Пожарский 3 (СИ)
Пожарский-3
01. А ВСЕ ТАК БЕЗОБИДНО НАЧИНАЛОСЬ
И ЕЩЁ ЭКСПЕРИМЕНТЫ
В итоге эта неделя разнообразила сложившийся круг привычных дел* тремя новыми занятиями.
* Тонкие упражнения во время лекций,
интенсивная отработка боёвки после занятий,
с неоднократной подзарядкой у Святогора
и манипуляции с энергиями смерти в больничке.
Про хождения по деревням вместе с управляющими я уже упоминал.
Вторым неожиданно увлёкшим меня упражнением стало складывание из бумаги диковинных фигурок — для этого я каждый день просил Сатоми разобрать со мной что-нибудь из её чудной книжки.
И, наконец, эксперимент с двойняшками. Момоко и Сатоми гостили у меня в пятницу, и Момоко, судя по слегка светящимся глазкам, осталась чуть более довольна, чем в прошлый раз — в магическом отношении, понятное дело. Не знаю, как выдержала ночь Сатоми, но прощалась она со мной очень церемонно. Пока Кузьма не сказал:
— Стоило бы повторить эксперимент в музее. Предлагаю выспаться и навестить его… вчетвером. Я помогу обеспечить безопасность пребывания.
Сестры переглянулись — Момоко смотрела с восторгом, а Сатоми — с ужасом. Но ответили они хором:
— Мы согласны.
Мне осталось только любезно улыбнуться:
— Значит, сегодня вечером в девять я буду ждать на скамейке напротив музея.
Мы усадили сестёр Дайго в экипаж и дождались, пока он отъедет на достаточное расстояние.
— Кузька, ты чего творишь? — спросил я, продолжая любезно улыбаться вслед.
— Прекращать надо эксперименты без подпитки, — также широко улыбаясь, ответил Кузя. — Заездит ведь она тебя. Этой барышне сколько ни дай — всё мало будет. Если б хотя бы малая копилка в доме была…
— Нет, в схрон я их не потащу, — решительно отмёл проскочившую идею я. — Музей — отличное место. Прилично, культурно…
Кузя хрюкнул:
— Шёл бы ты, батя, выспался. Вечером тебе снова уровень культурной просвещённости в среде однокурсниц повышать…
* * *Сатоми нервничала.
Нет, уважаемая наставница похвалила её за второй выход к Пожарскому, в процессе которого она подросла ещё больше, чем в вечер первого эксперимента. И она же одобрила идею с музеем. Единственное — предупредила:
— Я буду неподалёку, на случай, если тебе вдруг станет плохо. Мало ли. Но ты не бойся, принцесса, всё будет хорошо…
Самое интересное, до этого момента Сатоми вовсе и не боялась. А теперь она шла и тряслась, как заячий хвост. Настроения не повышал и тот факт, что Сатоми самым глупым образом повелась на очередную хитрую подначку сестрицы. Увидев, что для выхода строгая сестра намеревается надеть традиционное кимоно, Момоко сморщила носик:
— О чём ты думаешь? Ты же в нём будешь суровая, как сторожевая башня!
— А разве не это мне нужно?
— Вовсе нет! — Момоко выдернула одежду из рук сестры. — Ты что? Тебе надо испытывать бурю эмоций, — она на секунду замерла и решительно тряхнула чёлкой: — Нет! Не эмоций! Самых плотских желаний! Внутри должна закипеть стр-р-расть, забурлить лава вожделения!.. — Момоко начала делать такие движения, как будто её груди сейчас вырастут раз в десять и наконец-то вырвутся из выреза блузки. — Ты понимаешь?.. А ты⁈ Ты похожа на бабушку!
— Со мной всё равно никто не будет спать, успокойся! — Сатоми сердито дёрнула к себе кимоно.
— Нет уж! — Момоко не уступала. — Я, можно сказать, жертвую собой ради тебя! А ты послушать не хочешь!
— Да что тебе от меня надо⁈ Я всё равно надену кимоно!
— Да⁈ — сестра гневно раздула ноздри. — Тогда снимай бельё!
— Зачем? — оторопела Сатоми.
— Затем! Ты будешь постоянно пререживать, что там, под одеждой, ты голая.
— Можно подумать! — Сатоми криво усмехнулась. — Под бельём все тоже голые.
— Это не то! — Момоко рубанула воздух ладошкой. — Ты сама понимаешь, что не то, но споришь из вредности! Ты будешь знать, что нарушила обычное правило. И сосредоточиться на отстранённости от желаний тебе будет труднее! Ты приложишь больше усилий. И больше вырастешь!
И Сатоми купилась на эту казуистику. Надо же было так сглупить! Всё коварство Момоко всплыло на поверхность, когда они вошли в парк, обрамляющий музейную зону и свернули на нужную дорожку.
— Вон они сидят! — Сатоми показала на князя Пожарского и Кузьму, ожидающих их на лавочке.
Сестра хихикнула:
— Может быть, сказать им, как ты сегодня подготовилась? — эти слова мгновенно повергли Сатоми в панику. Их уже увидели. Убегать поздно. Она почувствовала, что краска заливает её горячей волной.
— Ты не посмеешь!
— Возможно, — хихикнула Момоко и ускорила шаг. — Привет, мальчики!
И она, конечно же, не сказала. Но теперь Сатоми всё время думала, что вредная сестрица может сказать Пожарскому, пока она не будет слышать. Отключиться от этих раскачивающих мыслей было невозможно. А ещё Сатоми не могла перестать думать о том, что на ней нет белья…
— Что-то не так? — голос Кузьмы немного вернул её в реальность.
Князь и Момоко давно удалились во внутреннюю избушку, Кузьма производил со входной дверью в музей какие-то манипуляции, а Сатоми не могла перестать кружить по обширному помещению, как заводная игрушка, у которой подогнулось одно колёсико.
— Н-нет-нет, всё в порядке!
— Ты бывала здесь?
— Конечно! Нам в самом начале провели экскурсию.
— Пройдёмся ещё раз? Сейчас темно, но я могу подсвечивать.
Они пошли вдоль ряда витрин и полок с размещёнными в них экспонатами. Из Святогоровой избушки начали доноситься те же звуки, что и прошлой ночью. Сатоми совершенно некстати подумала, что кимоно, надетое без белья, вызывает совершенно непривычные и странные ощущения. Нахмурилась, потрясла головой. Надо что-нибудь спросить!
— А это что?
— Скатерть самобранка, — с видом заправского гида повёл рукой Кузьма. — Артефакт, имеющий более историческую ценность, нежели практическую. Функция пополнения провизии сбилась во время магической войны, когда её пытались эксплуатировать для обеспечения провизией одной из армий.
— Ничего себе!
— К чести создателей, пару месяцев она справлялась. Но потом… Перегрелась, что ли?
— Поистине, чудесный и достойный внимания артефакт.
Они прошли почти полный круг по музею. Звуки стали громче и Сатоми поняла, что дверь во внутреннюю избушку открыта гораздо сильнее, чем ей хотелось бы. Возможно, она даже увидит… Сатоми остановилась как вкопанная.
— Что случилось? — спросил Кузьма, и не дождавшись ответа уточнил: — Тебя что-то беспокоит?
— Да, — выдавила Сатоми, — но я не могу тебе этого сказать.
— Тогда давай поговорим о том, о чём ты можешь. Что ты любишь есть, например? Это не запрещено рассказывать?
Сатоми как будто бы стало легче, она начала говорить про обыденные вещи, даже решилась и прошла мимо полуоткрытой двери, старательно глядя в пол. Что же, один круг она выдержала. Теперь ещё один.
На третьем круге она поняла, что не может себя заставить пройти мимо двери, из-за которой неслись непрерывные крики.
— Нам необязательно всё время ходить. Можем присесть, — предложил Кузьма.
— Но куда? — она оглянулась. — Куда присесть в музее? Здесь даже стульев для смотрителей нет.
— Зато есть ковёр. Прошу!
Кузьма отцепил от крючка ленту, отделяющую от зала одну из ниш с надписью «Ковёр-самолёт».
— Разве туда можно заходить?
— Ну, как-то же уборщики заходят.
— А мы не улетим?
— Вряд ли. Функционал направленной левитации признан нестабильным. Видишь вон те полосы? Это блокираторы. Улететь на нём вряд ли удастся.
Сатоми села с удовольствием.
— Так мне привычнее!
И звуки умереннее слышно, да.
— Тебе очень идёт национальная одежда, — сделал комплимент Кузя, и она снова вспомнила, что… Кошмар!
— Может, почитаем? — Сатоми торопливо вынула из широкого рукава крошечную книжечку. Тускло блеснул шёлковый переплёт. — Это сборник ниппонской поэзии. Со старинными миниатюрами. Здесь много красивых стихов о природе, я могла бы сразу переводить.