Пожарский 3 (СИ)
Кош встретил нас радостно, хотя и выскочил навстречу тревожно — в такое время не знаешь, с хорошими новостями гости или с дурными. А вот насчёт сердца Кинич Ахау замялся…
— Извините, парни, тут такое дело… Сердце я вам отдать, конечно, могу. Но что после этого с Байкалом и прилегающими землями будет, я не знаю.
— А подробности? — потребовал Горыныч.
— Подробности такие. Под самым ложем Байкала и в окрестных горах сохранилось множество диких элементалей. С одной стороны — реликтовые магические виды, а с другой, почуяв, что после Великой Магической Войны их личное пространство расширилось, начали они пошаливать. Поначалу помаленьку, раз за разом всё сильнее и сильнее, до буйства. Горные с огненными завоевались до того, что землетрясения у нас не как раньше стали — подрожит чуть земля, да и всё — звонницы сами сорбой качаются, люди на улицах с ног валятся.
Кош переключился на эпический слог, и я понял, что камня Кинич Ахау нам не видать.
— Да не томи уж, к сути давай.
— Суть такая. Лет восемьдесят назад — может быть, ты, Змей, и припомнишь — до того меж элементалями война пошла, что огромный кусок у берега Байкала под землю ушёл. Перед самым новым годом! Холодина! Ледяной водой заливает! Сколько скота погибло, сколько народу пострадало.
Я понял.
— Ты сердцем замкнул?..
Кош кивнул:
— Запереть совсем не получилось — наплодилось их на раздолье сверх меры. Но активность им насколько смог снизил. Если пользоваться терминологией табунщиков, стреножил, так сказать. Я и сам из-за этого теперь надолго не могу Байкал покидать. Слишком много тут на меня завязано.
— Лад-но, — озадачился я, — будем другие пути искать. А то мы уж губу раскатали!
Кош расстроился, начал бегать туда-сюда, лысую свою башку платочком промакивать.
— Да не мечись ты, — попросил я. — Сломать одно, чтоб попробовать наладить другое — идиотская затея. Поищем другие варианты. Мы что — хоть раз не находили, что ли? Ты лучше посоветуй нам, куда три деревни крестьян вместе с помещиком пристроить?
— Вот это задача! — Кош удивился, аж колом встал. — Вы их откуда взяли?
— Сами прибежали, — проворчал Горыныч. — Ты тут сидишь в своём медвежьем углу, совсем от новостей отстал…
В общем, пришлось рассказывать Кошу новости в подробностях. Он внимательнейшим образом выслушал и некоторое время покачивался, поглаживая подбородок.
— Мда-а-а, как же быть-то? У себя оставлять — не вариант, тут я с вами согласен. Удел у тебя сейчас не такой большой, чтоб между чужими помещиками ещё делить. Это если к тебе крестьяне одни притекут — другое дело, можно у себя по полупустым деревенькам расселить. А с помещиком… Слушай, а если сюда предложить?
— Сюда? — хором удивились мы трое.
— За каким лядом тебе на Ольхоне толпа чужих крестьян, да с барином? — развернул всеобщее удивление Горыныч.
— Не-е-ет, не на Ольхон, — отмахнулся Кош. — Я имею в виду «сюда» в гораздо более широком смысле. Сибирь! Вы знаете, что если он явится в местный приказ с запросом на вывод крестьян в Сибирь хоть для пахотного освоения, хоть для промыслового, ему втрое-вчетверо больше удел отпишут, чем его прежний.
— И никаких государевых дозволений не требуется? — уточнил Кузьма. — Разрешительных грамот и прочего?
— Вообще ничего! Только соглашайся на переезд. Всё оформят пулей, в три секунды. Да ещё и подъёмные-дорожные выпишут. В свете надвигающейся войны — это ерунда, конечно, но всё равно лишняя копеечка.
— А вот это уже интересный вариант, — я почти обрадовался.
Нечаянно заполучить целую толпу нахлебников, подчиняющуюся левому хозяину, мне вообще не хотелось. А вот если приставить их ко благому делу добывания пропитания — другой разговор! Посадить к своим деревенькам поближе, чтоб на порталы не распыляться. Пусть мясо выращивают, хоть как те же якуты, или рыбу ловят.
Тема!
* * *Если вы подписаны только на одного из соавторов, пожалуйста, подпишитесь на второго! (НУЖНО ПРОСТО ПЕРЕЙТИ ПО ССЫЛКЕ И НАЖАТЬ КНОПКУ «ПОДПИСАТЬСЯ»)
Владимир: https://author.today/u/a932990
Ольга: https://author.today/u/id129473957
20. СВОЕЙ ВОЛЕЙ
ЗА ТРИДЕВЯТЬ ЗЕМЕЛЬ
Однако, Афанасий Никитин идею о переселении воспринял без энтузиазма и переться за тридевять земель, по примеру своего знаменитого тёзки, не хотел.
Мы сидели в моём кабинете — я, Кузьма, Змей и молодой помещик, который горячился:
— Поймите меня правильно, князь! Я, конечно, благодарен вам за участие в моей судьбе и готов оплатить стоимость исцеления…
— Уж не путаешь ли ты меня с бродячим лекарем, милостивый государь? — холодно протянул я.
Афанасий немедленно вытянулся стрункой:
— Я прошу прощения, ваша светлость, если каким-либо образом невольно оскорбил вас, но… Отправиться в Сибирь? Добровольно? Увольте-с!
На некоторое время стало слышно, как с металлическим скрипом пошевеливаются волосы у Горгоны.
— Позвольте мне? — вступил Кузьма. — Господин Никитин, вы отдаёте себе отчёт, что с момента вашего выступления против реквизиционной команды ваше присоединение к лагерю царевича Дмитрия невозможно?
— Безусловно, — кивнул тот, слегка успокаиваясь. — Я и не хотел, собственно… Я намеревался, так сказать, влиться в ряды новоизбранного московского государя Василия.
Да-да, Скопина-Шуйского, которого за так и не сошедшую до конца шишку на лбу злопыхатели прозвали Единорогом.
— Этот выбор гораздо лучше, чем Тушинский вор, — подал голос Горыныч. — Однако, я хотел бы поинтересоваться: а куда вы намереваетесь девать своих крестьян? Я давеча подсчитал, одних мужиков более полусотни, да столько же баб, да ребятишек в каждой семье по несколько, не считая стариков и старух. Их вы тоже всех потащите на двор к московскому царю Василию?
— Э-э-э… По правде сказать…
По правде сказать, господин Афанасий рассчитывал оставить своих крестьян нам, наивный чукотский юноша. То есть, я должен был найти им жильё, выделить куски земли или иные средства к существованию, чтоб они хотя бы могли себя обеспечивать после того, как съедят с собой привезённое. А потом господин Никитин явился бы после победы на белом коне и предъявил требования на свою собственность. Красота!
Я позволил молодому помещику спокойно похлопать ртом и сказал:
— У меня есть предложение получше. Я куплю твоих крестьян и все деревушки, сколько их там есть.
— А как же?..
— Я дам хорошую цену. Очень хорошую. На эти деньги ты сможешь и сам вооружиться до зубов и боевых холопов своих вооружить. Прибавлю к деньгам грузовик, оснащённый гранатомётом. Магостатические гранаты нынче в большом почёте. Прибудете на царский двор внушительной боевой единицей, вас встретят с распростёртыми объятьями. Ежели Василий пересилит, тебе, как отважному воину, куда больший кусок отломится, чем три-четыре небольших деревеньки. А если уж вы проиграете, то, поверь мне, тебе будет всё равно. Но сидеть просто так на моей земле я никому не дам. Впрочем, люди твои здоровы, можешь забирать их и возвращаться в своё имение.
— Там, наверное, уж и вои бояр Салтыковых ждут не дождутся, — подлил масла в огонь Горыныч.
Афанасий погрузился в размышления.
— Слушай, Дмитрий Михалыч, — сказал вдруг Горыныч, — а чего мы тупим? Тушинский вор столько деревень окрест своего лагеря разорил. Там народишко мором помирать собрался. Надо среди помещиков свистнуть — тебе этих деревенек будут по десятку за рубль с полтиной предлагать! Ещё и перебирать станешь: нравится — не нравится.
— Я согласен на первое ваше предложение! — быстро сказал господин Никитин. — Я надеюсь, ваша светлость, вы хозяин своего слова?
— Конечно, хозяин! — усмехнулся я. — Хочу — даю, хочу — назад забираю… Да шучу, шучу. На заднем дворе грузовики с боя отбитые стоят. Выбирай любой, который на ходу. А в оплату за деревеньки — вот, — я выложил на стол несколько Горушевых рубинов. — Это гораздо лучше, чем деньги. Они не обесценятся, не превратятся в фантики. Я бы на твоём месте истратил не все, пару припрятал на будущее. Впрочем, хозяин — барин. Сейчас нашего стряпчего позовут, договор составим, и сразу — в Земельный приказ.