Талиесин

День он провел в забавах и увеселениях, за разговорами с женой и советниками. Когда же пришло им время почивать, они с королевой вместе взошли на ложе. Араун поговорил с супругой, приласкал ее и возлег с нею. За весь год не видела она такого обращения и потому подумала про себя: «Удивительно, сегодня он совсем не такой, как весь прошлый год».
И она размышляла об этом долгое время и все еще пребывала в раздумьях, когда Араун проснулся и заговорил с ней. Когда она не ответила, он обратился к ней во второй раз и в третий, говоря:
— Жена, отчего ты молчишь?
— Скажу тебе правду, — промолвила она, — отвыкла я говорить с тобою на ложе.
— Госпожа моя, — удивился он, — мне казалось, мы говорили каждый вечер…
— Стыд мне и позор, — отвечала она, — если с той минуты, как мы ложились, между нами было сказано хоть словечко или ты хоть раз повернулся ко мне лицом — не говоря уже о чем другом! — за весь прошедший год.
«Боги земные и небесные, — подумал Араун, — с каким редким человеком я подружился. Столь крепкая и неколебимая дружба должна быть вознаграждена». И он рассказал жене обо всем, что с ним приключилось.
— Сознаюсь, — сказала она, когда он закончил, — ты и впрямь сильно доверяешь своему другу.
Тем временем Пуйл прибыл в свое королевство и начал расспрашивать приближенных, как они поживали в прошлом году.
— Король и повелитель, — отвечали они, — вы были проницательны, как никогда прежде, а также добры, любезны и щедры к своему народу. По правде сказать, ваше правление никогда не было таким благотворным, как в этот год. Посему мы благодарим вас от всего сердца.
— Не меня благодарите, — отвечал Пуйл, — а того, кто был все это время на моем месте. — Он увидел изумленные взоры и обо всем рассказал.
И вот за то, что он год жил в Ином Мире и так успешно им правил, и за то, что доблестью своей объединил два королевства, он прозывался с тех пор Пуйл Пен Аннон, что значит Пуйл Государь Иного Мира.
А хотя он был молод и пригож, у него не было королевы. И помнил он прекрасную госпожу, королеву Иного Мира, и тосковал по ней, одиноко прогуливаясь между холмов вокруг своего двора.
Однажды в сумерках он стоял на вершине кургана и глядел на свое государство, когда перед ним появился некий муж и сказал:
— На этом месте лежит заклятье: если кто посидит на нем, то либо получит смертельную рану и умрет, либо узрит чудо.
— Что ж, тоска меня так извела, что мне все равно, умру я или буду жить, а чудо, может, меня и развеселит. Я сяду на этом кургане, а там будь что будет.
Пуйл сел, и муж исчез, а перед ним предстала женщина на великолепном белом коне, бледная, как луна, когда та встает над спелыми нивами. Женщина была в платье из тонкого льна и блистающего золотого шелка и ехала к нему ровным и уверенным шагом.
Он спустился с кургана навстречу ей, но, едва достиг дороги у подножия холма, как она повернула и поскакала прочь. Пуйл бросился вдогонку, но, чем быстрее он бежал, тем дальше она оказывалась. Он опечалился и вернулся в свой каер.
Однако всю долгую ночь он размышлял о виденном и сказал себе: «Завтра вечером я возьму самого быстроногого коня в своем королевстве и снова сяду на этом кургане». Так он и поступил, и вот, когда он сел, вновь появилась женщина. Пуйл вскочил в седло и, пришпорив коня, поскакал к ней. И хотя дама ехала мерным и важным шагом, когда Пуйл достиг подножия, она была уже далеко. Королевский конь летел, как ветер, но, чем быстрее он скакал, тем дальше оказывалась всадница.
Пуйл очень удивился и сказал: «Клянусь Ллеу, без толку преследовать эту даму. Во всем королевстве нет более резвого коня, однако мне не удалось приблизиться к ней ни на шаг. Не иначе как здесь какая-то загадка». И сердце его преисполнилось такой горечи, что он закричал, будто от сильной боли:
— Девица, ради того, кого любишь сильнее всех, погоди!
Тут же всадница остановилась и повернулась к нему, отбросив с лица шелковое покрывало. И была она прекраснее всех смертных женщин, прекраснее цветущей весны, прекраснее первого зимнего снега, и летнего неба, и золота осенней листвы.
 
— С радостью подожду тебя, — отвечала она, — а если бы ты попросил раньше, твой конь так не умаялся бы.
— Госпожа, — почтительно сказал Пуйл, — откуда ты? И, если можешь, открой мне, куда путь держишь?
— Сударь, — отвечала она весьма учтиво, — я еду по своему делу и рада тебя видеть.
— Приветствую тебя, коли так, — отвечал Пуйл, думая, что красивейшие девицы и дамы, которых он видел, — дурнушки по сравнению с ней. — Дозволь спросить, какое твое дело?
— Дозволяю. Первое мое дело — найти тебя.
Сердце у Пуйла подпрыгнуло.
— По мне, это самое замечательное дело. Однако не скажешь ли, кто ты такая?
— Скажу, — отвечала девица. — Я — Рианнон, дочь Хэфайдда Старого, и меня отдают замуж против моей воли. Ибо до встречи с тобой я не желала ни одного мужа и, если ты меня отвергнешь, никогда никого не полюблю.
Пуйл не верил своим ушам.
— Дивное создание, — сказал он, — если бы мне предложили выбрать из всех женщин этого мира и других, я бы обязательно выбрал тебя.
Девица улыбнулась, и глаза ее засветились счастьем. Пуйлу показалось, что сердце его сейчас разорвется.
— Что же, коли таков твой ответ, — сказала она, — обещай разыскать меня до того, как меня отдадут замуж.
— Обещаю, — сказал Пуйл, — и чем быстрее, тем лучше.
— Сударь, — продолжала девица, — приезжай ко двору моего отца, когда он задаст пир, и потребуй меня в жены.
Пуйл пообещал так сделать. Он вернулся к себе, созвал дружину, и к исходу дня они добрались до двора Хэфайдда Старого. Пуйл приветствовал Рианнон и ее отца и сказал:
— Сударь, пусть это будет свадебный пир, ибо как правитель этой страны я требую в жены твою дочь, коли она согласна.
Хэфайдд Хен сильно нахмурился, но ответил:
— Ладно, будь по-твоему. Мой двор в твоем распоряжении.
— Тогда начнем пир, — сказал Пуйл и сел рядом с Рианнон.
Но не успели они сесть, как за дверьми послышался шум и в зал вошел могучий, благородного вида муж в богатом наряде. Он подошел к Пуйлу и приветствовал его.
— Добро пожаловать, друг, садись с нами, — сказал Пуйл.
— Не могу, — отвечал тот. — Я проситель и должен прежде исполнить свое дело.
— Так исполняй.
— Дело мое к тебе, государь, я пришел с просьбой.
— Так проси, и если в моих силах тебе помочь, я с радостью это выполню, так как сегодня у меня счастливый день.
— Нет! — вскричала Рианнон. — Зачем ты так сказал?
— Он уже дал ответ перед всем двором, — засмеялся незнакомец, — и теперь должен держать слово.
— Друг, если ты друг, скажи, в чем твоя просьба, — промолвил Пуйл, и сердце его упало.
— Ты, государь, хочешь возлечь сегодня с девицей, которую я люблю больше всего на свете, и я прошу: пусть она станет моей женой, а этот пир — моим свадебным пиром!
Пуйл молчал, не в силах молвить ни «да», ни «нет».
— Сколько ни молчи, — воскликнула в сердцах Рианнон, — ты можешь дать только один ответ!
— Госпожа, — жалобно молвил Пуйл, — я не знал, кто это такой.
— Это тот, за кого меня хотели отдать против моей воли, — сказала она. — Его зовут Гуал, сын Клида, и теперь ты должен сдержать слово, дабы не навлечь на себя еще худших бед.
— Как же я сдержу слово, если это меня убьет?
— Может быть, выход есть, — сказала она и зашептала ему на ухо.
— Я тут состарюсь, ожидаючи, — сказал Гуал.
Пуйл просветлел лицом и сказал:
— Больше тебе ждать не придется. Как ни горько это мне, ты получишь, что просил.
И он встал и вышел из зала вместе с дружиной.
Гуал громко насмехался:
— Воистину, свет еще не видывал такого глупца. — И он сел на место Пуйла рядом с прекрасной Рианнон и сказал: — Пусть начнут мой свадебный пир. Сегодня ночью я возлягу с моей нареченной.
Но не успели подать яства, как в дальнем конце зала послышался шум.