Мамба в Сомали: Чорный переворот (СИ)
Лишним Бульто быть не хотел, и поэтому его совсем не устраивала победа генерала Негусси. Размышляя таким образом, он спокойно смотрел, как некоторые члены Дерга берут разложенные повсеместно папки в руки, недоуменно переглядываются и чего-то послушно ждут.
А ждали «счастливые» обладатели папок начала заседания. Едва председательствующий занял своё место, к трибуне вышел основной кандидат на пост руководителя партии и страны — генерал-лейтенант Мерид Негусси.
Его речь была красочной и проникновенной. Негусси вдохновенно вещал, что оправдает доверие Эфиопской народно-революционной партии и поведёт страну по пути коммунизма к светлому будущему. Однако слушали его немногие. Вскоре один за другим обладатели папок стали раскрывать их, невольно вчитываться и… тихо офигевать.
Постепенно негромкий поначалу ропот перерастал в откровенный гул недовольства. Негусси хмурился, но вещать не переставал. А заседание меж тем, не успев толком начаться, стремительно скатывалось в фазу противостояния всех со всеми.
— Это что? — потрясая картонкой, гневно спросил министр обороны, открывший свою папку и ознакомившийся с её содержимым одним из первых.
— О чём вы? — озадаченный такой постановкой вопроса переспросил у него глава МИДа.
— На, почитай, — и Тесфайе Гебре Кидан протянул раскрытую папку.
Глава МИДа равнодушно скользнул взглядом по тексту, но потом начал вчитываться, и его глаза медленно поползли на лоб. В президиуме повисла долгая неприятная пауза, пока министр переваривал полученную информацию. Наконец, он сообразил, что к чему.
— Это секретный доклад Мерида Негусси, — прошептал Байе, — который он подал Менгисту Мариаме. Я слышал о нём, но подробностей не знал. Кто-то сдал Мерида! Срочно нужно что-то предпринять!
— Кто это принёс? — чуть ли не взвизгнул министр обороны. — Откуда это взялось? Это ложь! Где служба безопасности? Всех арестовать!
Тесфайе Гебре Кидан явно впал в неадекват то ли из-за страха разоблачения, то ли потому, что его разыграли втёмную, и он действительно ничего не знал.
Папки пошли по рукам! И, прочитав документы, многие всё поняли как про военный заговор, так и про предательство его основного зачинщика. И все выводы о последствиях смерти Менгисту Мариама совсем перемешались. Тут бы и отец, который рассказывает малышу о хорошем и плохом, невольно запутался. Это как с революцией или идеологией: для кого-то хорошо, а кому-то плохо. Смотря с какой стороны смотреть: со стороны победителя или со стороны побеждённого.
Из-за появившихся документов заседание оказалось на грани срыва! Негусси всё ещё продолжал выступать, когда в зале послышались откровенно яростные выкрики. В конце концов начальник Генштаба остановился и в явном замешательстве уставился в зал.
— Мерид, заканчивай и иди сюда, — перекрикивая шум, позвал его глава МИДа, — тут такое дело…
— Какое? — оглянулся на него генерал.
— Срочное! — зло выплюнул Тесфайе Гебре Кидан и кивнул в сторону трибуны главе МИДа.
Негусси удивился, вышел из-за трибуны и, получив от министра обороны по рукам какой-то папкой, механически её подхватил. Место для выступлений занял глава МИДа.
— Товарищи, что за шум⁈
— Мерид — предатель! Сдал всех, а сам убил Менгисту! Это всё он, паскуда! Он, падла такая, всех нас готов был под расстрел подвести. Здесь же весь список на ликвидацию! — неслось со всех сторон, поскольку многие увидели в списках свои имена.
Заседатели пребывали в откровенно шоковом состоянии, прекрасно осознавая, каких последствий помогла им избежать внезапная смерть Менгисту. Впрочем, не замешанные ни в каких заговорах никак не реагировали, лишь молча удивлялись и переглядывались между собой. Однако какая-то часть оставшихся готова была наброситься на возмущающихся, ожидая только команды на это. Списки, как и другие документы, оказали эффект разорвавшейся бомбы! Но никто не знал, что делать: то ли бежать, то ли нападать, то ли тихонько стоять в стороне. Даже стоящая вдоль стен охрана недоумевала, не понимая в чём дело.
Это на поле битвы всё ясно: там враг, а здесь друг. А когда вокруг то ли друг, то ли недруг, человек теряется. Бульто понял, что неведомые люди, интересы которых представлял Бинго, сделали свой ход, и теперь тайна перестала стать тайной. К чему это всё приведёт, он не имел ни малейшего понятия.
Всё это время глава МИДа тщетно пытался с трибуны утихомирить бушующую толпу. На него тоже понеслись гневные обвинения в пособничестве Негусси. Сам начальник Генштаба напоминал… скульптурную композицию: застывший с папкой в руках генерал.
«Сейчас! Или будет слишком поздно», — промелькнуло в голове у Бульто. И, словно давно сжатая пружина, он буквально подскочил со стула и стал пробираться к выходу.
На него почти не обращали внимания, потому как страсти лишь разгорались, всё больше напоминая неудержимый пал в саванне. Пробираясь к выходу, Бульто встретился взглядом с полковником, чья фамилия тоже присутствовала в этом злополучном списке. Бульто трусливо отвёл глаза, но полковник всё понял, тоже встал и пошёл вслед за ним. Их после окрика министра обороны попытались задержать у выхода, но было уже поздно.
Вслед за ними потянулись и другие. Стоявшие снаружи люди из госбезопасности растерялись, не понимая, почему из зала вдруг массово повалил народ? Бульто быстрым шагом вышел из здания, пересёк площадь и сразу же кинулся в сторону маленькой улочки. Там, как он знал, стояла припаркованная машина, в которой его ждали люди Бинго. Бинго в ней не оказалось, но генерал и не надеялся на это.
— К Бинго?
— Да, и как можно быстрее.
Водитель кивнул, выжал сцепление, дёрнул рычаг коробки передач, и машина, пыхнув сизым прогорклым дымом, поехала в сторону фонда ветеранов. По прибытии водитель высадил Бульто, и тот сразу же забежал в здание.
Его тут же провели к Бинго. Увидев растерянное лицо генерала, Бинго усмехнулся, взял трубку телефона и набрал какой-то номер. Бульто без приглашения плюхнулся на стул, ожидая, когда Бинго закончит разговор по телефону.
— Абале? Скажи своим людям, пусть вызовут такси. Да. Нет, не ко входу. Пусть ждёт на соседней улице.
Услышав утвердительный ответ, Бинго бросил трубку и обратился к генералу:
— Вы где остановились, товарищ генерал?
— В гостинице.
— Будете заезжать?
— Нет, там остались только незначительные вещи.
— А семья?
— Семья живёт далеко отсюда.
— Отлично. Как и обещал: я вам даю пятьсот американских долларов. На первое время хватит. А местной валютой у вас и так карманы набиты. Всё, что потеряли, купите. Главное, чтобы голова на плечах уцелела. Не так ли?
Бульто кивнул.
— Ну, рассказывайте, что там произошло?
— Это вы подкинули документы?
— Нет, видимо сеньоры решили всё же пойти ва-банк! Я тут абсолютно не при чём. Я такой же игрок в дурака, что и вы. Обычная мелкая сошка. У меня, как и у вас, нет козырей. На руках сплошная низкая карта. И, тем не менее, я вынужден блефовать. А все шаги делают уважаемые сеньоры, я лишь действую в их интересах, и своими планами они со мной не делятся.
Генерал недоверчиво хмыкнул и попытался что-то прочесть в глазах Бинго, но там царила абсолютная безмятежность и невозмутимость.
— Так что случилось на заседании после того, как они обнаружили и прочитали документы? — напомнил свой вопрос Бинго.
— Не знаю. Когда я уходил, там царил форменный хаос! Даже представить боюсь, чем это всё закончилось… Я ушёл из зала первым, как раз на трибуну взобрался Байе и стал всем угрожать и успокаивать. Многие ушли вместе со мной. Нас, конечно, попытались задержать, но прямого указания на это охрана не получила, поэтому мы прорвались. Думаю, заседание всё-таки было сорвано. Хотя перед моим уходом на пост Верховного собирались избрать генерала Негусси…
— Ясно. Вы мудро поступили, прислушавшись к моему совету. Теперь ваша жизнь в моих руках, — сказал Бинго, но, заметив расширившиеся от ужаса глаза генерала, усмехнулся. — Ну, и в ваших, конечно же, тоже. Я предлагаю вам заключить соглашение. Вы ведь поедете в Эритрею, в свою армию?