Талиесин

Она вскинула голову. Губы Аваллаха были плотно сжаты, но рука, лежавшая на ее волосах, оставалась мягкой.
— Выбор всегда есть — если мы этого хотим.
Он отвел глаза.
— Для меня это хуже смерти.
— Нет, — твердо сказала Харита. — Это не твои слова. Ты не станешь удерживать меня притворством.
— Я не притворяюсь! — вскричал он. — Наш род хранил чистоту на протяжении тысячи поколений.
— Атлантида погибла и больше не возродится. Но я жива, отец! Жива! И не могу жить в умершем мире. Наш достославный род пресечется здесь… этого ты хочешь?
— Есть другие… наши сородичи.
— Кто они? Пусть выйдут и объяснятся мне в любви, как Талиесин. — Она сжала его руки, как бы убеждая понять. — Других нет, отец.
— Погоди немного. Может, передумаешь.
— Сколько мне ждать? Сколько лет, как мы пришли на Инис Придеин? Сколько еще должно пройти?
— Твое место здесь, с твоим народом, — упорствовал Аваллах.
— Здесь я умираю. — Харита подняла руку и коснулась отцовской щеки. — С каждым днем я понемногу умираю, отец. Если я останусь, то стану, как Аннуби, а это хуже смерти. Мне жаль Аннуби, но я не хочу стать такой же, как он.
Аваллах с каменным лицом встал.
— Я сказал, что ты за него не выйдешь! И, клянусь жизнью, будет по-моему! — Он вихрем вылетел из комнаты.
Харита слышала, как затихает в коридоре его тяжелая поступь. «Что теперь? — думала она. — Я не могу уйти вот так. Я должна смягчить отцовское сердце. Талиесин поймет. Да, но ведь он ждет — надо ему сказать».
Она пошла в конюшню и возле двери увидела конюха.
— Сегодня мы поймали только одну крысу, царевна. Как кречет?
— Хорошо, но я не за его пищей.
— Да?
— Мне немедленно нужна лошадь.
Улыбка сошла с мальчишеского лица.
— И не проси, царевна. Не могу.
— Царь?
— Велел не давать тебе ни серого, ни кого другого.
— Ясно. — Харита быстро огляделась. — А эту лошадь кому ты седлаешь?
— Себе, царевна, — отвечал конюх. — Я еду на выгул за болото.
— Тогда ты сможешь выполнить мое поручение.
— Конечно, царевна.
— Хорошо. Надо будет передать весточку Талиесину.
— Варварскому арфисту?
— Бриттскому барду, — твердо отвечала Харита. — Скажи… скажи, что мне не разрешают с ним видеться. Что Аваллаха надо уговорить. Пусть возвращается к своим, а когда придет время, я его извещу. Понял?
— Да, царевна. Где мне отыскать барда?
— Он в яблоневой роще, — сказала она. — Тебе не придется делать крюк.
Конюх кивнул и пошел затягивать подпруги.
Моргана выждала, пока конюх показался в воротах, и только тогда выступила из тени.
— Эй! — крикнула она, устремляясь следом. — Погоди!
Юноша натянул поводья.
— Да, царевна Моргана?
— Харита передумала, — объявила она, заходя спереди. — Послание передам я.
Конюх оглянулся на дворец.
— Ну…
— Она приняла новое решение, — торопливо продолжала Моргана, — и попросила меня помочь. — Она улыбнулась и запустила пальцы в конскую гриву. — Есть вещи, с которыми лучше справляются женщины.
— Верно, — согласился конюх. — Может, мне…
— Давай лошадь. Харита велела поторапливаться. — Моргана вновь улыбнулась и схватила поводья.
Конюх спрыгнул на землю и помог Моргане залезть в седло.
— Можешь возвращаться к своим делами, — сказала та. — Я вернусь к Харите, как только выполню ее поручение.
Она взмахнула поводьями и понеслась по дороге.
Сидя под яблоневой веткой, Талиесин заслышал стук конских копыт на дамбе. Он встал и пошел к выходу из рощи.
— Моргана! — воскликнул он в изумлении, глядя через ее плечо, не скачет ли та, кого он надеялся увидеть.
Моргана перехватила его взгляд и сказала:
— Она не придет, Талиесин. Она послала меня это передать.
Талиесин медленно пошел к ней.
— Что она тебе сказала?
Девица смотрела в сторону.
— Она должна была что-то тебе сказать. Что она сказала?
— Она не придет…
— Говори! — Голос Талиесина гулко раскатился по роще. — Говори же, — мягче повторил он.
Моргана скривилась, как будто ей противно передавать такие слова.
 
— Харита сказала: «Езжай к нему, Моргана, я не поеду. Я его не люблю, но он ничего не хочет слышать. Он будет меня уговаривать. Я слабая и поддамся на уговоры, а потом всю жизнь буду себя корить. Нам не судьба стать мужем и женой. Мое место — рядом с отцом. Скажи, что я не приду». — Моргана помолчала и взглянула Талиесину в глаза, как бы уничтожая всякое сомнение в своей искренности. — Вот что она сказала, и мне больно это повторять.
— Ясно. — Талиесин пристально оглядел девушку. Он не мог понять, правду она говорит или ложь. Слова и впрямь походили на Харитины. Но слышать их из этих уст…
— Что ты ей ответишь? — спросила Моргана.
— Скажи, что я не уеду, покуда она не придет и не скажет мне все сама. Я ни к чему не буду ее принуждать — если это ее страшит, — но я должен услышать все от нее и ни от кого больше.
— Она не придет.
— Просто передай ей мои слова. Я буду ждать у храма Спасителя-Бога.
— Отлично. — Моргана кивнула, развернула лошадь и взмахнула поводьями. Проехав несколько шагов, она крикнула через плечо: — Как долго собираешься ты ждать, Талиесин?
— Покуда Харита не придет сказать мне сама. — Он круто повернулся и пошел к вороному, поэтому не увидел холодной усмешки, которой проводила его Моргана.
Уже смеркалось, когда Моргана незаметно проскользнула во дворец. Факелы еще не зажгли, в переходах лежала тьма. Она быстро шла, стуча сандалиями по каменному полу, плащ с красной каймой развевался за спиной, когда она взбегала по лестнице в каморку на верхнем этаже. Здесь она постучала, и голос изнутри сказал: «Можешь войти, Моргана» Оглянувшись — нет ли кого сзади, — она вошла.
В полутемной комнате сильно пахло фимиамом. Предметы казались странным нагромождением теней: зажги свечу — и они пропадут, останутся одни стены.
— Где ты была?
— Задержалась в саду. Хотела посмотреть, как яблоки.
— Сделала, что я тебе сказал?
— Конечно. — Моргана принялась шарить пальцами по столу. — Я свет принесу… темно.
— Что он сказал?
— Сказал, что будет ждать, — отвечала Моргана нетерпеливо. — Ну прошу, дай мне принести свет.
— Погоди, дитя. Прежде расскажи мне все.
Она вздохнула и уселась в кресло перед столом.
— Я поехала к храму и нашла его у ручья. Видел бы ты, как он скис, когда понял, что это не Харита. Но я ничего не выдала. Я сказала, Харита не придет, потому что не любит его и боится, что он ее уговорит. Я сказала, что она хочет остаться во дворце.
— И?
— Певец ответил, что будет ждать, пока Харита скажет это ему сама. Я убеждала, что она не придет, но он уперся и велел передать ей, что останется здесь.
Наступило долгое молчание, и Моргана уже потеряла терпение. Она подалась вперед, протянула руку к еле заметной тени.
— Я все рассказала. Теперь можно принести свет?
В темноте что-то зашуршало, скрипнуло кресло.
— Погоди. Что еще ты делала в саду?
— Я же сказала. Смотрела, как яблоки.
— Ба! Знаю я твои яблоки. Что ты делала?
— Ничего.
— Не лги мне, Моргана, я отлично тебя знаю.
— Аннуби, разреши мне принести свет!
— Что ты делала?
Моргана помолчала.
— Ходила к котлу.
— И?
— И ничего. — Моргана вздохнула. — Ничего.
— Ничего, кроме огня, дыма и пара… да еще теней. Что это были за тени, Моргана?
— Ничего я сегодня не видела. Никаких теней.
— Надо было прийти ко мне, девонька. Я бы показал то, что тебе неймется увидеть. Я позволил бы тебе тронуть Лиа Фаил.
— Я предпочитаю котелок, — угрюмо пробормотала Моргана.
— А знаешь, — сказал Аннуби, — у Хариты когда-то получалось. Девочкой она часто смотрела в камень — звала его зрячим камнем. Иногда она заходила в мою комнату, когда думала, что я не замечу. Я никогда не прятал от нее камень. Она смотрела в него… — Прорицатель смолк. Моргана заерзала в кресле, и Аннуби вздрогнул. — Ты должна больше доверять мне, дитя.