Талиесин

И в каер Эльфин въехал на плечах у сородичей, еще несколько часов распевавших победные песни в его честь.
  
Глава 11
 
— Видел ты что-нибудь столь же… — Харита замолкла в поисках нужного слова, — …столь же великолепное?
Гуистан взглянул на нее сверху вниз и фыркнул.
— Ясное дело, Верховный царь живет в свое удовольствие. А почему бы нет? Его право. — Мальчик бросил в рот еще виноградину. — Бог, как-никак.
— Не настоящий же.
— А то, — настаивал Гуистан. Он раздавил виноградину пальцем. — Спроси Аннуби. Когда царь становится Верховным царем, он становится богом. В свинарнике ему жить, что ли?
— Я сказала, что дворец великолепен, — не сдавалась Харита. — И считаю, что Верховный царь тоже великолепен. Мне все равно, бог он или нет.
— Пф! — Гуистан встал и пульнул в Хариту виноградной кожурой.
Она пригнулась, схватила из миски апельсин и швырнула вслед убегающему брату.
— Ненавижу тебя! — крикнула она.
Апельсин ударился о мраморный пол, лопнул и покатился, оставляя за собой лужицы сока. Харита раздраженно отвернулась.
— Это ты меня так встречаешь?
Харита обернулась и увидела в дверном проеме темноволосую женщину в просторной тунике и плаще. Лопнувший апельсин лежал у ее ног.
— Тетя Элейна! — вскричала Харита и бросилась через всю комнату ее обнять.
— Ну-ка, — сказала Элейна, беря ее за руку. — Положи ладонь вот сюда. — Она приложила пальцы Хариты к своему выступающему животу. — Чувствуешь что-нибудь?
— М-м… нет, — отвечала Харита. Элейна сдвинула ее руку на другое место, и почти сразу Харита ощутила под ладонью сперва дрожь, затем сильный толчок. Она отдернула руку.
— Это что, маленький?
Тетя кивнула.
— Ножка или локоток. Бедняжка вертится теперь целыми днями. Тесно ему, хочется на свободу.
— Ты видела сад? — внезапно спросила Харита, беря Элейну за руку и подводя ее к балкону.
— Только из окна.
— Я уже почти весь обошла. Давай покажу.
— Хорошо, только сперва дождемся твою мать. Мы еще не поздоровались.
— Она пойдет с нами, и вы сможете поговорить в саду. — Харита кинулась к дверям. — Сейчас приведу ее.
Мать разговаривала с Илеаной, которая укладывала ей волосы.
— Мама! Тетя Элейна пришла, мы собрались в сад, и она зовет тебя тоже.
— Спасибо, Илеана. — Царица отпустила прислужницу и вслед за дочерью прошла в соседнюю комнату. Элейна по-прежнему стояла на балконе. Заслышав шаги, она обернулась и раскрыла объятия.
— Брисеида!
Царица замерла на полушаге. Тень прошла по ее лицу.
— В чем дело, Брисеида?
— Что с тобой, мама? — спросила Харита.
Царица уже пришла в себя.
— Просто так, ничего. — Она подошла ближе и поцеловала невестку. — Как ты, Элейна? Все так же?
— Да, в основном. Обещают, что ребенок родится со дня на день — по-моему, уже не первый месяц обещают. Я сомневаюсь.
— Пойдемте, прогуляемся, — предложила Харита. — Я хочу показать вам сад.
— Да, я просто умираю без свежего воздуха.
Харита повела их по каменной лестнице в сад, выбрала наугад дорожку и побежала. Женщины пошли за ней. Сперва девочка носилась взад-вперед, упрашивая их идти побыстрее, но постепенно совсем оторвалась от медлительных спутниц. Обернувшись, она увидела, что они присели отдохнуть на каменную скамью, и совсем приуныла. «Так мы вообще ничего не посмотрим», — подумала она.
Она пошла было к ним, мать увидела ее и махнула рукой.
— Иди вперед, Харита! — крикнула она. — Мы скоро нагоним.
Радуясь свободе, Харита побежала вперед и вскоре запуталась в извилистых аллеях роскошного сада. Она порхнула мимо аккуратно подстриженной ограды, через смешной деревянный мостик в лимонную рощу. Деревья еще стояли в цвету, и аромат заставил ее замедлить шаг; она пошла неторопливо, напевая себе под нос, купаясь в сладком, бодрящем благоухании.
Дальше в рощице она отыскала тенистый прудик с каменным фонтаном посредине — вода лилась изо рта большой зеленомраморной рыбы. Струи искрились на солнце, наполняя тихий водоем. Харита встала на колени, опустила руки в воду, смочила шею и лоб. Влага приятно остужала.
 
Она легла на траву и стала смотреть, как плывут в небе облака, потом закрыла глаза. До слуха донеслось пение — чистая тягучая мелодия, похожая на звон падающих в пруд капель. Некоторое время она слушала; слова были странные, выговор необычный, как если бы пели на чужом языке.
Харита встала и пошла на звук по краю прудика, ныряя под низко нависшие ветви багряника. Она добралась до стены папоротника, раздвинула душистые зеленые листья и осторожно вышла на залитую солнцем поляну.
Здесь на высоком трехногом табурете сидела женщина с волосами цвета пламенеющего золота в переливчатой темно-изумрудной тунике. В руках она держала серебряные пяльцы, но ткани в них не было, и Харита не видела ни иголок, ни ниток. Как только Харита вышла на поляну, песня смолкла. Женщина повернула голову и с приветливой улыбкой взглянула на девушку.
— А я-то гадаю, кто меня слушает, — сказала женщина. — Подойди поближе, девочка.
Харита сделала медленный, осторожный шажок.
Женщина рассмеялась — как будто с листьев закапала роса.
— Кажется, ты меня боишься.
Харита пошла чуть быстрее и встала рядом с женщиной.
— Откуда ты знала, что я тебя слушаю? — спросила она.
— Какая же ты хорошенькая, Харита.
— Ты меня знаешь?
— Если бы я тебя не знала, откуда бы я знала, как тебя зовут?
— Кто ты? — спросила Харита и тут же побелела от ужаса, осознав свою дерзость.
— Зачем бояться? — спросила женщина. — По мне, прямой вопрос — признак доброты. Чего только не скрывают за ложной учтивостью.
Харита смотрела во все глаза. Что-то очень знакомое было в этой женщине, и все же…
— Не узнаешь меня, да? — спросила женщина. — Может быть, в шелках и венце вспомнишь.
Женщина плавно повела руками. Ее изображение в воздухе пошло волнами, как отражение на воде. Перед Харитой предстала Верховная царица в ярко-алом шелке, в длинном плаще и с узким золотым обручем на лбу. Ее косу поддерживали золотые кольца.
Харита поклонилась и осенила себя знаком Солнца.
Царица рассмеялась.
— Узнала-таки! Я рада. Как скучно говорить, когда не знаешь, к кому обращаешься.
Когда Харита вновь подняла глаза, изображение уже рассеялось. Верховная царица приняла свой прежний облик. Харита изумленно заморгала.
— Чему ты так удивлена, Харита? Это довольно простой обман зрения.
— Царица, — отвечала Харита, чуть запинаясь. — Я никогда не видела ничего подобного.
— О, если знать, можно делать много такого… и много чего посерьезнее. Однако зови меня Данеей, потому что, мне кажется, мы станем друзьями. — Верховная царица подняла серебряный обруч. — Знаешь что это, Харита?
— Пяльцы для вышивания?
— Похоже на них, но нет. Это волшебный обруч. Я подниму его так… — Она взяла обруч двумя руками — …а ты скажешь, что в нем видишь.
Девушка взглянула и сперва не увидела ничего, только царицыно плечо и кусок поляны. Она уже открыла рот, чтобы об этом сказать, но Данея приказала: «Погоди! Сосредоточься. Вглядись».
Харита свела брови от напряжения. Постепенно изображение в обруче подернулось дымкой и закружилось, как в водовороте. У Хариты начало мутиться в голове, она почувствовала, что теряет сознание. Однако она принудила себя смотреть. Кружение прекратилось. Она увидела дворец на холме, окруженный яблонями.
— Ой, это же мой дом! — вскричала она в изумлении. — Наш дворец в Келлиосе!
— Что еще ты видишь?
Харита всмотрелась в заколдованное кольцо, как в зеркало, и увидела девочку, бегущую по двору. За ней бежала бурая собака. Девочка остановилась, подбросила палку, собака подпрыгнула вверх и поймала.
— Это Велпа, дочь нашего старшего повара.
— А теперь?