Я узнаю тебя по глазам (СИ)
Эти мрачные мысли затягивали меня словно в сильный водоворот, который грозил с концами утянуть под воду. На меня навалилась жуткая апатия, не хотелось ровным счетом ничего. Лишь в туалет выбиралась по мере сильной надобности, когда терпеть уже не было сил. А все остальное время проводила в кровати, отгородившись одеялом от всего мира. На все вопросы встревоженной бабушки отвечала, что мне нездоровится. Она пыталась меня расшевелить, давала какие-то настойки, пилюли, но ничего не помогало. К еде, которую трижды в день приносила Анна, я почти не притрагивалась. Аппетит отбило напрочь.
И это тянется уже третий день. Да, если память меня не подводит, то сегодня должен быть вторник.
— Элейн, если ты сейчас же не встанешь, то я вызову врача. Будем проводить обследование в клинике.
— Что? Нет, не надо врача, не надо, — от шока я сразу же вылезла из-под одеяла и села, оперевшись на подушки. Никаких врачей, а тем более обследований. С детства ненавижу торчать в больницах. Эти таблетки, уколы, противные процедуры. Да и воспоминания о последних днях мамы наложились. Бессонные ночи в палате, яркие лампы, резкие запахи, звон инструментов, плач, стоны… Брр, нет, ни за что. Не хочу видеть людей в белых халатах и страдающие лица пациентов.
— Вот, уже лучше. — бабушка довольно улыбнулась и села на край кровати. — А теперь расскажи, что тебя гложет. Причем настолько, что ты решила замуровать себя в комнате. И не говори мне про болезнь. Тебя не тошнит, нет никаких симптомов простуды, ничего. И на мигрень не похоже. Что тебя мучает, милая?
— Не знаю, бабуль, столько всего навалилось в последние дни, может… — пытаюсь вывернуться, но под внимательным взглядом стальных глаз обрываю фразу на полуслове, опускаю взгляд и нервно мну в кулаках одеяло.
— Я понимаю, что тебе было нелегко, да и кому было бы на твоем месте хорошо? Но дело не в трагедии родителей, вернее, не только в ней. — бабуля прищуривается и еще раз окидывает меня взглядом. Нервно вздрагиваю, потому как ощущение такое, словно меня просканировали насквозь. — Дай угадаю, тебя тоже успели задеть дела сердечные? Влюбилась?
Резко вскидываю голову и понимаю, что попалась. Отнекиваться смысла не имеет, так или иначе, но из меня все вытащат. Может, и на душе полегчает, если расскажу. А то и правда скоро окончательно сорвусь, если буду продолжать копить все это в себе. Да и лежать как кукле мне уже надоело.
— Влюбилась, — смотрю на зимний пейзаж за окном и пытаюсь собраться с духом. — Боюсь только, что не в того человека.
— Ну и на чем основаны эти твои опасения? Чем он тебя обидел?
Говорить приходится осторожно, обходя скользкие темы. Но вроде получается донести основное, заканчивая тем ужасным разговором. И про фотографии в сети я не забыла упомянуть.
— Так, и поэтому ты решила себя уморить?
— Не решила, само как-то получилось. На душе так тоскливо, что выть хочется. Не знаю, как из этой ямы выбраться.
— Зато я знаю. Для начала встряхнись, сходи в душ и спускайся к завтраку. А то скоро на призрак будешь похожа. И вот тебе вопрос на обдумывание. Стоит ли спускать на своего парня всех собак, даже толком не поговорив?
— Да какие могут быть разговоры? Я же сама звонила, хотела поддержать, а он на меня наорал, обозвал и чуть ли не прямым текстом послал? — от возмущения я вскакиваю с кровати и начинаю расхаживать по комнате. — Я это не придумала.
— Я и не говорю, что ты выдумала. Просто подумай. Сложилась крайне тяжелая ситуация. Мошенничество, хищение средств в компании, обвал стройки, смерти, похороны, наверняка и проблемы с заказчиками начались. Человек мог просто сорваться… Я не оправдываю этого твоего…
— Дэна, — выпаливаю машинально, потирая ноющие виски. Кажется, начинается головная боль.
— Вот, сорвался твой Дэн. Мужчины такие, что уж с ними поделаешь. Дедушка твой тоже мог иногда вспылить так, что впору было уходить в бункер. И ничего, остывал потом, извинялся. Подожди, не накручивай себя. Как позвонит, ты не кипятись, а просто выслушай. А потом уже будешь делать выводы.
— Какой звонок, бабуль? Уже почти неделя прошла. Мог уже остыть за это время. Вон, с девицами обнимается, значит, не так все у них плохо. — злюсь все сильнее. Но разве я не права? Чего еще ждать? И так все ясно.
— А ты давно свой телефон проверяла, милая? Может, и звонил уже, а ты пропустила все, пока в кровати потеряться пыталась?
На несколько секунд застываю, широко раскрыв глаза, а потом бросаюсь к тумбочке, доставая смартфон. Он оказывается разряженным в ноль. Вот черт, черт, черт. Пока жду, когда уровень заряда поднимется хотя бы на пару процентов, успеваю известись до предела. В груди разгорается лихорадочный огонек надежды. А вдруг я тут страдаю, как последняя размазня, а Дэн меня там ищет? Пока аппарат загружается, прикрываю глаза и даже дышу через раз.
А потом накатывает реальность, которая быстро остужает мой пыл. На экране действительно много пропущенных звонков и непрочитанных смс: Лия, Софи, Артур, Мишель, миссис Питерс, мой куратор. Но ничего от Дэна. Что и требовалось доказать. Между нами все кончено. Да и было ли что-то вообще? Ну, помимо горячих танцев в горизонтальной плоскости?
— Вот, видишь, — с каким-то остервенением показываю бабушке экран. — Ничего. Ни звонка, ни сообщения. Как я и говорила. И уже не будет.
— Ты опять слишком горячишься. Забыла уже, как твой отец неделями занимался саморазрушением, вместо того, чтобы действовать?
— Это совсем другое.
— Согласна, другое. Но и общее что-то есть. Объявится еще твой ненаглядный, уж поверь. А ты с ним поговоришь.
— Нет. — упрямо мотаю головой. — Хватит с меня уже разговоров, надоело.
— Не повторяй ошибок матери, моя милая. Она тоже предпочла сбежать и спрятать голову в песок, и тебя скрыла, лелея свои обиды. А ведь все могло сложиться иначе.
У меня вновь наворачиваются на глаза слезы. Как все чертовски сложно в этой жизни. Бабушка подходит и обнимает за плечи, но я не реагирую.
— От одного разговора от тебя не убудет. А потерять можешь многое. Жизнь — суровый учитель, Элейн, помни это. Так что учись лучше на чужих ошибках, чтобы не жалеть потом. Ну все, а теперь марш в ванную. Жду внизу через полчаса.
Поцеловав меня в лоб, она уходит. А я, немного посидев и собравшись с духом, направляюсь в ванную.
Все, пора возвращаться к жизни. А то и себя довожу понапрасну, и бабулю расстраиваю, и с учебой еще завал устрою. С сегодняшнего дня беру себя в руки.
Глава 42. Встряска
После плотного завтрака и душа чувствую себя вполне живой и бодрой. Под глазами, конечно, появились большие синяки, но я их скрыла косметикой. А легкая бледность потом сама пройдет. Главное, больше не предаваться унынию. Хватит уже жалеть себя.
— Ну вот, совсем другое дело. — бабушка выглядит донельзя довольной. — Надеюсь, поняла, что истязать себя бессмысленно? Потому что есть только два варианта. Твой Дэн явится и вы разрешите ваши разногласия. И ты поймешь, что мучила себя напрасно. Или парню и правда на тебя плевать, но тогда твои терзания еще более бессмысленны. Хуже ты сделаешь только себе, а ему от твоих слез не будет ни холодно, ни жарко.
Я киваю и с удовольствием пью крепкий латте. Уф, такое ощущение, что вернулась из какого-то сумеречного мира. Где не было ни вкусов, ни запахов, ни цветов. Лишь беспросветная черная тоска, поедающая душу.
— Какие планы на день? Тебе, наверное, не помешало бы что-нибудь купить, раз ты остаешься здесь?
— Ага, — я киваю. — Одежды ведь я взяла совсем немного, не думала, что останусь здесь надолго.
— Тогда собирайся и поехали. Устроим день шопинга? — и заметив мои округлившиеся глаза, добавляет: — И не смотри на меня так, я еще не совсем развалина, чтобы быть неспособной ходить по магазинам.
Впервые за несколько дней я смеюсь и почти бегом направляюсь наверх, чтобы переодеться.
Если честно, бабуля меня очень удивляет. Несмотря на свой возраст, а ей уже далеко за семьдесят, она двигается чуть ли не быстрее меня, да и усталости будто не чувствует. В общем, во время нашего похода по бутикам я выдохлась гораздо раньше. А бабушка все никак не могла остановиться и тянула меня все дальше, хотя мы купили все необходимое и даже больше, чем было нужно. Белье, пижамы, джинсы, блузки, водолазки, несколько платьев. Под конец купили очень красивую шубку, хоть я и упорно отказывалась. И так много потратили. Но бабушка сказала о деньгах даже не заикаться, а то обидится. Пришлось сдаться. Видимо, это такое наверстывание за пропущенные годы, в течение которых она могла бы дарить мне кукол, конструкторы и прочие девчачьи радости.