Талиесин

В главном переходе они встретили Лиле, перепуганную и взволнованную. Она держала на руках спящую Моргану и, увидев Хариту, бросилась к ней с вопросом:
— Пора?
— Да, — отвечала Харита. — Где мой отец?
— В постели, спит.
— Разбуди его и приступай к своим обязанностям.
Лиле колебалась.
— Дай мне ребенка. — С этими словами Харита забрала Моргану из ее рук. — А теперь поторапливайся.
Лиле побежала по переходу.
— Возьми Моргану, — распорядилась Харита, протягивая ребенка Аннуби.
Тот брезгливо скривился, но девочку взял. Она тут же проснулась и подняла крик.
— Жди у фургонов, — приказала Харита, и Аннуби, спотыкаясь, побрел в дрожащую ночь.
Харита проверила, как выполняется каждое ее распоряжение, уверенно и деловито переходя от одного дела к другому. Последние несколько недель вымотали ее и душевно, и физически. За это время она собрала гору припасов и инструментов, все упаковала, по возможности защищая от морской воды, заставила дворцовых служащих, как те ни возмущались, отработать составленный вместе с Лиле план эвакуации, обратила все дворцовые сокровища в наличные золото и серебро, скупила множество рыбачьих лодок, чтобы доставить людей и припасы на корабли, проследила за погрузкой в фургоны предметов первой необходимости — труд титанический, потребовавший сил, терпения и воли, которых она за собой прежде не знала. Теперь, в последние страшные минуты, она сохраняла спокойствие. Пусть мир вокруг рушится, смерть не застанет ее мечущейся в постыдной панике. Она разбудила тех, кто не проснулся сам, и велела им приступать к намеченным прежде делам.
— Не задумывайтесь, — говорила она самым робким. — Делайте, что сказано, и побыстрее.
В итоге, когда несколько часов спустя дворец содрогнулся от первых толчков и черепица градом посыпалась в темные дворы, фургоны уже стояли по четыре в ряд, десять в каждой колонне, возницы и седоки ждали. Кони вскидывались, выкатывая испуганные глаза в свете мятущихся факелов. Конюхи удерживали их, торопясь надеть шоры.
Харита стояла на лестнице, уперев руки в бока.
— Где Лиле? Неужели мне самой за ней идти?
— Царевна! — послышался голос. — Надо выводить лошадей. Если рухнут ворота…
— Знаю, знаю! Мы ждем царя. Ступай на свое место.
Говоривший исчез. Харита бросилась во дворец искать Лиле и Аваллаха. Второй раз тряхнуло, когда она бежала по длинной галерее в царскую опочивальню. Мраморные плиты под ногами задрожали, до ушей донесся далекий скрежет, как будто кто-то молол зерно между двумя огромными жерновами.
Она влетела в отцовскую комнату и увидела Аваллаха, одетого, в большом кресле. Лиле на коленях молила его встать и идти с ней. Он обернулся на звук шагов.
Не обращая внимания на Лиле, Харита произнесла:
— Пора, отец. Все ждут, чтобы ты их возглавил.
Царь мотнул головой.
— Я остаюсь. Мое место здесь.
— Твое место с твоим народом.
— Возьми Лиле и остальных. Брось меня.
— Мы без тебя не тронемся, — твердо сказала она.
— Тронетесь или погибнете.
— Значит, погибнем! — выкрикнула она. — Но тебя не оставим!
Аваллах медленно встал. Лиле подала ему костыль и под руку повела к повозке, в которой уже ждали Аннуби и Моргана. Лиле и Аваллах сели, Харита приказала трогать. Едва царская повозка выкатилась в ворота, остальные пришли в движение. Одна за другой они проезжали в ворота, земля беспокойно подрагивала под колесами.
Харита выждала, пока последний фургон миновал ворота, вскочила на коня и секунду помедлила, глядя на дворец своих предков, с которым расставалась навеки. Фургоны быстро достигли Келлиоса, но улицы оказались забиты людьми, выбежавшими из домов и в ужасе метавшимися по городу. Толчок следовал за толчком. Крики и вой оглушали. Харита выехала вперед, прокладывая дорогу фургонам. Так, продираясь через толпу, они добрались до порта и остановились на каменном причале. Теперь оставалось ждать корабли и надеяться, что они придут.
Небо озарилось зловещим желтоватым светом. Со стороны храма доносилось жалобное мычание. В неподвижном воздухе пыль висела над городом, как туман. Аннуби расхаживал вдоль фургонов. Наконец он остановился возле Хариты.
 
— Вроде стихает, — сказал он. — Толчки стали реже и слабее.
Харита взглянула на его лицо, бледное в лучах рассвета.
— Значит, время еще есть.
Взошло солнце, и землетрясение прекратилось. Перепуганный народ успокоился и вернулся к своим делам. Ожидавшие на причале — почти пятьсот человек, все население дворца: каменщики, маляры, плотники, садовники и пастухи, управляющие, слуги, распорядители, все со своими семьями (их Харита пообещала взять с собой) — начали сердиться, поглядывая на землю, которая явно не собиралась уходить у них из-под ног.
Харита хранила прежнюю решимость. С началом дня она заставила всех перетаскивать поклажу из фургонов в лодки. Солнце поднялось в раскаленное добела небо и принялось жарить и без того иссохшую землю. Когда же пылающий диск склонился к закату, последние тюки закрепили в лодках, а флота все не было.
Горожане открыто смеялись над их сборами, показывая пальцами и отпуская шуточки. В гавани, как всегда, сновали лодки, Келлиос жил обычной жизнью, будто ничего не произошло.
Когда на причал легли длинные тени, Лиле подошла к Харите и сказала:
— Люди устали. Может быть, стоит вернуться?
— Нет, — отвечала Харита. — Я тоже устала, но возвращаться нельзя.
— Можно оставить лодки, а если…
Харита обернулась к ней.
— Возвращайся во дворец, Лиле, и найдешь там свою могилу! Там только смерть!
Лиле вернулась, чтобы приглядывать за остальными. Долгий вечер не принес никаких событий. Ужинали простой пищей, слушая, как ритмично ударяют в основание пристани волны. Наступили сумерки, но по-прежнему не чувствовалось ни ветерка. Быстро темнело.
Они сидели в тягостной духоте, когда небо внезапно вспыхнуло огнем. Горящие звезды сыпались на восток, неестественную тишину разорвал вой, с которым они низвергались в неустанно бьющийся океан.
Огненный звездопад продолжался. В небо уходили столбы пара. Горожане высыпали на пристань и смотрели в небо. Никто больше не смеялся.
Со стороны горы донесся зловещий рокот. Обернувшись в ужасе, люди увидели, как горящие звезды проносятся сквозь пыльное марево и смертоносным дождем накрывают землю. Гонимые огненным дождем, жители Келлиоса в беспорядке бросились на причалы и принялись драться за места в рыбачьих лодчонках. Одна за другой лодки отчаливали и, качаясь на мелкой зыби, устремлялись в ночное море.
— Корабли не пришли! — крикнул кто-то от фургонов. — Надо спасаться!
— Молчать! — рявкнула Харита. — Ждем.
— Мы все погибнем! — взвыл кто-то еще.
— Так умрем людьми, а не ополоумевшими животными!
Они ждали. От воды поднимались испарения со странным маслянистым запахом. Келлиос содрогался от страшных толчков, дома ходили ходуном, рушились колонны. Многие, боясь, что пристань не устоит, с криками бежали назад в город, топча тех, кто не успел отскочить с дороги.
Одной силой воли Харита сохраняла порядок среди своих людей, расхаживая между ними, призывая их мужаться, как когда-то призывала своих танцоров. Аннуби нашел ее на пристани, где она твердыми словами рассеивала сгущающийся вокруг страх.
— Если корабли не придут… — Он замолк.
— Да?
— Мы могли бы выйти им навстречу на лодках.
— Нет, — твердо отвечала Харита. — Мы будем ждать здесь.
Она снова заходила по пристани.
Аннуби пошел рядом.
— У нас еще есть время, Харита. Лодки готовы.
— Белин придет, — упрямо произнесла она.
— Не сомневаюсь. Однако он может не успеть. — Аннуби поднял руку в недвижный воздух. — Ветра нет. Сегодня им до нас не добраться.
Харита взглянула на темную массу качающихся лодок.
— Возможно, ты прав, — сдалась она наконец. — Если мы проделали путь досюда, можем пройти еще немного.
Она повернулась и принялась отдавать приказы. Лодки, числом девяносто, были связаны по три: средняя для людей, две по сторонам — для груза. Под руководством заранее выбранных надзирателей народ принялся рассаживаться. Одна за другой лодки с пассажирами отваливали от пристани.