Маша и ведьмак (СИ)
— Слышу, слышу, я тоже люблю тебя, — пробубнил себе под нос Антон, остановившись посреди теплой комнаты. — Но досыпать останусь здесь. А ты надумывай проблемы и продолжай мучиться бессонницей, раз тебе нравится…
Кроватка, комод с детскими вещами, в углу корзина с игрушками, все это вырисовывалось знакомыми очертаниями.
В детскую зашла Маша, включила ночник и склонилась над спящим сыном. В сомкнутых веках и форме рта малыша можно было угадать признаки, присущие ведьмакам Крюковым, — что-то монголоидное. Плоское личико, на нем темные бровки и носик со вздернутым кончиком. Подружки, которыми Маша обросла в Москве, удивлялись, откуда у мальчика такие «азиатские» черты. Ведь сама Маша русская красавица с русой косой, а Антон, хоть и был ярким кареглазым парнем, но на азиата уж точно не тянул. Друзья Антона, все сплошь музыканты, креативные личности и светские персонажи, тоже пытались угадать, почему малыш Ваня уродился «китайским мандаринчиком».
— Мальчик ведьмак, причем чистокровный! Кто мог родиться от ведьмы и ведьмака? — разгадал тайну Сысой, впервые увидев племянника. Вместе с Машей он стоял над ребенком, мирно почивающим в кроватке. — Славное продолжение! Береги его, Марья…
— Легко тебе говорить, — шептала Маша, глядя на довольного деверя зло. — В твоем Предгорье такие мутации норма. В Москве к хвостатым детям не привыкли. Представь, что будет на детских площадках, в садике, в школе! — Она потянулась к сыну, нежно приспустила ему штанишки, из которых вывалился розоватый отросток. Хвостик выдал реакцию на внешний раздражитель, — слегка вздрогнул.
Сысой глазами своим не поверил, чтобы убедиться в реальности увиденного, он потрогал хвост. Тот оказался живым атавизмом, состоящим из нескольких позвонков. Хорошо, что в тот день рядом не было Антона, он лежал в больнице: врачи уже перестали давать плохие прогнозы, обещали, что приступы мигрени и депрессия, скорее всего, со временем сойдут на нет.
— Для моего Предгорья такое тоже редкость! Это следствие посвящения, он был в твоем чреве, и его оно затронуло. Никто же не знал, Марья! Я не взялся бы трансформировать тебя, если бы знал. Не отморозок же я какой-нибудь! — уверенно сказал Сысой, судорожно убрав руку от хвостика племянника. — Загляну в отцовские книжки, найду об этом информацию…
— Да уж извольте, господин ведьмак, сообщить мне о последствиях! — на слезах воскликнула Маша.
Потом от Сысоя пришло сообщение: «Хвост один из признаков истинного ведьмака. Атавизм не удалять ни при каких обстоятельствах!»
Антона разбудил звонок на «рабочий» номер. Он полусонно пошарил рукой по полу, нашел айфон и ответил на звонок. «Антон, ты уже в курсе?! — на том конце визжал от радости голос его продюсера. — Мы в списке номинантов на премию MTV за «Полуночную звезду». Прыгай, Антоха, выходим на мировой уровень! Мы сделали их! Готовься к вечеринке сегодня. Придем все!»
Антон вскочил с дивана в детской и, не отрывая от уха телефон, пошел искать Машу. Та кормила Ваню кашей в светлой просторной кухне. Увидев взволнованное лицо Антона, она испугалась: неужели опять приступ?
— Сергей говорит, меня номинировали на премию, — успокоил он ее, при это неспокойно кружа по кухне в одних боксерах, со шрамами на крепком теле воина, никак не музыканта. — Да ладно, давайте лучше где-нибудь. У меня ребенок тут, а вы шумите до утра.
Маша вздохнула свободно. Антоновы друзья и впрямь очень шумные, да и малыш привлечет их пристальное внимание, опять начнутся разговоры о том, на кого он похож. Это они еще хвостик его не видели. О том же самом думал Антон, поэтому приглашал компанию в ночной клуб поблизости от дома.
— Позвони няне, — попросил он Машу, присаживаясь за стол. Он взялся кормить ребенка сам. — Ты же пойдешь со мной? Без тебя я никуда не двинусь, — особой радости в его глазах не было, беспокойство и тревога на грани паники. — Почему ты на меня так смотришь, Маш? Ты же вроде хотела, чтоб я стал известным…
— И я рада, что тебя заметили, — Маша метнула в него ласковый взгляд из-под длинных ресниц, и взъерошила ему седые волосы, которые для посторонних были пепельными. — Твоя музыка настоящее волшебство, Антон! «Полуночная звезда» из всех окон и клубов звучит, чудо, а не музыка!
Наблюдая за тем, как сын играется с пластиковой тарелкой, чуть ли не выпрыгивая при этом из детского стульчика, Антон отсутствующе улыбался. Успех, конечно, дело хорошее, но больше всего ему хотелось бы разобраться в том, что случилось с ним до того, как он оказался в больнице. Многое из того, что он не помнил и не знал о себе, могло бы помочь ему избавиться от приступов сильнейшей головной боли и панических атак.
— Скажи, что случилось со мной тогда…? — тихо спросил он Машу, или сам себя. — Мне нужно вспомнить, — он поморщился, отложил все дела и обратился к своей жене уже громче. — Маша, ты не знаешь, почему я вдруг все взял и забыл?
— Ты попал в серьезный переплет, — ответила Маша без эмоций. В такие моменты она становилась другой, холодной и напряженной. — Не люблю вспоминать то время. Да и было ли оно это время? Тебе плохо живется с нами, со мной и с Ваней? Признайся, плохо? У нас ведь все хорошо, Антон! Мы живем, как нормальная пара, спорим, миримся, любим друг друга! Нас окружают неплохие люди, брат помогает тебе с продвижением твоей музыки…
— Иногда я не знаю, куда себя деть. Метнусь туда, ни то, сюда, ни то, — заговорил Антон быстро, слова его были честные и больные. — Ты ведь знаешь все, только не хочешь мне рассказать. Брат тоже что-то скрывает. Я натворил нечто страшное во время этих приступов, да?
Маша принялась варить кофе в изящной турке, встала к нему спиной и ничего не отвечала, упрямилась, дулась на него. Бывали минуты, когда ей хотелось выложить ему всю правду, которая и ей не давала жить в абсолютном спокойствии.
— Не ты натворил, а я, — процедила Маша, не переставая колдовать над кофе. Ложечка корицы, немного соли, слезинки, выкатившиеся из глаз.. — Теперь расплачиваюсь, но я ни о чем не жалею. Кто-то же должен был сделать выбор и прекратить тот кошмар…
Дальше день пошел по обычному сценарию. Антон пошел в студию, благо ехать далеко не нужно было, — спустись на лифте десятью этажами ниже и окажешься в раю музыканта. Студию для брата Сысой арендовал самую современную, с продвинутым оборудованием, зоной отдыха и кухней. В ней рождались удивительные композиции, не лишенные мистических мотивов.
Маша, оставив Ваню на няню, найденную Сысоем специально для племянника, спустилась в торговый центр. Целью ее похода по магазинам стало коктейльное платье для предстоящей вечеринки.
Эпилог
Маша сразу ее заметила. Наина появилась на вечеринке под руку с продюсером Антона. Оборотень сменила кожаные доспехи и накидку из волчьего меха на шикарное вечернее платье, черное, блестящее, дорогое. Вместо меча в руках она кокетливо сжимала лакированную сумочку на серебряной цепочке. Красивая и опасная дамочка получилась.
У Маши разболелась душа, и лицо стянуло страхом, ни улыбнуться толком, ни слова сказать Женщин представили друг другу, и они не подали виду, что знакомы. Маша решила так: с волчицей поговорит наедине, когда та останется без спутника, если начнет предъявлять претензии и угрожать, шарахнет ее головой об барную стойку или ткнет лицом в унитаз. Не применять же к ней колдовство посреди толпы обывателей?
По полутемному залу растекалась мистическими волнами «Полуночная звезда», потом в глубине этих волн появлялась легкая вибрация из высоких звуков, она нарастала, переходила в резкий всплеск и превращалась в звуковой взрыв, он в свою очередь становился динамичной мелодией, под которую танцевало полстраны.
— Где ты ходишь, Маш? — спросил Антон подошедшую невесту, жену, возлюбленную, — она была для него всем. Он ласково улыбнулся и протянул ей руку. — Присядь. Есть интересный разговор…
Антон сидел за столом, одетый в черную кофту с капюшоном и в черные же джинсы. На ногах серебристые кроссовки. Look недешевый, но простой до невозможности. Подстроить Антона под гламурный стиль Маша не смогла, — тянуло его на уличную моду.