Бывшее счастье (СИ)
Как скоро, минимум через два-три часа. Хоть ему и нет восемнадцати, бегать поздно ночью пока не имеет полного права, но его даже домой не затащишь. Найдёт с друзьями приключение на каком-нибудь заброшенном доме или складе, станет колупаться, выискивая паранормальное явление.
— Вот, — тыкаю на валявшиеся поделки, — посмотри, потом в коробку сложишь.
И бегу в гостиную, попутно закрывая сразу две двери. В спальню сына и свою. Бью несколько раз по горящим щекам, пытаюсь привести себя в осознание того, что произошло между нами несколько секунд назад. Он возбудился, я ощутила давно забытую ласку, что наровилась вырваться отчаянным стоном.
Сделай так и Устинова было не остановить. Накинулся диким зверем на податливую овечку меня, облюбовал прямо там, возле шкафа или на полу, запуская свои…
— Гхы, — укутываюсь под одеяло, прячась словно маленький ребёнок от всех несуществующих страхов и бед.
Зажимаю ноги в коленях, пытаюсь убрать тот самый затянувшийся узел похоти и разврата. Низ живота отдаёт тягучим наслаждением, закусив край большого пальца, потянула ноги к груди. Поза эмбриона никак не спасает меня от наваждения, последовавшего после простых объятий!
Почему так? Ну вот почему? Мозг говорит оттолкнуть Устинова от меня, избавиться насовсем, а душа и сердце словно птицы в закрытых клетках — пархают крыльями, пытаясь высвободиться и полететь к нему навстречу.
Утыкаюсь лицом в подушку, стараюсь не заскулить протяжным воем. Это не выносимо — терпеть находившегося за стенкой ходячего тестостерона, от одного только касания хочется превратиться в жидкую субстанцию.
Незаметно для самой себя касаюсь ладонью нижнюю часть себя, ощущаю обжигающее пульсирующее тепло, доводящее меня до натурального безумия. Ещё немного и мои мысли покинут чат, оставив черепную коробку под что-то другое.
— Варя, — над моей накрытой одеялом макушкой раздаётся смешок. — Выходи.
И заходят на границу! Скользнувшая рядом с моим лицом ладонь быстро поприветствовала мои зубы. Укусив указательный палец, слегка надавив на него, заставила Устинова зашипеть. Не помогло, его провокационные действия нарушали мой смиренный покой под теплым куполом.
Звук скрипящих под его телом пружин услышала хорошо, как и его скользящий набатом смех. Разглядывая с его стороны решительные движения перед лицом я не заметила того, как он оказался вместе со мной под одеялом. Сверху. Без рубашки! В одних, твою ж дивизию, брюках!
— Попалась. — произносит, скользя кончиком носа по моей впадинке между открывшейся его взору груди.
Гх, вот зараза! Провёл меня точно также, как и в школе. Заговорил, загипнотизировал движениями, нагло поднял край моей домашней футболки, оставляя на том самом раскрытом месте до невозможности жаркий поцелуй.
Меня накрыло. Сжав рот ладонью, боясь сделать хоть один протяжный стон — именно этого он и добивается, — сжала копну волос. Потянув ближе к себе, встречаясь с наглым, затуманенным от проявившихся чувств взором карих глаз, сжала ноги. Наглая мракобесия решилась не терять момента и проскользнуть именно туда.
— Нет. — сама рычу, а сердце и прерывистое дыхание выдаёт с потрохами.
— Да.
Спусковой крючок запустил обратный отсчёт.
Три. Наши губы встречаются. Жадно зацеловывая каждый миллиметр нежного участка тела, содрогаясь от вторгнувшегося нарушителя спокойствия, ловя настоящую эйфорию, не могла не позволить себе положить обескураженного моими действиями Устинова.
Хочу быть сверху. Дразнить его приобретённым за это время опытом. Целуя, обхватывая зубами нижнюю губу, оттягивая, дрожащими пальцами старалась расстегнуть пряжку ремня. Не удалось, прекратила бессмысленные попытки вторгнуться на его поле, прохожусь ноготками от кадыка до виднеющихся из под штанов край… блядской дорожки. Вроде бы так её называют.
Два. Вернувшись на позицию бедной невинной овечки, чувствуя под спиной прохладу простыней, скромно простонала. Все моё тело начало гореть, содрогаться после каждого оставленного мужчиной поцелуя. Проводя мокрую дорожку от моей шеи до налившейся кровью груди, Устинов решается поиграться с ней.
Охая от каждого касания к моим затвердевшим соскам, прося после каждого будоражащего всхлипа остановиться, Даниил, видя мою податливость, делал все наоборот. Нагло продолжал ласкать, массажировать, играть, оттягивать. Все его действия превращали моё ослабшее тело в растекшуюся лаву. Ещё немного и меня можно соскабливать с пола.
При прикосновении его ладони к тому самому месту, мои ноги сжались со всей силы. Не позволяя там ничего делать, даже заигрывать с бутончиком, потянулась к его шее.
— Поцелуй меня, — прошу, податливо прикасаясь к губам мужчины своими.
Один. Ласки закончились. Приступая к решительным действиям, Даниил щелкнул бляшкой ремня. Чертыхаясь сквозь поцелуи, стараясь как можно быстрее избавиться от брюк, мужчина дёрнулся в сторону. Очутившись вновь на нём, пройдясь ладонью по открывшейся мне территории, нашла то, отчего с губ слетел настоящий гортанный рык.
Всего лишь один момент, как вещь летит к остальным на пол. Горячая, пульсирующая плоть находится у меня в ладони. Проводя по ней то вверх, то вниз, чувствуя стекающую вязкую жидкость, Даня не позволил насладиться подаренной возможностью ощутить давно забытое ощущение.
Скинув с меня последний элемент одежды, открывая для потемневших карих глаз то самое заветное место, наглая ладонь легла прямо между ног. Начались настоящие пытки: постанывая от массирующих движений, прося остановиться, Устинов никак не собирался слышать меня.
Накрыв в последний раз наши губы в упоительном поцелуе, спрятав женское тело в своих объятиях, Даня, проведя несколько раз своим достоинством по моему бутончику, слегка надавив на него, окончательно заполнил собой.
Задыхаясь от хлынувших ощущения, чувствуя себя по истине настоящей девушкой, содрогалась при каждом новом толчке. Наполняя всю пустоту самим собой, даря забытые за все пятнадцать лет яркие невесомые чувства, Устинов проявлял со своей стороны неожиданную щедрость. Он то и дело нашептывал на ушко различные ласковые фразочки, обнимал при болезненном вскрике, гладил по слипшемся от жара волосам.
У меня такого не было даже с теми, кто был после него. Там всегда все шло по одному и тому же сценарию: кафе, подаренные цветы, ночь в номере дешевенький гостиницы. Пару мимолетных поцелуев, быстрое скидывание одежды — порой просто отдергивала край трусиков в сторону, — пару тройку движений в одной позе и все. Времяпровождение заканчивалось походом в душ, холодным «до встречи», блокировкой номера телефона.
А здесь… накрывает волной настоящего экстаза, заставляя выкрикнуть прямо в губы имя мужчины. Словно заново родилась, почувствовала настоящей любимой девушкой, а не кем-то другим: ни подругой, ни женщиной лёгкого поведения.
Внутри меня взорвался настоящий фейерверк чувств, на глаза брызнули слезы, а на губах расплылась довольно счастливая улыбка. Обнимая за крепкую шею все ещё нависающего сверху Устинова, порой поглаживая того по отросшей на щеке щетине, все же смогла собраться с мыслями, твердящих одну и ту же фразу.
— Я все же люблю тебя.
Глава 25
Бух.
Бах.
Ба-бах.
Звук доносящийся с кухни вызволил из крепких объятий сна. Рывком сев на диване, мысленно вспоминая, где нахожусь, вспомнив, попыталась найти под подушкой свой мобильный телефон. Не нашла, роюсь по всем подушкам, пропускаю ладонь между диванной спинкой и разложенной сядушкой — он мог туда завалиться, — взираю на рабочий стол.
Два смартфона лежали на столешнице подключенными к зарядным устройствам. Один, с поцарапанным временем чехлом, был мой. Второй — на вид более дорогой, — моментально запиликал от пришедшего сообщения.
Неизвестный номер, неизвестные слова на иностранном языке — все сводило с ума. Особенно грохот и неприятная ругань среди мальчишек…
Стоп!
Найдя брошенный на стул халат, обмотав им себя, не забыв завязать пояс в крепкий двойной узел, поспешила на место преступления. Время раннее утро, кто не спит, тот собирается на работу. Диана так рано не просыпается, ей проще дождаться заваренного кофе с завтраком, после чего встанет, радуя нас не серым лицом, а улыбкой. Артём тоже, благодаря каникулам ему можно отсыпаться хоть до часу дня.