Выход Силой 2 (СИ)
— Данные экспертизы мест складирования отходов будут приложены к искам. Подозреваю, что в отношении вас и у имперского правосудия появятся вопросы.
— Да он просто блефует, — выкрикнул кто-то из богатеев. — Сколько ты хочешь, мальчик, чтоб избавить нас от этого циркового представления? Миллион? Два?
— Ты кто таков, мужик? — любезно поинтересовался.
— Красулин. Что? Три миллиона?
— Красулин… — сделал вид, будто задумался я. — Текстильные и швейные фабрики? Верно?
— Да, это все знают.
— Слив отходов, минуя очистные сооружения. Слишком низкие трубы котельных, как причина повышения ПДВ* в трех районах города. Все верно? С вас один миллиард, сто два миллиона гривен. Касса вот у его светлости. Надумаете бежать, бегите. Вашей собственности вполне довольно, чтоб удовлетворить мои претензии. Следующий.
/*Предельно допустимый выброс (ПДВ) — норматив предельно допустимого выброса вредного (загрязняющего) вещества в атмосферный воздух, который устанавливается для стационарного источника загрязнения атмосферного воздуха с учетом технических нормативов выбросов и фонового загрязнения атмосферного воздуха при условии непревышения данным источником гигиенических и экологических нормативов качества атмосферного воздуха, предельно допустимых (критических) нагрузок на экологические системы, других экологических нормативов./
Боги! Они, как дети в начальной школе, стали по очереди называть свои имена, и вызнавать у меня суть и цену претензии. Похоже, ни один из мастеров в возможность отстоять свою точку зрения в имперском суде не верил. Один Варнаков только кривил морду, и молчал.
А мне хотелось бросить всю эту орду на стариков-воспитателей, и рвануть в город. Там в это время проходило все самое интересное. Туда, в те районы города, которые выросли на землях арендаторов, входили подразделения наемников. Берхольмской полиции, по понятным причинам, я не доверял, а потому, одной из главных задач «Перуничей» было вытеснение дискредитировавших себя стражей закона с моей земли. Пусть в Старом городе порядки свои наводят. Если конечно не передерутся между собой. На территорию города времен получения грамоты Хольмгардского права десяти тысяч правоохранителей явно много, а мне мздоимцы и грабители в качестве стражи не нужны.
Городским мастерам раздали грамоты с моим указом о прекращении действия договоров аренды, и выпроводили из зала.
Мельникова вызвали последним. Арендатор он честный. Ни разу даже задержки не допустил с оплатой, не то, чтоб вообще «забыть» перевести средства. Его кусок земли вдоль Пограничной, и начинался сразу к югу заИзлучиной, что возле Шаринского моста. Брал земли в аренду еще его пра-прадед для строительства первой на Алтае магомеханической мельницы. Зерна в княжестве всегда выращивали много. Хватало и самим, и соседей, что ниже по течению Оби, кормили. До самого Обдорского княжества, в устье, баржи доходят.
Теперь вот Мельников испросил дозволенья дополнить арендный договор разрешением строить на тех землях не только мельницы с элеваторами, но и жилые дома. Сотрудников у Мельникова много, и ему хотелось бы самых нужных специалистов еще и дешевым жильем к себе привязывать.
Прошение купец и промышленник давно прислал. Еще года два назад. Только решать некому было. Разрешил. Только условие поставил: чтоб жилье, ни по площади занимаемой земли, ни по квадратуре за планку в тридцать процентов от производственных зданий не выходили. Лично купцу принадлежащий и мне не подконтрольный район города мне не нужен был.
Вторую просьбу мукомольный магнат только что озвучил. Приглядел он еще один участок, на берег Великой реки выходящий. Готов был право аренды у нынешнего арендатора выкупить, но просил изменить предназначение арендуемой земли.
Оно, это предназначение, в каждом договоре прописывается в обязательном порядке. И его нарушение — считается достаточным поводом для разрыва договора. Вот городские мастера выкупали контракты на территории сельхоз назначения, и застраивали жилыми домами. А после, решением Совета, включали землю в городскую черту и считали, что всех обманули. Только это не так. И имперский суд это уже не один раз подтвердил. Были уже в стране прецеденты. Так что и «моим» обидчикам ничего в суде не светило. А учитывая, что старый эконом, и его предшественники на этом посту, исправно, ежемесячно, отправляли новым арендаторам требования по оплате, этих хитрецов еще и штраф огроменный ждал.
Ну, Мельников-то умный. Он решил сразу все бумаги правильно оформить, чтоб потом вдруг всей собственности не лишиться. Имелось у него желание выстроить на берегу Оби новейший речной порт. С терминалами загрузки муки в плавучие емкости. Чтоб не в мешках муку по воде возить, а в герметично запечатываемых цистернах. Вроде тех, в которых по железной дороге цемент возят.
Тут у воеводы вопросы возникли. Спросил купца, имеется ли возможность, в кроме мучных, иметь в порту еще один причал. Такой, чтоб для погрузки живой силы и военной техники на баржи подходил.
— Добавить проблемой не станет, — не задумываясь и на секунду, ответил Мельников. — Только содержать его в ногаточку встанет. А если моей это заботой мыслите, так, по правде, ваше сиятельство, ваша милость, скидку на аренду земли бы мне...
Договор аренды обычно на сто лет заключается. С продлением, если стороны не изъявили желание документ разорвать. Этот купец умел далеко в будущее планировать. Это сейчас перевозка войск по реке довольно актуальна. А что через сотню лет будет — никто не знает. Будет тогда причал нужен, или нет, большой вопрос. А скидка никуда не денется.
Впрочем, я не возражал и против скидки. Княжеский причал найдем, как применить. Там где солдаты смогут грузиться, и любые другие люди пройдут. А где военная техника — там и подавно. Пригодится.
После Мельникова мне оставалось лишь сказать несколько слов, и этим завершить сложное и важное и для меня и для княжества мероприятие. Жаль только, что на этом тот долгий день не завершился.
В соседнем помещении — малом зале приемов — дожидались жаждавшие общения с молодым князем журналисты. Готовили свои камеры бригады четырех телеканалов, а изъявивших желание по-присутствовать на пресс-конференции представителей печатных и сетевых изданий вообще десятками считали. Даже от столичных редакций заявки были. Не думаю, что внутренние дела Алтая кого-то особенно сильно волновали в Хольмгарде. Скорее всего их интересовала моя конкретно личность. Все-таки не так часто в империи появляются сиятельные потентики. В какой-то мере, магов Великой Силы вообще можно считать стратегическим ресурсом страны. Не знаю, как с этим дела обстоят у остальных отечественных сиятельных, а вот я, с моим уровнем контроля дара, точно был оружием массового поражения.
После городских мастеров, результат общения с которыми не поддавался прогнозу, перспектива встречи с журналистами никакого волнения не вызывала. В конце концов, те издания, на которые Капоны уже подали иски, на пресс-конференцию не были допущены. А с остальными тоже можно было после разобраться. Не думаю, что кто-нибудь из них рискнул бы ссориться с кем-то из высшей аристократии империи. Последние века — время торжества науки и прогресса — конечно, здорово встряхнули старые патриархальные обычаи. Но, как бы то ни было, сословное устройство общества так никто и не отменил.
— Его сиятельство, удельный князь Алтая, Антон-Альрик Летов, — громогласно — мне отлично было слышно из-за закрытых дверей — провозгласил Вышата. — Господа журналисты! Всем молча слушать речь его сиятельства. Когда наступит время вопросов, вас известят. Встать!
Ромашевич-младший дорвался до власти. Пусть это была всего лишь тень моего могущества. Сила глашатая на площади, озвучивавшего указ князя. Но тем не менее, парень быстро вошел во вкус.
— Добрый день, господа, — учтиво поздоровался я, быстрым шагом входя в малый зал, и занимая место на еще одном кресле, изображавшем княжий трон. — Итак, мы собрали вас с тем, чтоб известить о принятых мною решениях. Не далее часа назад, мной был подписан указ о прекращении действия арендных договоров земель, ныне занятых девятью из двенадцати районов города Берхольма. Естественно, у меня были на то основания. Для вас подготовлены все материалы, и будут розданы всем желающим составить собственное мнение о свершившемся событии.