Лабиринт (СИ)
Мышцы затекли от невозможности встать и размяться. Хотелось пить и сходить по нужде, но боюсь, здесь не слышали про Женевскую конвенцию. Так что пришлось терпеть. Хорошо хоть стало теплее, несмотря на прежнее время суток. Я уже даже не пытался найти объяснение, этому феномену просто приняв все как есть. Если стало лучше, то плевать из-за чего.
Откинувшись на прутья решетки, я хотел подремать, так как пялиться на раскисшее болото, в котором мы сидели, уже не было сил, когда к нам с французом подошла парочка индивидов. Пожилой морщинистый мужчина с тронутой сединой бородой щеголял старомодным потертым плащом и штанами свободного покроя. Белая рубаха, жилетка с золотой цепочкой и повязанный на шее платок. На голове широкополая фетровая шляпа. Он будто только что сошел с экрана вестерна про дикий запад. Не хватало только револьверов и патронташа через плечо. Компанию ему составлял лысый толстяк в цветастой накидке, услужливо кланявшийся при каждом удобном случае и заискивающе улыбающийся во все свои в лучшем случае 20 зубов.
— Эти? — ковбой лениво обвел нас своим взглядом мутных серых глаз и похоже, остался не в восторге.
— Крепкие, молодые, выносливые. Предлагаю вам отборный товар. Заметили, что мы держим их отдельно? Этих предлагаем не всем. — завел свою песню барыга. Похоже, этот хорек тут распоряжается. Одет получше остального отребья, на пальцах перстни с драгоценными камнями, да и морда больно жирная.
— Может они больные вот ты их и посадил подальше от остальных? — покупатель не повелся на басни и начал торговаться.
— Что вы господин! Скажите тоже. Хе-хе. — нервно рассмеялся круглый как бочка продавец. — У нас есть гарантия. Зачем нам обманывать своих клиентов?
— Затем что честных дельцов давно не осталось. — буркнул мужчина и сдвинул шляпу назад. — Сколько хочешь за них?
— За пару молодых, здоровых, крепких парней всего 40 золотых. — в своем колоритном наряде толстяк со стороны выглядел как ходячий абажур. Не запинаясь, он выдал цену, но я не мог определить, насколько сильно он загнул стоимость, не зная покупательской способности местной валюты.
— Ты что с дуба рухнул? Или тебя темный покусал? Совсем за идиота держишь? — ковбой взорвался негодованием, не скупясь на эмоции. Видимо жирный и вправду перегнул палку. Стоило ожидать подобного от такого прохиндея с бегающими свиными глазками. — Да за 40 монет я могу половину баб на аукционе скупить.
— Ну, а какой толк от девок? Они только на одно и годны, ноги раздвигать. А эти вам верой и правдой послужат. — нашелся, чем крыть ушлый торговец. — От женщин толку мало, в бордель и то портятся быстро, а парни вам может жить спасут. Считайте выгодным вложением на будущее и страховкой от неприятностей.
— Баба ночью постель может согреть в отличие от них. Так что либо сбрасывай, либо я пошел в шатер за новой служанкой. — покупатель не согласился с выдвигаемыми доводами и поставил вопрос ребром.
— Так, а что мешает с ними отдохнуть? Вот этот даже симпатичный. — Эрик, на которого указал толстяк, испуганно дернулся, поняв, о чем именно зашел разговор.
— Ты на что это намекаешь? — злобно посмотрев исподлобья, сказал мужчина в плаще.
— Ничего такого просто мысли вслух. — поспешил дать заднюю хитрый продавец, понявший, что сболтнул лишнего. — Прошу простить.
— Они мне не для утех нужны, а для работы. Так что называй честную цену без лишних слов. — тон ковбоя ничуть не изменился, но он не собирался расслабляться после принесенных извинений. Потерявший былую несерьезность он подобрался и напряжение застыло в воздухе между участниками сделки.
— 30 за обоих. — человек абажур тоже почувствовал это и не стал перечить. Убрав дежурную услужливую улыбочку жирный, пошел навстречу и сделал солидную скидку от первоначальной стоимости. Хорек, как и любой другой зверь, инстинктивно знает, что не стоит дразнить хищника. А в мужчине в шляпе читалось, что с ним не стоит шутить.
— Даю 15. Твое слово. — не уменьшая градус накала, седой покупатель выдвинул свое предложение.
— Ладно. — помолчав для вида, делец сломался и согласился. Похоже, решил, что лучше потерять немного прибыли, зато поскорее избавиться от опасного посетителя рынка.
Нашего мнения, как и полагается рабам никто спрашивать не стал. Подошедшая парочка распорядилась нами как неодушевленными предметами сродни мебели и исчезла оформлять покупку. Мы с французом могли только переглядываться в недоумении и молча хлопать глазами, понимая, что нас купили, как скотину. Одно радует, что любитель шляп вроде как не содомит и пока не стоит бояться за свою мужскую честь и задний проход. Глядишь, попав в список собственности этого хмыря шансов бежать, выдастся больше.
Ковбой вернулся через четверть часа, держа в руках ключи от наших клеток. Отперев замки, дал вылезти и немного размять затекшие ноги, а потом ни говоря, ни слова бросил нам принесенные с собой шмотки. Грубо сшитая холщовая безрукавка и короткие штаны. Доставшийся мне набор оказался маловат и при любом движении угрожающе трещал по швам, но лучше так, чем с голым задом. Да и обувки не нашлось, поэтому пришлось довольствоваться босыми ступнями. Как только мы оделись, мужчина вынул из кармана плаща круглую золотистую пластинку. Я уже видел такую у того ублюдка по имени Тревор. С помощью нее он отогнал шар со щупальцами на той проклятой дороге.
— Дай свою руку. — протянув диск, потребовал мой новый хозяин. Не став выкаблучиваться я послушался и подставил раскрытую ладонь.
Поначалу ничего не происходило. От золотистого круглого блина толщиной в половину пальца исходило тепло. Лунный свет отбрасывал блики от шлифованной поверхности, покрытой неведомыми рунами и письменами. По всей окружности тянулись несколько дорожек разной глубины вокруг выступающего в центре красного камня без оправы, вставленного прямо в грубо оплавленный металл. Не разбираюсь в самоцветах, но он блестел и выглядел дорого, притягивая своим насыщенным оттенком и игрой света на своих гранях.
С интересом рассматривая диск, я не заметил момента, когда он стала нагреваться. Уже через секунду его невозможно было держать. Попытка скинуть его на землю не увенчалась успехом. Пластинка попросту прилипла к ладони, обжигая и становясь все тяжелее. Вскрикнув от зажатой в руке раскаленной железки, я скрипнул зубами пытаясь, справится с ужасной болью. Все равно, что держать кипящий чайник или горсть углей из костра. От трясущейся конечности начал подниматься дымок и завоняло паленой плотью. Рубин в центре все сильнее насыщался красным пока, наконец, не засиял как лампочка на гирлянде. А после с треском раскололся на несколько частей. Жар сразу спал и я смог, наконец, отпустить непонятную штуковину. Что странно ладонь совсем не пострадала. Розовая, немного шершавая и грубая. Такая же, как и минуту назад. Ни вздутых волдырей, ни лоскутов отмершего кожного покрова или почерневшего обугленного мяса.
— Теперь ты. — ковбой подобрал брошенный мною диск и вставив новый камень в его середину, протянул его Эрику.
Француз, видевший своими глазами, как я страдал несмело взял протянутый артефакт и с замиранием сердца ждал начала пытки. Ему пришлось не легче чем мне. Может даже тяжелее, так как рыжий свалился на колени, прижав свободную руку к животу. Но он прошел через это испытание и тяжело дыша поднялся после того как его самоцвет также распался на неровные части словно стеклянная подделка, а не драгоценность.
— Итак, теперь вы моя собственность. Я знаю, где вы и как вас найти. А также могу убить вас на расстоянии, так что можете забыть планы о побеге. И чтобы не было сомнений. Вот вам мой урок…
Закончив вводную лекцию для своих рабов, мужчина в шляпе выхватил из-под пальто короткий стилет и воткнул мне прямо в грудь. Не ожидая такой подлости, я не успел ничего предпринять для своей защиты. Эрик также не смог даже понять, что произошло как осел вниз с дырой в районе сердца. Зажимая рану, я боролся с застилающим взор саваном начавшим опускаться на глаза как занавес в конце театрального представления. По серой холщовой ткани медленно расползалось кровавое пятно. Зачем? Он купил нас, чтобы тупо убить? Борясь с нахлынувшей слабостью, я задавал себе эти вопросы. Сделав пару шагов в сторону последние крохи силы оставили меня и тело завалилось в слякоть медленно утопая в мягкой грязной жиже…