осторожный шаг в мою сторону.
– Таблетки, что ты выпил, замедляют работу твоего организма.
Обезболивающее. Ты сказал, это обезболивающее.
Он берет свой экран, что-то печатает на нем, поднимает его, делает снимок.
– Джуниор, пожалуйста, – говорит Грета.
Я не собираюсь ждать пятницы. Эти слова я выговариваю с трудом, но мне плевать. Я отказываюсь. Ты сказал, все случится в пятницу, но я этого не допущу. Я не собираюсь лететь… на Освоение.
Я смотрю на Грету. Она не испугана, не сердится – она обеспокоена.
– Об этом можешь не волноваться, – говорит он, откладывая экран на кровать. – Пришло время все тебе рассказать. Нет будет никакой пятницы. И не будет никакого Освоения. По крайней мере, для тебя.
Это последнее, что я слышу, прежде чем рухнуть на пол.
  
Акт третий
 
Отбытие
 
Я в гостиной, в своем кресле, но не понимаю, как тут оказался. Кресло подвинули на прежнее место, отвернули от стены. И Терренс снова в своем костюме.
Я все вспоминаю. Как сделал дырку для подглядывания. Как дал отпор. Защитил себя. Грету.
– Мне очень жаль. Ты, должно быть, чувствуешь себя… плохо, вяло, ничего не понимаешь.
Он ошибается. Не так я себя чувствую. Совсем не так. Я чувствую, как бьется в груди сердце. Я живой. Вот что чувствую. Чувствую, как меня переполняет жизнь.